На грани

– Боже, Чимина,– забигая в палату крикнул Джин.– Я знаю что вчера проезошло, Джун всё мне рассказал.– Он подошёл ближе усаживаясь на стульчик рядом с больничной койкой. – Юнги рассказал ему да?– Тихо уточнил Чимин поднимая расстроенный взгляд на друга. – Да, и я удивлён. Не думал что Юнги стал бы поступать так. Думаю, ему стояло обсудить с тобой всё, это было бы правильно,– его глаза опустились в сочувствующем взгляде пока Ким принялся поглаживать чужое запястье. – Как думаешь, почему он так? – Я думаю он правда переживает за тебя. Наверное он считал, что сделав так, ты будешь меньше волноваться, но не осознано сделал только хуже. Я тоже считаю его повидением не правильным, но мне кажется вам стоит обсудить это. Что скажешь?– Он вопросительно поднял брови замечая во взгляде Чимина отрицание. – Я не хочу говорить с ним. Что если бы я не узнал? Такие вещи нужно обсуждать со мной в первую очередь, ты понимаешь? – Да но, как не крути, я уверен, что он приедет к тебе чтобы извинится. Ты правда важен ему, Чимин. Вчера, он сказал Намджуну такие слова о тебе, которых не говорил никогда и никому. Поверь, Джун знает, они правда очень близки, может он примит свои ошибки и ему удастся вернуть твоё доверие? – Я собираюсь уехать из больницы,– огорошил Чимин убирая всторону одеяло спускаясь с кровати.– Я думаю он откажется от моего финансирования, и наверное правильно сделает, потому что я повёл себя грубо с ним, так что он имеет на это полное право. Я соберу свои вещи и подпишу бумаги. Уже сегодня я буду засыпать в своей квартире. – Боже, Чимин, прошу не стоит. Он не откажется, уверяю тебя...– Пытаясь остановить друга залепетал Джин. К большому сожалению Кима, Чимин явно не собирался его слушать. Он молча поднялся к сумке складывая в неё все, лежащие на диване вещи. Он устал от белых больничных стен, ему хотелось наконец-то вернутся домой, лечь в свою кровать и забыть о тех неприятностях которые его окружали. Он был бы счастлив больше никогда не вспоминать это место и то, что с ним здесь происходило, но очередной рвотный позыв не разрешил ему этого сделать заставляя парня сорваться в ванную. Джин лиш успел не громко охнуть, бросаясь вслед, за преоткрытую дверь. Скрученный Чимин снова валялся на полу склонившись над унитазом стараясь сделать вдох между позывами. Его горло неприятно першило, кашель был рваным, а вдохи сбитыми. Рвать было нечем, но как бы ему не хотелось остановится, он не мог. Кости начинало сводить и ломить, пока Чимин хватался за край унитаза пытаясь удержаться на весу. – Тебе нельзя домой, Чимин,– снова отозвался Ким,– посмотри на себя, ты... – Умираю,– закончил за него младший стараясь выровнять духание прожде чем его сразило очередное желание выблевать свои внутренние органы. – Мне стоит позвать врача?– Обеспокоено спросил он, стараясь игнорировать то, что только что сказал Чимин, но тот лишь отрицательно помахал головой снова сворачиваясь на полу от приступа невыносимой боли. Ему, больше всего хотелось домой. Чимину искренне хотелось забыть о тех мучениях которые приследовали его здесь. Иногда, он думал о том, что не важно каким способом они закончатся. Он согласен был даже на смерть, только лишь бы по быстрее. Он надеется, что как только окажется дома и перестанет посещать врача, его организм сдастся намного быстрее и он всё же обретёт долгожданное умиротворение, счастье и покой. Говорить об этом, он конечно же никому не собирался, ведь наперёд знал реакцию всех своих друзей. Но и терпение у него было не резиновым, так что Чимин был согласен на любой исход, даже если ему придётся умереть в одиночестве, в съёмной квартире. Джин ушёл достаточно быстро, по просьбе самого Пака. Ему хотелось побыть одному прямо сейчас, хотя оставаться один на один со своими мыслями он не любил никогда. Но даже не смотря на это, во время химиотерапии, он не любил когда кто-то смотрел на него. В такие моменты он выглядел ужасно, его кости несказанно ломило, его трусило от боли, а приступы рвоты сопровождались болезненными вскриками и выходили в металлический тазик стоящий рядом сопровождаясь неприятным запахом. Этот раз не был исключением. Медсестра, время от времени вымывала тазик, снова подставляя его Чимину на колени и иногда легонько поглаживала по плечу, когда он снова склонялся над ним. При всём желании уйти, сегодня сил на это небыло. Пак валялся на кровати как давно прогнивший овощь, собираяя в кучу остатки своей никчёмной жизни. Он лежал бледный как смерть не имея возможности даже шелохнутся и сдвинуться в сторону, ну или хотя бы поднять одну из конечностей. Тошнота время от времени накатывала снова, заставляя Чимина склонятся с кровати, на что он стратил свои последние силы, которые так долго собирал до кучи, бывлёвывая всё, в тот же, металлический тазик.

