Невзаимная геометрия

-Але, Арсений, здравствуй. И дня не прошло. Время семь утра. Какой Арсений? Кто такой Арсений? Что происходит? -Да, здравствуйте, Марина Александровна. Арсу разлепить глаза всё же приходится. Воскресенье, единственный выходной на неделе, и тут такая подстава. Да что ж такое, если не мама, так Марина Александровна. -Арс, у тебя планы есть на этот день? - ответить не дают, ведь это всего лишь обманка. Когда его мнение в таких вопросах спрашивали в последний раз? - Смотри, сегодня в одиннадцать надо поснимать репортаж в каком-то там селе. Там фестиваль "Лаборатория счастья", фотоотчёт не надо, но текст к посту лучше тебе написать. Сможешь? Надежда в голосе руководителя студии журналистики заставляет тут же смягчиться. В самом деле, кто же ещё? Арс прикладывает руку ко лбу, будто проверяя температуру, а на деле пытается утихомирить утреннюю боль в голове. Лучше вставать сейчас, чтобы успеть собраться и написать сценарий. -Да, смогу. - вовремя вспоминает о важном упущении - а что насчёт оператора? Мне помощник нужен. -А, точно. Так Антона возьми - иронично. Как раз с ним планы и были - Ну или подружку свою. Только сам позвони, у меня занятие. -Да-да, знаю. А как нам ехать туда? -На автобусе съездите, я потом отдам. Вас некому отвозить, даже я занята. Адрес скину в телеграме. -Хорошо, до свидания. В трубке слышатся спасительные гудки, но спать уже категорически нельзя. Стенд-ап сам себя не напишет, верно? Завтра в школу, и, признаться честно, Арсений больше всего мечтал сегодня выспаться, но, похоже, не судьба. Обидно конечно, но понять можно. Все-таки самая старшая, самая опытная и самая умненькая группа у Марины Александровны. Они еë козырь, туз в рукаве, который используется только на важных и серьёзных мероприятиях. Кофе с утра бодрит, особенно учитывая то, что спал он сегодня по подсчётам пять часов. Родители уже давно ушли на работу, а значит, сегодня можно даже нарушить распорядок дня и помыть посуду после мероприятия, а не сейчас. Ноутбук включается непозволительно долго, в сон клонит ужасно и Арс даже умудряется поспать целых две минуты, пока громкий звук не прогоняет сон с нервным вздрагиванием, тихим звуком удара и шипящим матом сквозь зубы. Привычным движением заходит в ворд, быстренько накидывает основу и идёт шерстить интернет в поисках хотя бы какого-то сценария. Натыкается на официальный пост со страницы Омской области и не находит больше ровным счётом ничего. Решает зайти издалека, находит информацию о самом населённом пункте и вписывает всё в документ, пока не зная, какими нитками сшивать этого Франкенштейна, чтобы было не так заметно, что в интернете насчёт этого фестиваля нет ровным счётом нихуя. Забывается в информации, текст уже уплывает на Мальдивы, а глаза болят от напряжения. Потерявшись во времени, Арсений не сразу замечает, что время уже почти 9:30, а значит надо уже собираться. Тем более надо звонить Антону, договариваться с- БОЖЕ, АНТОН! У них были планы. Грандиозные, между прочим. Как теперь это отменить? Да ещё и помощи просить, после подобного и подавно... Какой ужас. Но глаза боятся, руки делают, поэтому Арс уверенно берёт телефон, заходит в телефонную книгу... Блять. Так дело не пойдёт. Что такого? Не по воле Арсения же планы отменились. Да и не до вечера же этот фестиваль! «Но с другой стороны, ты ведь мог отказаться». - послышался мерзкий голос в голове. Стоя напротив зеркала и приводя в порядок гнездо на голове, Арс не видит за своей спиной тёмный силуэт, нависший облаком углекислого газа в огромном, алом пожаре собственной крови. Не видит и не пугается, ведь кукушка отъехала уже давно, а удивляться просто некогда. Не мог, сам понимаешь. «Конечно мог, Арс-с-сений, ты просто тру-у-ус». - шипит ядовитой змеёй и гласные тянет в издевке, глумясь над своим же создателем. Так всё, никаких разговоров с самим собой. Быстро набирает почти заученный наизусть номер, не желая больше слышать шипящий голос. Ещё ничего хорошего он не говорил, а путнего тем более, смысл его слушать? Действительно. Так можно и про отца сказать. Но это ведь абсолютно