Разум должен преобладать над чувствами

Я так долго не прогуливалась непринужденно. Надо исправлять. Я приглашаю Бонну на конную прогулку, и она с радостью соглашается. Ей тоже нужна разрядка после всех событий. Еще недавно она, чуть ли не задыхаясь, говорила мне, как ее беспокоят мысли об интригах во дворце, так волнует, что это может задеть и ее тоже. Ей было так сложно свыкнуться с мыслью, что она когда-то подбирала ароматы, подходящие для мадемуазель Наннеты, собиралась делать парфюм, преподнести подарок от чистого сердца, а сейчас все оборвалось, осталось лишь в воспоминаниях. Лошади спокойно переставляют свои тонкие ноги по лесным тропинкам. Мы оставили разговоры о сложном и плохом, наблюдаем лишь за беспечной жизнью грызунов, птиц, насекомых, растений. Мою голову посетила мысль, что может быть мне лучше было бы жить простым растением? Лопухом. Моя лошадь наклоняет голову и срывает пару листьев у тропки своими губами. Нет! Не лопухом уж точно. Я поднимаю глаза на скачущую впереди Бонну. Она словно чувствует мой взгляд и оборачивается, ухмыляется, а потом разражается неудержимом смехом. Изящная девушка резко хватает поводья, и ее лошадь срывается с места. -А, собственно, почему бы и нет, - смеясь, подмечаю я. И вот мы уже мчимся галопом по лесу, ловко уворачиваясь от низких веток. Какие-то из них все-таки попадают по лицу, но это только распаляет. Ветер стремительным потоком срывает с меня остатки сомнений, усталости и задумчивости. Мы вылетаем на небольшую поляну со звонким ручьем. Лошади, заинтересованные им, сбавляют шаг и направляются к воде. Как только леденящая жидкость обволакивает их копыта, они начинают забавляться, создавая своими мощными ногами всплески. Капли летят во все стороны, покрывая меня с Бонной с головы до ног. Становится прохладно. Мы смеемся, стараясь удержаться на лошадях, пока те кружатся и брыкаются. -Спасибо вам, Рене! С Вами так легко и спокойно! Так легко и спокойно. Спустя время мы неспешно возвращаемся, активно обсуждая веселые истории из жизни. Как жаль, что теперь мои вечера ассоциируются с докладами и отчетами перед Александром. Но у меня есть еще немного времени, чтобы показаться перед парочкой влиятельных придворных. Вот Людовик освобождает Бонтана, и я могу передать ему сведения о своей находке. Медленно направляясь к своей комнате, представляю, как он появится из тайного хода и сразу же приступит к расспросам, но я встречаю кудрявого мужчину в коридоре. Он приветливо улыбается. -Нам есть, что обсудить, мадемуазель. Приглашаю вас на вечерний чай, - в своем обыденном деловом тоне говорит Бонтан. -Это уже походит на привычку, - как бы между слов проговариваю я и сразу начинаю движение к комнате королевского камердинера. -Это... скорее, традиция, - слегка поднимая уголки губ, шепчет Александр. Мы заходим в комнату, и я довольная плюхаюсь в кресло, слегка протягивая ноги к камину. Эта атмосфера уже такая родная, но все равно остается волшебной. На моем лице возникает мечтательная и глупая улыбка. Высокий мужчина кружит по комнате, собирая принадлежности для создания своего чая. Через пару минут мои руки обжигает чашка улуна. В последнее время я подустала от черного терпкого чая и выпросила у Александра пополнение его запасов чем-то необычным. Вот он и подобрал для меня этого китайского гостя. Пока он бодро носится по комнате, я пересказываю ему содержание записки, свои предположения. -Я понял. В этом деле все оказалось куда проще, чем я думал. Завтра я доложу королю, и мы усилим слежку за послами. Складывается ощущение, что Александр не хочет обсуждать это, но он и не спешит начинать другой разговор. - Хоть ты меня ограбил, милый вор, но я делю твой грех и приговор, - почти беззвучно произносит он, и я не понимаю слов. Темноволосый мужчина садится передо мной на кресло и смотрит в мою сторону, но