***

– Юнги, ты должен просить у него прощения!– Верещал Чонгук в объятьях своего парня, на чьей кухне они сидели пока Мин рассказывал о своих вчерашних глупостях. Он и без Чонгука знал, что поступил не правильно, так что советчик из него явно никакой. – Боже, да успокойся ты, никуда он не уйдёт, он слишком слаб, а даже если уйдёт, то с учёта никуда не денется,– он устало подпёр лоб руками тяжело вздыхая.– Доноры ему не подходят и если недавно у меня была ещё хотя бы какая-то надежда, то сейчас, я совсем не знаю что мне делать. Тэхён молча, понимающе хлопал его по плечу, будто старался поддержать так, не решаясь сказать ни слова. Он не знал чем действительно может помочь, поэтому ему казалось что пустая болтовня, это только лишняя трата времени. – Я не знаю где его найти,– снова тихо начал тот, неосознанно шмыгая носом и тяжело сглатывая, заставляя Чонгука и Тэхёна шокировано и молча смотреть на него.– Я так не хочу его терять, но операция, единственное что может помочь ему.– Он снова шмыгнул носом стирая слезу с собственной щеки, не поднимая головы на слушателей.– Я тоже проходил анализы,– казалось сейчас он перейдёт на шёпот,– я не подхожу... – Боже, Юнги...– Так же тихо прошептал Тэхён, не снимая руку с чужого плеча. Ким небыл тем, кто не умел хорошо поддерживать людей словами, поэтому старался делать это через действия и прикосновения. Но ему было правда жаль. Жаль, что он не знал как помочь своему самому блискому другу и человеку которого тот, явно до ужаса любит. По комнате разошёлся тихий плач, заставляя Юнги спрятать лицо в изгибе локтей в нежелании показывать свои слёзы. Мин никогда ни при ком не плакал, даже при Тэхёне, не смотря на их близкие отношения. Ким правда был до жути сбит с толку, от чего чувствовал себя просто ужасно, ибо в такой важной для Юнги ситуации, он был просто бессилен. Друзья смотрели на мужчину глазами полными сожаления. Они знали, что Чимин сирота и у него нет родственников на которых можно было надеятся. Сложно найти подходящие органы в телах чужих людей, а ещё сложнее, найти желающих побыть спасением для чужой жизни. – Он злится на меня. Я понимаю. Я правда повёл себя как идиот, но я так,– Юнги тяжело вздохнул,– так переживаю за него...

***

– Чимин,– послышался тихий голос, заставляющий сердце гулко ёкнуть, но пошевелится парень всё же не смог. Чимин лежал пялясь в белый потолок, пока вошедший парень мягко опустился на стул рядом с ним, не спеша подвигаться слишком близко.– Я хотел поговорить... Ответа снова не последовало. Пак, всё так же молча, смотрел вверх тихо и тяжело дыша, стараясь заставить воздух равномерно входить в его лёгкие и насыщать тело кислородом. В его левой руке виднелся синий катетер прикреплённый к коже медкциеским пластырем. Там же, слева у кровати, прямо рядом с Юнги, стояла капельница, с большой колбой внутри, откуда, в организм Чимина медленно спускалось какое-то лекарство. Он был до жути бледным, пальцы и губы посинели, но глаза были широко распахнуты, что не вписывалось в общую картину. – Как ты?– Снова тихо спросил Юнги понимая что ответа снова не последует. Кроме того, вопрос был скорее реторический, ибо он прямо сейчас, своими глазами видел, что выглядит его возлюбленный просто ужасно.– Слушай, я знаю что моё повидение было неправильным и не справедливым по отношению к тебе, и ты заслуживал знать всё первым...– Он тяжело вздохнул переводя взгляд на чужие пальцы, не решаясь достронутся к ним и взять парня за руку. Говорить было тяжело и больно. Он любил человека сидящего перед ним, бледного как смерть, худого, отчаявшегося и, не дай бог обречённого. Мысль об это, казалась самой страшной и самой жестокой, из всех тех, что когда либо посещали его голову. Казалось он снова пытался что-то сказать, но тут же осёкся не решаясь произнести больше ни слова. Конечно он хотел, чтобы Чимин простил его. Он хотел, чтобы тот дал ему шанс позаботится и быть рядом до самого конца, в самые страшные и самые трудные моменты. Он хотел, чтобы Чимин снова доверился ему, и позволил Юнги попробовать осчастливить этого мальчишку, подарив долгожданную, счастливую жизнь. – Прости...