другое, да? -Аааарс. Арсеееений. АРС! - слышно, как завывает промозглый ветер. Даже на улицу вышел, как мило. Лишь бы в куртке был, а не как всегда. -Ой, да, Шаст, доброе утро. Извини, что так рано, но мне тут помочь надо... -Чем? - лёгкое копошение на другом конце провода, чирканье зажигалкой и приглушённый вдох. Совсем так своё здоровье угробит, ей-богу. -Дослушай! - позволяет себе закатить глаза, всё равно ведь никто его не видит и такое бескультурье останется незамеченным - Нас попросили репортаж о фестивале снять, а мне нужен оператор и помощник. -Арс, снимают девочек на трассе, а мы фикси- -Антон! Не до шуток! Вот вообще. -А мне-то че делать? - вот вам и пруфы, что курение убивает. -Господи, Антон, проснись и мозг свой разбуди.Ты можешь оператором побыть? Мне некого звать больше, Марина Александровна сказала, что мероприятие серьёзное. -А что насчёт наших планов? - с такой хрупкой надеждой в голосе, что внутри Арсения что-то трескается, кажется. Что-то стеклянное, тоненькое, такое, что разбить не составит труда. Тоненькая ниточка, что шириной своей с волос человеческий, натягивается настолько сильно, что один лёгкий ветерок, и она порвётся, перестанет переплетать оставшиеся крупицы разумности внутри этой бедовой голóвушки, чьи мягкие пряди чернее самой беззвëздной ночи. -Я... Эм. Мы пойдём, я просто... Поможешь или нет? - перескакивает с неприятной темы, уходя от ответа. Как и всегда, в общем. -Конечно помогу, дорогой. Нас подвезут или сами поедем? - голос кажется Арсу чересчур ласковым для того, кого только что обломали на нормальные выходные. Но нервничать и думать об этом некогда, надо ещё сценарий поучить, чтобы побыстрее закончить и освободить время для того, кто действительно важен. -Нас некому везти, так что собирайся и в десять у автобусной остановки встретимся. Адрес скину в телеграме. -Тогда пока! -До встречи. - с облегчением выдыхает, как только слышит звук сброса вызова. Да уж, такими темпами никаких нервов не хватит. Выбегает на улицу за двадцать минут до отправления автобуса, хоть путь до остановки и занимает всего десять. Опаздывать ни в коем случае нельзя, поэтому Арсений весь на иголках, теребит рукава чёрного пальто и нервно озирается по сторонам, сам не зная зачем. Губы искусаны почти в кровь, каждое прикосновение уже отдаётся болью, но он продолжает неосознанно прикусывать тёплую плоть, задумчиво пялясь в сломанный асфальт. Трещины паутинкой расходятся по всей дороге, переплетаются тонкими нитями и линиями судьбы на человеческой ладони. Обрываются резко, точно удар топором по дровам, чью-то жизнь обрывают, и у почтенной госпожи Смерти заживает рана, высеченная глумливой сестрицей у самого сердца. Линии извилистые скользят змеëй по серости, спутываются, как жизни людей, и Арсений, заглядевшись, на секунду задумывается: «Что произошло, если бы их с Антоном нитки не связались, как наушники в кармане?» Бездумно пялится в пол, потерявшись в мыслях и очередных «а если....? А вдруг...?», не замечая высокую неуклюжую фигуру. Антон бежит к остановке, чуть не поскальзываясь на скользком льду, и подлетает - буквально - к задумчивому Арсу, почти врезавшись в него. -Ой, блять!... Привет, Арс. -Доброго дня, Антон. - внешне спокоен, но в голосе ахуй не скрыть - Автобус уже должен быть, в чем проблема? - вглядывается в циферблат наручных часов, нахмурившись, переводит взгляд на дорогу, высматривая транспорт. - Кошмар. -Успокойся, Арсюш, до начала ещё полчаса, успеем. -А вдруг нет? Надо уже там быть! Боже мой, мы опаздываем. - отводит глаза стыдливо от обеспокоенной зелени Антона, нервно оглядывается по сторонам, радужками бегая по безликой толпе туда-сюда. -Арс. - зовёт ласково, зная, как это важно его парню - Арсений. -Что? - оборачивается на твердый тон, замирая при внимательном взоре тёмного елового леса. -Мы всё успеем. Куда ты торопишься? -Быстрее начнём - быстрее закончим. Сам знаешь. -Нам всё равно придётся сидеть там всё мероприятие. Ты же это понимаешь, так зачем спешить? -Чтобы быть пунктуальным. -даёт понять голосом, что разговор окончен, и снова отворачивается. Понимает, что