Ревность

Послушайте! Ведь если звёзды зажигают— Значит — это кому-нибудь нужно? Значит — кто-то хочет, чтобы они были? Значит — кто-то называет эти плевочки жемчужиной?... В. В. Маяковский. Стихотворение «Послушайте» Солнечное утро. Достоевского разбудил солнечный зайчик, в глаза светили лучи солнца. Настроение просто отвратительное, Федька щурил глазки, как маленький котёнок. Крыса открыл дверь, оказалось, что в доме никого нет, значит, Сигма-кун ушёл в своё Небесное казино, а где остальные — он не знает. Он один остался дома? Спустившись вниз, он увидел белую голову с распущенными волосами, это был Гоголь. Первый раз он видит, чтобы Гоголь распустил волосы, они были божественные, особенно когда на них попадали лучи солнца. Фёдор прошёл мимо него, но Гоголь даже не посмотрел на него. Аметистовые глаза посмотрели на него, он читал что-то. Наконец-то он начал читать хоть что-то, он заметил, что Гоголь в другой одежде. На нём была чёрная длинная футболка и серые шорты до колен. Достоевскому хотелось проигнорировать его и просто сделать себе чайку без сахара, попить и уйти обратно в комнату. Неожиданно Николай смотрит на Федьку, подумав: «Пришёл, значит. А я думал, что не выйдет из своей норки. Крыса помойная» Когда он сделал себе чай, то Фёдор пошёл на вверх. Гоголь спросил его: — Крыса помойная, ты когда наконец-то пойдёшь на улицу? Но его вопрос Фёдор проигнорировал, сам он слышал, но не хочет отвечать. Он ушёл в свою комнату, закрыв за собой деревянную дверь. Когда она закрылась, Коля подумал над поведением Федьки. Нет, ну если только подумать, почему Фёдор обижается? На этот вопрос ответ не найден, Гоголь не мог думать об этих фиолетовых глазах и чёрных волосах, они были просто прекрасны, как искусство. В таком настроении он не сможет спросить у крысы. Одни и те же мысли были. Вдруг приходит Сигма, он был с пакетами, полные продуктов. — Сигма-кун, привет! — поздоровался Николай с улыбкой на лице, — я думал, что ты ушёл в Небесное Казино. — Нет, просто меня попросил Иван, сказал, что некому купить продукты. — Понятно. Сигма ушёл на кухню, но Николай задал вопрос: — Слушай, что делать, если с тобой человек не общается, но ты хочешь узнать из-за чего? Улыбка на лице беловолосого пугала самого Сигму, тот испуганно посмотрел на него. — Наверное, пытаться узнать, но и спрашивать много, — ответил Сигма, предположив. — Хм... Сигма-кун, ты сказал, наверное, хороший ответ, думаю, что запомню его! — Ладно. *** Тем временем Фёдор сидел за столом и писал что-то, но глаза закрывались, и вскоре он заснул. Во сне Фёдор стоит в какой-то странной комнате, не понимая ничего, он увидел чью-то фигуру. Это был мужчина с длинными волосами, опять Гоголь, он улыбался и говорил: — Послушай, Дост-кун! Пение птиц! Он и правда слышал пение птиц, они летали рядом с Николаем, были белыми с причудливыми крыльями. Фёдор не понимал, что здесь происходит, не заметил, как тот подошёл и взял в ладони его щёки, для Доста он был высоким, что даже неудобно смотреть ему прямо в глаза. От таких нежных прикосновений Федька раскраснелся, но это ведь всего лишь сон? — Дост-кун, почему ты молчишь, не можешь ничего сказать? — спрашивает Николай. Он молчит. Слов нет, а сам не знает, что сказать. Губы Гоголя прикоснулись к губам напротив, этот поцелуй был нежным... Фёдор проснулся от такого момента. Это что за хуйня была? Поцелуй с Гоголем, как говорится. Почему ему снился этот шут? «Чёрт, мне надо меньше спать, а то от моего сна психика сломается» Кто-то постучал в дверь и сразу спрашивая, заходит Иван: — Господин, Вы сегодня должны дать мне задание. Он поклонился ему. Точно! Сегодня Фёдор обещал дать Гончарову миссию. Он, вздохнув, сказал: — Завтра ты должен узнать об одном человеке по имени Тайджо, он богатый бизнесмен, и ты должен узнать, что он собирается сделать, и что будет делать дальше. — Хорошо, я всё сделаю для вас, Господин, — ответил Иван, поклонившись ему. После он уходит куда-то, а Федька остаётся один в своей комнате, или же в норе. *** Вечером Достоевский спал, но такой же хороший сон ему уже не снился, как это было днём. Николай пришёл к нему, только он придумал план, который он должен воплотить в реальность. Он сел на кровать и посмотрел на спящего Доста, чёрные ресницы выглядели очень мило, а чёрные, как ночь, волосы лежали на лице самой крыски. Рука Гоголя прикоснулась к лицу Достоевского, кожа которого была очень нежной и чистой. Большой палец лишь только поладил щёку, но тот не открывал глаза от таких прикосновений. Николай услышал сонный и тихий голос Доста: — Коля... Он совсем не ожидал, что тот произнесёт его имя, тогда как раньше он лишь послал бы его нахуй. Гоголь улыбнулся и прошептал: — Федь, а ты мил~ Достоевский резко проснулся, а рука ушла обратно, чтобы сам Фёдор не задавал вопросы. Почему? Как? Зачем? — Что ты тут делаешь?! — спрашивает Фёдор, увидев, что Коля сидит рядом с ним на кровати. — Ну-ка быстро ушёл от сюда! — Дост-кун, ты что-то скрываешь от меня? — Ничего я не скрываю. — отрезал Фёдор. — Ты мне говоришь неправду. — Нет. — Да. — Коль, я хочу спать, — еле сказал Фёдор, ему было холодно. Николай, увидев, что Федька мёрзнет, он ещё ближе подвинулся к нему. Но тот всё время отстранялся, и Гоголь резко схватил его руки. — Дост–кун, ты же мёрзнешь. Слушай, может скажешь, почему ты обижался на меня? — Просто.. — начал Достоевский, не смотря в глаза Гоголя, — я ревновал, а когда узнал, что ты нашёл какую-то девушку, то я очень сильно расстроился. — Меня ревновал к девушке? Почему? — Ты мне нравишься. —ответил крыса, раскрасневшись. — Дост–кун!!!!!! — пискнул Коля, раскрасневшись как помидорка. Он крепко обнял Федьку, Гоголь был настолько тяжёлым, что сам Фёдор пытался оттолкнуть его, чтобы тот не так сильно прижимал его. Лежа на кровати, два обманщика лежали, обнимаясь. Вдруг Федька поцеловал Гоголя, он так давно хотел сделать это, и чтобы этот поцелуй никогда не прекращался. Гоголь углублял поцелуй настолько, что даже самому черноволосому не хватало дыхания, такой их поцелуй был долгим. Прекратив целование, Федька пожелал Коле спокойной ночи. — Тебе тоже спокойной ночи, моя крыса помойная~ Прижимаясь друг к другу, они так и заснули. Никто и никогда их больше не будет тревожить.