– Наконец тихо прошептал Юнги. Но Чимин снова не сделал ничего, он не проронил ни звука, ни малейшего движения, доказывающего то, что он, хотя бы, слушает.– Ты имеешь право злиться, но пожалуйста, только не уходи из больницы, я очень не хочу потерять тебя... Его слова были искренними, Чимин чувствовал это. Он готов был простить его. Ему казалось он сделал это уже давно, только мысль о том, что он мог не узнать о том как Юнги старался провернуть всё за его спиной, всё ещё, не давала покоя. – Я правда хочу помочь,– тихо шептал старший,– дай мне возможность найти донора или хотя бы попытаться. Я очень постараюсь, обещаю, только не оставляй больницу, дай мне ещё немного времени... В сердце больно защимило и Чимин шумно выдохнул заставляя мужчину снова, в надежде заглянуть ему в лицо. Он всё так же молчал, но его ресницы подрагивали время от времени. Юнги решил, что это, может быть, своего рода знак, или ответ, поэтому немного подуспокоился надеясь что, рано или поздно, Чимин всё же простит его. – Дай мне ещё один шанс помочь тебе, ладно?– С надеждой в голосе продолжал свою речь старший. Он боялся быть слишком напористым и не хотел давить на Чимина, но он находил этому слишком весомое оправдание – он боялся. Боялся потерять того милого мачишку которые принёс в его жизнь краски, даже будучи прикованным к больничной койке. Сейчас, к волнению Юнги, медленно подбирался страх быть отвергнутым, а тогда не останется ни единого шанса на то, что Чимин всё же выживет. – Хён...– устало откливнулся Чимин, пытаясь перевести дух. В его горле стоял большой ком, мешающий ему дышать и говорить. Он выглядел ужасно слабым. Признаться честно, смотреть на него было действительно тяжело и больно. – Я понимаю если ты откажешь, просто я так не хочу тебя потерять. Знаешь, я правда был уверен тогда, когда говорил Намджуну, что ты мне не интересен, но я даже не представлял как сильно я ошибался,– сожалеющим взглядом Юнги бегал по чужому телу, пытаясь ухватится за горящие глаза, розовые щёчки, алые губы, нежную кожу, хотя бы за что нибудь, но перед ним сидел опустошённый и бледный с головы до пят молодой мальчик. Который раньше так хотел жить и был готов бороться до последнего, а сейчас, по видимому, просто смирился со своей участью. Для Юнги это было самым страшным. В какой-то момент, он боялся что Чимин просто перестанет бороться. И больше всего на свете Мин сейчас хочет ошибаться и сделать всё, чтобы вернуть мальчишке тягу к жизни. К той счастливой жизни, о которой Чимин так грезил ещё совсем недавно. – Знаешь, хён,– снова тихо и хрипло начал Чимин, слегка разворачивая голову к старшему.– До того как я встретил тебя,– он делал паузы стараясь отдышаться,– я больше всего на свете боялся влюбиться или стать любимым кем-то...– Старший смотрел на него не отводя глаз, внимательно вслушиваясь в полушепот.– И я никогда не думал что мой страх сбудется, но видимо такова моя судьба. Я полюбил тебя, хён. В палате повтсла мёртвая тишина. Хотя наверное если учитывать диагноз Пака, мёртвая, будет звучать не очень уместно. Юнги сидел с вылуплеными, от удивления глазами и хлопал ресницами не зная как и отреагировать на такое неоднозначное признание. Вроде бы должно быть приятно, но душу почему-то разрывает изнутри, ком застревает в горле, а на глаза, впервые за очень дорогое время, наворачиваются слёзы. Раньше Юнги почти никогда не плакал, но после встречи с Паком, это занятие перестало казаться ему каким-то совсем чужим и диким. Мужчина не знал что и сказать, в его голове будто было тысячу мыслей одновременно и вместе с тем, будто было и вовсем пусто. Но то ли к сожалению, то ли к счасть, набрав в лёгкие побольше воздуха Чимин снова отозвался. – Ты правда очень нравишься мне, хён, только вот я не сделаю тебя счастливым,– он как-то грустно улыбнулся, но Юнги пока не стал его перебивать.– Сейчас, я сижу здесь перед тобой, в таком ужасном виде, с ужасным волосами, кожей, с охрипшим голосом... Я всё ещё живу. Пока что живу, хотя разве это жизнь?– Он снова сделал неоднозначную паузу переводя дыхание.