Антон абсолютно прав, но не признает, что ошибся. Не в этой жизни. Автобус наконец-то подъезжает к остановке, и Арсений вперёд всех забегает внутрь, явно нервничая. Кладёт сумки на свободные места рядом с собой на задних сидениях, как бы занимая для своего коллеги. Антон заходит последний, пропуская людей вперёд, отдаёт деньги водителю за обоих и двигается по направлению к взволнованной точке А. Арсений действительно напоминает Антону точку. Весь такой строгий, рубит с плеча и сразу правду-матку, что не скажет, то либо безоговорочный факт, либо смертный приговор, вынесенный самим господином А. С., который в любом случае не терпит возражений. А на деле маленькая точечка в огромном тексте, комок нервов, который шипит, точно маленький котёнок, стоит к нему прикоснуться. Крутится-вертится, как белка в колесе, бегает туда-сюда со своими важными бумажками, только цоканье каблуков и слышно, - не женских, конечно, - суетится вечно, не давая другим помочь, доводя себя до изнеможения, а остальных - до безумия. Однако своего добивается всегда - не первое место, так восхищённый вздох гарантирован - сделал всё в одиночку за три дня, снова прыгнув выше головы и никому не сказав, что помощь нужна, а потом лежал неделю с температурой, задыхаясь от кашля и ругая себя на чëм свет стоит. Дорога проходит достаточно тихо, даже чересчур - хоть для Арсения уже всё, что идёт не по чётко спланированному плану, становится чересчур, - не считая незаметные поглаживания подушечками пальцев костяшки Арсовой руки в знак поддержки от Антона. Единственное, что может нарушить план Арсения, не навлекая на себя страшный гнев. Так и едут до места назначения, Арс даже успевает чуть-чуть вздремнуть, - с идеальной осанкой и сумкой с принадлежностями журналиста в руках, чем пугает Шастуна, - пока водитель не останавливается у чёрта на куличиках, сопровождая этот пейзаж - хотя, признаться, скорее пиздаж - полулесного недо-парка хриплым: «Конечная». Арсений теряется в пространстве, и эта растерянность, словно впервые увидевшая белый свет, не собирается уходить с этого милого личика, поселившись в водной глади глаз и упрямо управляющая им издалека, точно серый кардинал. Тот лишь ресницами хлопает, оглядывается по сторонам, мотая головой так по-детски, - что, конечно, не свойственно такому серьёзному мужчине - и вызывает этим добрую улыбку напротив, касание чужой-родной руки к молочному плечу, скрытому строгим пиджаком с иголочки. -Арс, пойдём. Конечная уже. - Попов, кажется, отмирает, берёт свою сумку и тянется к штативу, но Антон, успев среагировать, не даёт взвалить все сумки на чужие плечи. Арсений лишь благодарно улыбается. Мероприятие оказывается ужасно скучным, и репортаж складывается настолько серым, пресным, что хоть волком вой, хоть тему переводи - ничего не поможет. Пенсионеры собрались на четырёх лавочках перед сценой и выступают друг перед другом, кто поёт, кто танцует, кто стихотворения читает - вот это серьёзно, двенадцать из десяти, два балла накинул чисто за поэму, прочитанную с книги и без выражения. Арсений готов уже на стену лезть - сценарий не получается, рассказать нечего, информации нет, просто сказка, а не праздник. Даже организаторов найти невозможно - уехали куда-то в первые пятнадцать минут, пока они были заняты съемкой утренника для бабушек. А ведь обещали культурную литературную программу. Одна из бабуль даже предлагает Арсению выступить, но он деликатно отказывается - занятся ему больше нечем, надо хотя бы скелет сценария накинуть. Нельзя же просто нести то, что в голову придёт - это прерогатива Шастуна, а он на камеру говорить категорически отказывается. -Слушай, Арс - начинает Антон неуверенно, глядя уже отчаявшемуся Арсу в глаза - может снимать про весь парк, а не только про этот... - замолкает, явно подбирая цензурный синоним - кастрированный литературный вечер. А то даже перебивок нет, они все какие-то одинаковые получаются. -Антон! - вскрикивает громче обычного, потеряв самообладание. Сверкнув своими глазами-омутами, продолжает чуть тише, явно в восторге от такой хорошей идеи - Ты