Заветный

      — Одасаку?

* * *

      — Когда я нашёл тебя, то ты был в куче снега, — сказал мужчина. — На мгновение, я подумал, что ты мёртв. Повезло, что я тебя нашёл. И хорошо, что ты не сменил место жительства. И на тебе другой костюм, ты ушел из Мафии?       — Одасаку… — сипло произнёс Дазай. Он решил прокашляться, но из-за адски болевшего горла прекратил попытки.       — Лучше ничего не говори, — попросил Сакуноске.       — Нет, послушай, — так же сипло возразил шатен. — Ты мёртв.       — Я воскрес, ты должен это понимать, — сказал старший. — От светлой головы не избавиться, поэтому не притворяйся дурачком.       — Ода, ты должен быть мёртв, — прошептал Дазай. Он понимал, что просто так воскрешать умерших нельзя. Так меняется мироздание, а это плохо.       — Ты не рад мне? — с ноткой удивления уточнил Одасаку.       — Рад, но… — Осаму оборвал себя. Ода не должен знать, почему. Никто не знает, поэтому и Оде не нужно. — Я не могу тебе сказать.       — Можешь, говори, — настойчиво возразил мужчина. — Будь любезен объяснить.       — Прости, но нет, — упрямо ответил Дазай. Если раскрытие этой тайны подвергнет кого-либо опасности, то Осаму будет молчать, как партизан.       — Хорошо, но помни, что тайное становится явным, — сказал Ода. — Лежи и даже не думай вставать.       — Сил нет, — кивнул Осаму и лёг обратно.       — Я схожу в магазин, а после приготовлю поесть, ведь у тебя мышь уже повесилась, пришлось выкидывать. На такое заявление Дазай лишь что-то промычал. Пусть Одасаку делает, что хочет, только не умирает.

