Сборник. Кубок

      — Милый, пойдем спать, — сказала Джинни, обнимая мужа сзади и целуя его в шею.       Она обожала эти моменты, когда их маленькие непоседы сладко спали, а в гостиной были тишина и порядок. Эти редкие моменты они могли посвятить с Гарри друг другу. Сейчас они все были на вес золота.       — Да, конечно, — ответил Гарри, все еще держа письмо в руках, а взгляд был направлен на камин.       — Ну что там такое? — спросила Джинни, присаживаясь на коленки к мужу, но все еще продолжала его обнимать. — Опять на работе что-то случилось, что без тебя никак?       — Нет, это личное письмо, — сказал Гарри.       — Мне начинать ревновать? — усмехнулась Джинни.       — На, прочитай, — он протянул ей конверт.       Джинни сразу отметила, что это был не пергамент, а обычный магловский конверт, в котором лежала обычная бумага. Буквы были написаны не пером и чернилами, а шариковой ручкой. Кто может писать ее мужу в таком виде?              Привет, Гарри,       Надеюсь, что у тебя все хорошо. Да, знаю, тебе, наверное, сейчас непривычно читать от меня письмо. Мы с тобой не особо общались последние годы. Но я повторюсь, что не держу на тебя никаких обид. Да и мама тоже.       В общем-то, я поэтому поводу и пишу. Маме недавно диагностировали рак. Врачи сказали, что если протянет полгода, будет хорошим результатом. Если ты помнишь, у нее в эту субботу день рождения. Знаешь, думаю, что ей было бы приятно увидеть тебя. Знаю, что вы после всего виделись только дважды. Но она меня часто спрашивает, не писал ли я тебе.       Мы относились к тебе не лучшим образом, но все же надеюсь, что и ты не держишь на нас зла.       Решение за тобой в любом случае. Но я оставлю адрес. Думаю, что она будет рада видеть не только тебя, но и всю твою семью.       С уважением,       Твой кузен Дадли              Джинни положила письмо на столик и вопросительно посмотрела на мужа.       — Что скажешь? — спросил Гарри.       — Это я должна у тебя спрашивать, — пождала губы Джинни. — Решение за тобой, хочешь ли ты их видеть, один или с нами…       — Я не знаю, — покачал головой Гарри. — Да, я не держу на тетю никаких обид прошлого, но… Будто бы у нас совсем разные жизни и миры, будто бы нам не стоит пересекаться, будто бы все это будет неправильно. Но если ей осталось недолго, наверное, это будет правильным решением навестить ее, возможно в последний раз.       Гарри сказал жене, что подумает пару дней, а потом даст ей знать, какое принял решение.       — Думаю, что я поеду, — сказал он в пятницу вечером. — А вот касательно всей ли семьей я бы хотел услышать твое мнение.       — Можно съездить, — кивнула Джинни. — Со мной-то она знакома, а вот детей ни разу не видела.       — Надеюсь, что мы не пожалеем об этом решении, — тяжело вздохнул Гарри.       — Да что может случиться? — удивилась Джинни. — Если они захотят запереть наших детей в чулане, то мы им не позволим этого сделать.       — Хотя Джеймса на пару часиков в воспитательных мерах не помешало бы, — усмехнулся Гарри.       Джинни хихикнула. Хотя предстоящая поездка тоже волновала и даже пугала ее. Кто знает, как Дурсли отнесутся к такому нашествию волшебников в их обычном доме.       — Дети, мне нужно вам рассказать кое-что, — собрал всех Гарри и принялся рассказывать им о дальних родственниках, к которым они поедут завтра в гости.       Оказалось, что у Дадли тоже есть сын дошкольного возраста, поэтому Джинни надеялась, что дети подружатся, может, это даже будет задел на более тесное общение в будущем, в конце концов, сейчас они думают, что в мире существуют только родственники Уизли.              На следующий день Гарри с семьей появились по указанному адресу. Сердце бешено стучало, когда он нажал в дверной звонок. Он ведь не ответил ничего Дадли, возможно, они их не ждали.       — Иду, — послышался голос Дадли, а затем входная дверь открылась, являя перед ним и кузена. — Гарри? Ты все-таки приехал. Я рад. Правда. Когда ты не ответил, я думал, что все. Что же вы стоите, проходите. Мама будет рада, правда.       Пока Дадли ушел в гостиную, а Поттеры разувались в прихожей, Гарри обратился к Джеймсу и Альбусу.       — Мальчики, пожалуйста, ведите себя хорошо, — строго сказал он. — Эти люди… Не совсем такие, как те, кого вы знаете. Они могут быть злыми и жестокими, если их разозлить.       — Гарри, — шикнула на него Джинни. — Зачем ты так…       — Потому что это так, Джинни, — тяжело вздохнул Гарри. — Я очень хорошо знаю своего дядюшку.       Они направились в гостиную. Кажется, Гарри и правда напугал детей, потому что они прятались за ним и Джинни, опасливо выглядывая. Дурсли в составе пяти человек уставились на них.       — Гарри, — вымученно улыбнулась Петунья. — Я рада тебя видеть.       Гарри осмотрел тетю. Она всегда была худой, но сейчас через тонкую кожу были видны все ее кости. Она сидела в кресле и едва ли удерживала вилку в руках.       — Я не один, — улыбнулся Гарри, стараясь быть приветливым. — Это мои дети — Джеймс, Альбус и Лили.       Он слышал, как фыркнул дядя Вернон, но постарался на обращать внимания. Наверное, имя Альбус показалось ему очень странным, даже совсем чокнутым. А может его посмешило, что он назвал детей в честь своих родителей, которых он ненавидел.       — Садитесь, — Дадли поставил им стулья. — Знакомьтесь, это моя жена Памела и сын Дэвид.       Джеймс и Альбус не захотели сидеть за столом со взрослыми, поэтому быстро выскользнули из гостиной вместе с Дэвидом, а испуганная Лили осталась сидеть, попросившись к нему на коленки и обнимая.       — Дадличек говорил, что у тебя двое детей, — Петунья внимательно рассматривала Лили.       — Ну, уже три года как нет, — улыбнулся Гарри, целуя Лили в розовую щечку. — Мы с Джинни очень хотели девочку.       — Чтобы назвать в ее честь, — слабым голосом сказала Петунья.       Гарри почувствовал, как защипало глаза. Перед тем, как дать детям имена в честь дорогих для него людей, он думал, насколько тяжело будет ему. Сможет ли он без дрожи в голосе произносить эти имена, сможет ли в детях видеть своих детей, а не тех, кого он хотел бы видеть. К счастью, все его страхи не оправдались. Его дети были отдельными личностями, они хранили память о дорогих ему людях, но не боль.       Только не сейчас. Когда это произнесла Петунья, в груди что-то кольнуло. У них всегда была общая боль, она их связывала и связывает до сих пор.       Гарри инстинктивно прижал дочь к себе.       — Она очень на нее похожа, — сказала Петунья. — Сначала я думала, что твоя жена на нее похожа. Но нет, только лишь волосы. А твоя дочь похожа не на вас, а на нее.       Гарри лишь кивнул, просто потому, что не знал, что ответить.       — Я покажу, — сказала Петунья, пытаясь встать, но не смогла, поэтому обратилась к Дадли. — Сыночек, принеси из шкафа маленький синий альбом, пожалуйста.       Через пять минут Гарри держал фотографию своей маленькой матери, на которой ей тоже было три. И правда, копия. Судя по тому, как она была затерта, Петунья часто брала ее в руки.       — Забери, — сказала она. — Тебе нужнее, а я скоро и так с ней встречусь.