гений! Это спасёт наш репортаж. И пошло-поехало. Арсений снова засуетился, пошёл куда глаза глядят, изредко оборачиваясь назад, чтобы проверить, не потерялся ли любимый оператор. Ему будто дали свободу - он больше не казался тем комочком нервов. На камере он смотрелся как профессионал своего дела, уверенный в том, что делает. Никакой зажатости, только гордо расправленные плечи, победоносная улыбка и взгляд убеждённого в высоком уровне своих знаний. -Извините, а это у Вас здесь что за шалашики стоят? - Арс на секунду поворачивается к запыхавшемуся уже Антону, глазами указывая на диктофон, и он впопыхах тыкает на нужную кнопку. Какой догадливый. Шалаши оказываются местной зоной отдыха, - оригинально, однако - да не простой, а душистой. Приятная на вид девушка с горящими глазами объясняет, что внутри чувствуется подлинный аромат обозначенного места. -Интересно. А можно поснимать Вас и шалаши? Вы так чувственно рассказываете о них, нам точно нужны такие кадры. -Может меня не надо? Я как-то накрасилась сегодня... Не очень. -Нет-нет, что Вы! На камере Ваши яркие глаза будут отлично смотреться, особенно на фоне этих нежных волос. Знаете, контраст привлекает внимание. Главное - удерживать его, с чем Вы справляетесь. Всё получится, но если Вам не понравится, мы с сожалением удалим. -Как скажете. - румянец ожидаемо выступает на лице девушки, - Арс умеет смущать, этого не отнять, даже Шаст всё ещё не привык к внезапному потоку комплиментов от него - и она смущённо отворачивается, заправляя прядь цвета сирени за ухо. А виновник пунцовых щёк улыбается, как ни в чем не бывало, подходит к Антону, на всякий случай поясняя, как лучше поставить кадр, - даже здесь всё контролирует, вот зараза - продолжает что-то рассказывать, будто бы случайно касаясь пальцев Шастуна, когда их руки лежат на камере совсем рядом. Видимо, всё же заметил, что Антон смотрит не на экран чужого фотоаппарата, а на его владельца. Девушка в это время привыкает ко внимательному взгляду объектива, - и не менее внимательному взгляду оператора - косится в сторону Арсения, неприкрыто разглядывая его лицо. Затем кашляет, прочищая горло, и мягко интересуется его именем. До сих пор стесняется или боится? -Можете звать меня Арсением. Секунду - включает запись отточенным движением на ощупь, ни на секунду не взглянув на свои пальцы - А Вас как зовут? -Катя. -Фамилия? - не отвлекаясь от фотоаппарата спрашивает Арсений, наблюдая за кадром из-за плеча Шаста. -Бли-блинова - лихорадочно заправляет волосы за уши, чуть опуская взгляд. -Не волнуйтесь, Екатерина, Вы замечательно смотритесь в кадре! Чем Вы здесь занимаетесь? Пятнадцать минут тирады закончились предложением испробовать самим чудесные целительные свойства запахов. Арсений и рад. Ему только дай волю, сам куда угодно залезет. Журналисты они такие. Первым делом на четвереньках залезает в «хвойный лес», рискуя запачкать колени строгих брюк. Шалашики оказываются настолько маленькими, что Попов чуть ли не в первые в жизни сетует сам себе на свой же рост. Арсеньсергеич, крышу поправьте, у Вас, кажется, съехала. Сверху шалашик покрыт ветками то ли сосны, то ли ёлки, а внутри невероятно ощущается запах хвои, даже новогоднее настроение поднимается. Хочется заварить себе чай с корицей, хоть и есть только пакетированный, сесть на диван к такому домашнему кудрявому чуду и принести ему горячий шоколад, перед этим снова потеряв любимую кружку Шаста из виду, ведь Арсений опять сбежал в чужую-родную квартиру к другу. К уюту его комнаты, к доброй маме Антона, которая обязательно предложит ему конфетку к чаю; к самому Антону, что уже включил их любимый фильм, пересмотренный уже сто раз, к теплу его ладоней, поглаживающих смоль волос так нежно, будто бы Арс самое ценное, что есть в его жизни. Воспоминания смешиваются с запахом хвойного леса, и, кажется, Арсений начинает понимать, почему это зона отдыха. Не считая того, что он согнулся в три погибели, конечно. Пять часов пролетают на удивление быстро, и репортаж о мероприятии как-то незаметно, но стремительно превращается в обзор на парк будто в кружочках