куда-то мимо. Он медленно поднимает руку и прикасается к своему лицу, средним пальцем ероша уголок брови. -Я вижу, что Вы хотите выговориться, но Александр, сколько вас не пытайся разгадать, Вы все равно остаетесь тайной! И все же, Вы не камень, а живой человек. Сомнения всегда будут мучать. Порой... легче найти решение, когда работают две головы. -Вот именно, Рене, - Александр склонил голову и опустил глаза в пол, - Увы, но я живой человек и мне свойственно реагировать на раздражители внешней среды. Это одно из свойств живых существ, и нам свойственно чувствовать и меняться. Но всю свою жизнь я убивал в себе чувства и эмоции. Они проявление слабости... Александр поднял на меня глаза. Из-за его опущенной головы взгляд казался холодным, но таким испепеляющим. Во рту появился металлический привкус. - Я не имею права быть слабым. Я не позволю себе... Не нужно было более слов, чтобы все понять. - Эта борьба внутри человека намного сложнее и убийственней, чем борьба за власть, ибо ты не знаешь, к чему она приведет и нужно ли это тебе. Человек не может сразу понять, что ему нужно. Так вы считаете, Александр? Что ж... Я тоже так считаю, от того и больно. Сражение холодного разума и животных чувств всегда причиняет адскую боль. Стремление быть выше этих чувств - это проявление необыкновенных амбиций, проявление силы, проявление эталона прекрасного. Я согласна, что разум должен преобладать над эмоциями, но я, видимо, как и Вы... сдала позиции, ведь не смогла сдержать эти мысли в себе и выдала себя. Они все знали, ведь они только что друг другу признались. В головах обоих крутилась одна и та же мысль. Будь они немного глупы или просты в своем понимании мира, они бы дали волю чувствам, не сомневаясь в своей правоте и в желании получать от жизни все. Внутри эти противоречия убивали их, выворачивали наизнанку, но ничего с этим нельзя сделать. Если бы кто-то из них даже кинулся в объятья другого, второй непременно оттолкнул бы первого со щемящей болью внутри. Рене долго смотрела в одну точку, принимая свое окончательное решение, которое должно было расставить все по своим местам. Не хотелось отказываться от удобств, от любимого ей дела. Не хотелось уходить, уходить далеко от него. Что-то крепко ее держало. Но Александр прав. Эта близость сделает их слабыми и ничтожными. Она не имеет права так подставить его. -Я отказываюсь от вашего покровительства, Александр. Я отбываю на время со двора. Спасибо вам, что изменили меня и мою жизнь. Возможно, я бы Вас отблагодарила, но Вы не терпите подачек. А может, ее уход и будет лучшим подарком для них двоих. Рене ушла, она не вернется в эту комнату, не будет сидеть у камина, не будет закатывать глаза, когда он говорит ей о сложных заданиях, не будет более доносить о своих удачах, она будет одна со своим отцом. Он остался, он раскроет дело до конца, защитит короля и Францию, будет плести интриги, он будет служить королю, он будет пить чай в кресле у огня, он будет окружен огромным количеством людей, но останется один. *Всю жизнь я пытался убить чувства, чтобы стать безжизненным, черствым. Оказалось, я их просто придушил, а спустя время, они начали убивать меня.* -------------------- Отдельно написать я про глаза стремлюсь. В них столько горечи, в них столько равнодушья - Последствия душевного удушья. И мне так горестно за вас, Ведь ваши голубые очи И дивный профиль, умиротворенный фас, Вы яркое создание ночи. Вы луноликий принц борьбы и ужаса забвенья. Вы мой кошмар, а также милый рай. Готова ли у Бога вымолить прощенье. Не вспоминать, забыть, прощай. Но для кого же те прозрачные глаза? Что отдают лазурным океаном. Уверена, священна будет хрупкая слеза, Упавшая со звуком фортепиано. И ваше светлое лицо, Ваш грубый стан, широкие те плечи Опустятся, покроются свинцом. Может быть, тогда Вам станет легче. (Dea_Morias)