– Сейчас я прямо рядом с тобой, только вот я скоро умру,– он снова замолчал и отвернул голову от Юнги, опять упираясь взглядом в потолок.– Это может случится через год или два, но это произойдёт и будет уже совсем скоро. Я не сделаю тебя счастливым, а только причиню тебе боль. Много боли. – Что ты хочешь сказать?– Спросил старший. В его голосе сильно слышалось волнение, но он явно старался это скрыть, хотя чужие слова будто сыпали соль на открытую рану. Он так хотел опровергнуть их, сказать, что Чимин делает его таким счастливым даже сейчас и заверить в том, что он не умрёт. Когда нибудь, в старости, вместе с Юнги, но точно не сейчас. – Это бессмысленно, хён. Наши чувства. Я не дам тебе того что ты хочешь.– Сердце обливалось кровью. У Юнги – от услышанных слов, у Чимина – от сказанных слов. Пак отвёл взгляд в окно всматриваясь в улицу.– Думаю ты больше не захочешь оплачивать моё лечение, так что я совсем скоро смогу вернуться домой... – Что прости?– Юнги немного отпустило.– Почему ведёшь себя так, будто хочешь чтоб я перестал финансировать всё это? Ты хочешь умереть? Хочешь умереть ещё раньше чем это возможно?– В его словах было столько искреннего непонимания и он просто смотрел на Чимина, по чьим щекам стали котиться слёзы. – Хочу, хён,– стараясь сбить ком в горле протянул Пак.– Даже не представляешь как я хочу. Я устал, мне больно, я просто хочу чтоб эти муки наконец отпустили меня. У меня больше нет сил бороться, просто оставь меня. – Послушай...– Мин сделал глубокий вдох стараясь настроиться.– Чимина, ещё не всё потеряно. Ты не обречён, слышишь? Я знаю что тебе очень тяжело и ты очень устал, но у нас есть возможность, мы можем хотя бы попытаться. Прошу, дай мне шанс быть рядом и позаботится о тебе. Дай мне возможность хотя бы немного осчастливить тебе. Я сделаю всё возможное, я буду стараться изо всех сил, но прошу, не отталкивай меня и не оставляй. Я знаю тебе кажется, что всё потеряно, я не говорю что понимаю, потому что я не знаю какого это – быть на твоём месте. Но я сделаю всё, что в моих силах и даже больше, только чтоб иметь возможность до конца своих дней смотреть в твои глаза и тонуть в них, тонуть от большой любви к тебе, но прошу, дай мне шанс.– Чимин кажется хотел возразить или сказать что-то, но Мин тут же продолжил желая высказать всё.– Я не стану больше совершать таких ошибок, ты будешь первым кто будет узнавать обо всём, обещаю. Но прошу, не уходи. Только закончив словесный поток своих мыслей Юнги почувствовал влагу на своей щеке. Он плакал, потому что боялся потерять то, что совсем недавно обрёл. Казалось ради Чимина, он готов свернуть горы, переплыть океан, перерыть весь мир, но достать спасение для него, чего бы ему это не стояло. Он видел как младший давился слезами не в силах даже плакать нормально. Он хотел возражать, кричать, рвать и метать, но когда холодная рука Юнги накрыла чужую ладонь он ослаб и просто сдался. Зачем врать? У него нет сил бороться ни с болезнью, ни с Мин Юнги, что готов сделать что угодно, только чтоб парень, которого он полюбил всей душой и сердцем наконец почувствовал весь вкус счастливой жизни. Он не мог объяснить ему, что не хотел больше жить. Не мог объяснить, что сил нет даже на сон. Но внутри так резко стало тихо и спокойно от одного единственного касания, что Чимин не стал сопротевляться, а просто обмяк, позволяя, уже родным, губам накрыть его ладонь. Так сложно отказать любимому человеку, но вот дело в том, что и отказываться не очень хочется. Хочется просто всегда быть рядом, дать Мину шанс хотя бы попытаться всё исправить. Где-то в глубине души хочется попробовать на вкус счастливую жизнь рядом с ним, но ведь так много страхов. Вдруг Чимину так и не суждено узреть какого это? И вот даже сейчас, когда Юнги здесь, он рядом, никуда не уходит, на душе, всё равно, так тяжело от чего-то. Толи от чувства неизведанности, то ли от чувства страха, Толи от всего вместе... Чимин сам не мог себя понять, ему просто хотелось отпустить всё и забыться, позволяя Юнги быть сильным и взять всю ответственность на себя, но как же тяжело принимать решения когда ты буквально на грани жизни и смерти.