в телеграме. Антон успевает залезть в шалаш с сеном, про себя пошутив, что он «в сене», - не решился сказать вслух, понимая, что камера в руках Арсения достаточно тяжёлая, чтобы убить человека - позарился на украшения бабушки, которая делает их сама из скрепок, за что был награждён шуткой о схожих вкусах в бижутерии от мистера ни-капли-не-одет-как-дед, и с ним же на пару посожалел о том, что бесплатный трявяной чай принесут только к вечеру. Зато Арсений набегался по всем локациям, даже затащил своего оператора к девушке, делающей свечи из воска, напросился к ней на бесплатный пробный урок по свечеварению с ненавязчивым интервью. По итогу, конечно, свечезакатыванию, но материал ведь получился хорошим. С претензией на Эмми. За полчаса до конца мероприятия Арсений начинает вести себя будто на иголках, понимая, что совсем скоро останется с Шастуном один на один, и степень суетливости в его движениях растёт в геометрической прогрессии. Накручивает себя настолько, что к концу реагирует вспыльчиво на любой шорох, хоть и старается держать себя в руках. Для остальных может и прокатывает, но Антон замечает всё. Нервно бегающие зрачки, дерганные жесты, ненасыщенная, рваная речь, покусывание губ, слишком частое моргание одним глазом или просто нервный тик - всё это указывает на то, что Арсений предельно напряжён. Настолько, что когда Антон дотрагивается до его плеча, Арс чуть ли не подпрыгивает на месте, - как в шедеврах кинематографа на Домашнем - раздражённо шипит его имя сквозь зубы и протирает переносицу, явно пытаясь удержать свои психи при себе. -Арс, пойдём, автобус через - мельком глянул на часы - три минуты, а надо ещё дойти. Руку с плеча перемещает вниз по руке, не давая разорвать зрительный контакт, и мягко забирает сумку с фотоаппаратом, настолько незаметно, что зачарованный Арсений даже не сразу замечает подвох. -Эй, верни сумку! Я сам в состоянии её нести. - догоняет уходящего быстрым шагом Антона, ускоряясь -Нет, не в состоянии. -В каком это смысле? Антон! -В таком, ты нервный с самого утра, а мне даже не рассказываешь. Что-то случилось? -Да. - ответ сам срывается с выдохом, поэтому он быстро исправляется - То есть нет. - но и врать этому кудрявому невдуплëнышу просто не получается - И да, и нет, понимаешь? Но тебе я сказать не могу. -Тогда отдам в автобусе. -Боже, ты невыносим. - сдерживается, чтобы не закатить глаза, но драматично руку на лоб всё же кладёт, будто взывая к самому богу. Как и обещал, сумку протягивает в салоне, и Арсений всё же смягчается. Зажмуривается и кончиками пальцев с замиранием сердца касается ранее неизвестной водной глади озера, именуемого «Доверием». -Антон, понимаешь... Я просто боялся, что... Падает в воду и его затягивает стремительно, будто ноги застряли в тазу с бетоном. Паника захватывает управление, заставляя глотать воду в попытке насытиться кислородом, мечется, руками машет так, словно пытается зацепиться и забраться по стремянке из молекул. -Я боялся, что ты обидишься на меня. Я так нагло перечеркнул все наши планы, а потом даже помощи попросил, и ты не отказался. Почему ты не отказался? - пытается говорить тише, но голос срывается, как палец с курка - Ты просто не можешь так спокойно реагировать на то, что из-за меня наши планы сорвались. Но его не подводят. Арсений оказывается на суше абсолютно сухим, только отдышка выдаёт, что с ним сейчас происходило. Оборачивается и видит тёплую улыбку, играющую на розоватых губах. -Могу, Арс. Ты не виноват в том, что нас пригласили на это мероприятие, понимаешь? - Попов уже приоткрывает рот, чтобы возразить, но его тут же перебивают - Не пререкайся. Ты не мог ничего сделать. Просто посидим у меня дома, я не против, если тебе это важно. Ранил. Нежный взгляд зеленью скользит по родному лицу, еле заметная обеспокоенность трогает уголки губ, пока Антон пытается понять реакцию на свои философские изречения. Ранил. Бросив бесполезные попытки, приступает к обезоруживающим действиям. Одними касаниями нашаривает тыльную сторону ладони Арсения и незаметно накрывает её, согревая теплом и поглаживая костяшки. Убил.