* * *

За окном темень, пусть и должно темнеть намного позже — очередной сбой в системе Вселенной. Но фонари горят, мигая, пусть и не все. Снег продолжает падать. Ощущение, будто на улице не июнь, а январь или конец декабря — разгар зимы. Йокогама не готова к таким холодам. Она находится близко к экватору, а значит, такой погоды в ней не бывает и не должно быть. Проснулся Осаму вечером, в то время как разговор с Одой был ранним утром. Разбудил его приятный запах, и Дазай приподнялся на локтях. Он расфокусированным взглядом огляделся, но никого не увидел. Зато услышал, как на кухне что-то готовится. Шатен встал с кровати и, пошатываясь из-за слабости в теле, направился на кухню. Горел свет, и было ясно видно, что на Одасаку надет чёрный фартук, когда-то им же и подаренный. Но которым до этого момента ещё никто не пользовался. Сакуноске подарил его с надеждой, что Дазай всё же будет нормально питаться, а не сидеть на одном кофе. Надежда всегда умирает последней. Ода что-то жарил, напевая мелодию из песни. На стуле стоял пакет, а на столе лежали различные продукты: овощи, фрукты, молочка и прочее. На столешнице, рядом с микроволновкой, лежала небольшая стопка лекарств. Конечно же, она должна хотя бы быть.       — Одасаку, — обратился Дазай.       — М? — Сакуноске посмотрел на младшего. — Чёрт, Дазай, иди в постель. Ты выглядишь ещё хуже. Прям как погода на улице, — Ода глянул в окно.       — Одасаку, мёртвые ведь уносят секреты с собой в могилу? — печально спросил Осаму. — Тогда мне придётся рассказать тебе мою главную тайну.       — Но я жив, почему же ты этого не поймёшь! Я жи-вой!       — Ты был мёртв четыре года, я почти каждый день навещал твою могилу, — раздражённо ответил парень. Он чихнул, и горло пронзило сильной болью. Прекрасно.       — Даже если так, то я воскрес, — грубо ответил Одасаку. Он хотел продолжить, но его прервал стук в дверь.       — Будь здесь, это, наверняка, ко мне, — Дазай открыл шкафчик со специями и достал оттуда кинжал. Осаму направился ко входу. Глазка не было, поэтому пришлось открыть дверь, приготовившись к бою.       — Классно, что ты не сменил место жительства, — сказал гость.       — Что ещё от меня надо? Вы и коротышку взяли, — Дазай закатил глаза. — Все жертвы в сборе, супер. «Слушай сюда, придурок, я не собираюсь плясать под твою дудку. Ты и так меня заколебал своими выходками, так ещё и это. Будь любезен объяснить, чё тебя заставило снюхаться с Крысами?» — примерно так звучала фраза Чуи, если убрать из неё мат.       — Я сейчас не в лучшем состоянии, чтобы вам отвечать, — фыркнул Дазай.       — Но мы всё же пройдём, — возразила Йосано. Самоубийца пожал плечами и убрал кинжал. Гости, то есть Куникида, Йосано, Чуя, прошли в квартиру.       — Я Аня, — она протянула руку для пожатия.       — Здравствуй, Аня, — Осаму не стал пожимать руку. Девочка прошла в квартиру.       — Что тут, блин, Ода делает?! Он же умер! — крикнул Чуя с кухни.       — Вы пришли зачем? — напомнил Дазай. — Только, пожалуйста, побыстрее.       — Клянись, что будешь честен, — Акико приставила нож к горлу Осаму.       — Дазай, — строго сказал Ода. — Давай теперь поподробнее.       — Я хотел тебе рассказать, но они пришли, — честно ответил Дазай. — Я хочу спать. Шатен ушёл к себе в комнату и упал на кровать.       — Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил Одасаку.       — Это Ода, он раньше работал в Мафии, но умер, — сказал Накахара. — Именно после его смерти Дазай ушёл из Мафии.       — Мило, что он ушёл, — произнёс Сакуноске. — Вот только что за Крысы?       — Крысы Мёртвого Дома — преступная организация, считается террористической организацией. Её предводителя зовут Фёдор Достоевский, родом он из России, но сейчас в тюрьме. Пусть Достоевский в тюрьме, но он продолжает связываться со внешним миром, поэтому он отдаёт приказы даже в такой обстановке. Все подчинённые Достоевского — эсперы, поэтому их посадить за решетку ещё труднее. Нам известно, что Крысы — это ещё не зло. Есть большее зло, но его название неизвестно, — чётко проговорил Куникида. — Крысы: Александр Пушкин, дар «Пир во время чумы», Огури Муситаро, дар «Идеальное преступление», Иван Гончаров, дар «Обрыв», Дазай Осаму, дар «Исповедь «неполноценного» человека». Но мне Дазай сказал, что не работает на Крыс, а всего лишь им помогает. Причина не известна. Цель этих двух организаций: найти Заветную Книгу и ликвидировать Йокогаму.       — Информации у вас немало, это похвально, — Сакуноске улыбнулся. — Чёрт! — он отвернулся и выключил плиту. — Сгорело всё!       — Вы что-нибудь знаете про Книгу?       — С её помощью можно менять реальность как захочется. Но есть обязательное условие: написать зачем да почему в форме повествования, — сообщила Йосано. — За Ней много кто охотился, но Крысы уже давно. Давно и упорно.       — Думаю, лучше послать вас к Дазаю, вам он точно всё расскажет, — сказала Ахматова. — Вы эмоционально с ним близки.       — Но это не значит, что я расскажу вам, — спокойно возразил Ода, скрестив руки на груди.       — Расскажите, — сказала русская. — Вы понимаете, что будет плохо, если Йокогама падёт.       — Ты права, но я могу и сам справиться.       — Вашего дара недостаточно. Идти против сильнейшей организации в одиночку — это глупо.

* * *

      — Дазай, расскажи мне, пожалуйста, что ты хотел сказать на кухне, — попросил Ода, нежно массируя голову Дазая. Шатен сидел у друга на коленях, уткнувшись в его плечо носом.       — Я… — Осаму шмыгнул, отлепив лицо от плеча. — Я работаю на Крыс. Я наврал Куникиде, что лишь помогаю им. Я… я ужасен. Я пытался выполнить твою просьбу, и сначала это получалось. Но я не смог. Прости… пожалуйста, прости, — Дазай уткнулся обратно, но Сакуноске почувствовал его слёзы.       — Тихо, тихо, — Ода стал просто гладить по голове. — Мы можем решить твои проблемы, обещаю. Только расскажи мне всё.       — Я пытался умереть, но я слишком бессмертен, — приглушённо говорил младший. — Ведь я… я… я Книга. За мной охотятся. Они хотят меня использовать, не думая о моём мнении. И из-за того, что я болею, идёт снег.       — Господи, Дазай… — прошептал старший.       — Я виноват перед тобой, я… — Осаму вжался в тело друга.       — Тихо, тихо, всё хорошо. Не плачь. Слезами горю не поможешь, — немного обеспокоенно сказал Ода.       — Одасаку, когда ты умрёшь… — говорил Дазай.       — Я не умру, — возразил мужчина. Он немного отодвинул от себя друга и посмотрел в заплаканное лицо.       — Ты воскрес потому что я не смог контролировать свои желания.       — Я буду наблюдать за тобой и помогать тебе. Без меня ты не справишься.       — Правда?       — Чистейшая. Осаму крепко обнял Сакуноске. «Спасибо» так и осталось несказанным, пусть и понятным.