Prepare to die... with fun!

Наша первая серьезная тренировка начинается с рассветом. Питу не привыкать вставать в такую рань, я вовсе не ложилась из-за кошмаров, причем на этот раз мне снилось много маленьких менторов и пекарей, окружающих меня со зловещим звоном бутылок, а вот Хеймитч страдает. Мало того, что он безутешно скорбит по своим запасам спиртного, так мы еще и отбираем у него последних бескорыстно любимых и любящих существ – одеяло и подушку... Мы бегаем, прыгаем, отжимаемся и подтягиваемся, боремся на палках и ножах, лазаем по деревьям и гоняемся за Лютиком, решившим сожрать наш перекус. Хеймитч изображает мученика и поминутно валится на землю, уверяя, что больше не встанет и мы виноваты в его преждевременной кончине. Хотя за наглым котярой, стащившим «законный бутерброд лучшего в мире ментора», бежит быстрее меня. Пит наслаждается тренировкой, особенно рукопашным боем. Мы, по идее, должны драться, но он почему-то все время использует захваты. И находиться в тесном кольце сильных рук, безусловно, приятно, но... Черт, отвлеклась. Самое страшное нас ждет после тренировки. Мамина спецдиета. Суть ее заключается в том, чтобы мы набрали вес. Набрали вес, но не лопнули же! А мама, кажется, твердо решила превратить нас в первых в истории аморфных трибутов, да и слишком серьезно восприняла утверждение «идеальная фигура – это шар»... - Спасибо, миссис Эвердин, - бормочет Пит, поглаживая раздувшийся живот, в то время как в его тарелку приземляется пятая порция холодной говядины с фасолью. - Доедайте скорее, сейчас принесу стейки и картофель-фри, - воркует мама. Из-под стола доносится несчастный вой Лютика – он борется с собой, доедая третью порцию, скинутую с моей тарелки. Что победит – здравый смысл или жадность? Хотя первого у него и в помине не было, так что, надеюсь, рыжего уродца разорвет к едрене фене. Хеймитч мрачно чавкает куриной грудкой и поминутно просит подать ему к птице красного вина. Прим тихонько цедит мятный чай и полчаса жует один кусочек пирога. Пит молчит, его желудок истерично вопит о помощи. Мой уже смирился – все-таки есть это лучше, чем голодать. Да и от сытости еще никто не умирал. Мы, черт возьми, будем первыми... После четвертой смены блюд Прим робко предполагает: - Мама, а не вырвет? - Деточка, чтобы никто не вырвал, хватай скорее, - советует Эбернети, с трудом фокусируя взгляд на почему-то снова полной тарелке. А что? Лютик позорно сдался, а мне надо кому-то сваливать слишком щедрые порции. На Мелларка жалко смотреть – чтобы принести мне воды, он вылезает из-за стола целых десять минут. Причем первые минут пять к кухонной стойке движется только живот. От плиты снова пахнет чем-то омерзительно-вкусным. Может, мама решила, что смерть от изобилия еды лучше, чем на Квартальной бойне? Так или иначе, а я уже мечтаю оказаться на Арене... - Так, с закусками закончили, теперь основное блюдо, - объявляет мама, держа в руках поднос с жареным поросенком. Хеймитч падает в обморок.