Назад в 1991

Гарри нетерпеливо хмурился и спешно шагал позади директора. Когда начало смеркаться, они дошли до границ Хогвартса и аппарировали, оказавшись где-то в глуши.  Лесные тропинки по которым они пробирались почти полностью заросли. Из-за густо растущих деревьев, создавалось ощущение, что уже наступила ночь, хотя было всего семь вечера.  Гарри к собственному стыду даже стало немного страшно. Из-за влажности или по другим причинам челка липла ко лбу, а одежда казалось сырой. Звуки леса казались чужими, пугающими и слишком громкими. Лачуга, которую они обнаружили, также не вызывала приятных эмоций. Казалось, из нее вот-вот выйдет страшная ведьма, и даже присутствие Дамблдора ничем не сможет помочь. Вопреки ожиданиям раздался громкий лай и шум. Хлипкая дверь распахнулась и Гарри упал на землю, сбитый с ног огромным черным псом.  — Сириус! Сириус, хватит! Он хохотал, захлебывался в слезах и мог лишь повторять его имя. Все вдруг стало таким теплым и родным, мир обрел утраченную безопасность. Мальчик и пес забыли обо всем на свете. Были только они двое и их радость от встречи.  Наконец, Гарри смог отдышаться и сесть. Сириусу явно не терпелось обрести человеческий облик. Он жалобно скулил и смотрел прямо на Дамблдора. Волшебник вопреки ожиданием не стал говорить долгую вступительную речь и просто зашел внутрь дома. Гарри держа руку на спине пса пошел следом.  Внутри оказалась пустая, заброшенная давным-давно комната. Может здесь и правда жила ведьма, а может магглы. В любом случае следов жизни совсем не осталось. Посередине проросло дерево и оно уже почти пробило крышу.  Сириус весело виляя хвостом забежал в темный угол и Гарри с Дамлдором тактично отвернулись. Он считал секунды, которые вдруг показались такими длинными. И вот, наконец, знакомый голос назвал его имя.  Сириус стоял перед ним и улыбался. Под его глазами залегли глубокие синяки, щеки впали, некогда шикарные локоны спутались и поседели. Он неловко кутался в старую мантию и смотрел на Гарри своими ясными синими глазами. Он сделал шаг, потом еще один. Дамблдора, этой комнаты, остального мира больше не существовало. Шторм в душе за секунду утих и сердце успокоилось.  Гарри никогда так не плакал. Крестный крепко обнимал его и укачивал словно ребенка. А слезы все текли, смывая все: страшные картины из Министерства, Арку Смерти, выжженный портрет крестного с семейного древа. Постепенно исчезали перед внутренним взором маски пожирателей смерти, отвратительное чудовище, вылезающие из котла на кладбище. Даже взрослый образ Джинни, смеясь, исчез где-то в тумане.  Гарри никогда не сможет забыть свою прошлую жизнь. Он будет помнить. Но сейчас, утыкаясь носом в грудь Сириуса, он чувствовал, как внутри расцветает уверенность. Это новое начало. Для него и для его близких.

***

Гарри вернулся в замок уставшим, но довольным. Дамблдор был молчалив и всю дорогу загадочно улыбался. Но мальчику и не хотелось начинать разговор. Казалось, любое слово сейчас сотрет прекрасное ощущение легкости в душе. Они зашли в Большой зал вместе. Невилл помахал ему со стола Гриффиндора. Рядом с ним сидела девочка с Хаффлпаффа, её звали Дженни. За лето Лонгботтом подружился с ней и Гарри казалось это ужасно милым.  Он подошел к ним и выяснилось, что ребята разглядывают какую-то книгу по травологии. Его мало интересовал этот предмет, к тому же хотелось есть. Гарри положил себе на тарелку побольше пюре и принялся за еду. Ночь выдалась очень тихой и спокойной. Гарри немного повертелся в кровати, прижимая к груди письмо Сириуса и уже собирался уснуть, как вдруг услышал стук в окно. — Гарри, там филин! — позвал его Невилл. Он уже догадывался, кто мог написать ему. Важная птица Малфоев гордо посмотрела на него, приняла угощение и села на жердочку рядом с сонной Хедвиг. Ей требовалось отдохнуть с дороги. Все лето Гарри держал сову в комнате, правилами это не запрещалось. Мальчик не стал ничего объяснять Невиллу и плюхнулся обратно на кровать. Тяжелый конверт был вскрыт и он с интересом стал читать послание от Драко: «Поттер, привет! Как твои каникулы в компании Лонгботтома? Ваша комната еще цела? Этим браслетом ужасно неудобно пользоваться, поэтому решил написать письмо. Не думай, мне особо нечего рассказывать тебе. Но я думаю, ты удивишься узнав, что отец подарил мне «Нимбус-2001»! Но не переживай — место ловца мне не нужно. Пока.  Как я уже писал до этого, дома не спокойно. Отца я почти не вижу. Он вечно торчит в Министерстве или закрывается в переговорной и болтает там с кем-то. Меня не посвящают, да не больно-то и хотелось.  Мама стала слишком опекать меня. Хочется обратно в замок. Ради этого можно даже потерпеть и лицезреть твое глупое лицо каждое утро еще один год. Скоро увидимся, не скучай слишком сильно! Драко Малфой.» Гарри ужасно рассмешило то, как его друг подписал письмо. Будто в деловой переписке, не хватало добавить «с уважением». Это говорило лишь о том, что Малфой все такая же заноза, но по крайней мере Гарри привык к этому. Он открыл ящик стола и положил письмо туда, рядом с некоторыми подарками, которые ему подарили на прошедший день рождения.  Там лежал волшебный ежедневник от Гермионы. Гарри не открывал его, потому что тот каждый раз громко возвещал: «закончите эссе по зельеваренью», «доделайте домашнее задание на лето». По сути подруга подарила ему свою версию, запихнутую в блокнот. Это вызвало неприятные ассоциации с дневником Реддла. От Рона он получил кучу сладостей и магические носки, которые никогда не потеряются. И правда — они всегда оказывались в его обуви с утра, где бы он их не бросил. Драко, как обычно отличился. Рядом с его письмом лежала маленькая колба с зельем. Она походила по форме на длинный кристалл, внутри которого плескалась сверкающая, серебряная жидкость. Кровь единорога. Малфой уверял, что никакое темное проклятье за использование её его не настигнет. Это была кровь взятая у живого единорога добровольно, взамен на жертву. Гарри не хотел знать подробностей, это все явно попахивало чем-то темным. Но одно заставляло держать этот предмет у себя — кровь единорога была способна вернуть к жизни, даже если он будет на волосок от гибели.  *** На следующее утро в Большом зале было шумно. Немногочисленные студенты ждали утренней газеты. Дамблдор уже предупредил их о возможных печальных новостях. Но никто не догадывался каких.  Гарри сидел разглядывая свой тост с джемом и не обратил внимание на почтовых сов. В отличие от Невилла - тот даже  подскочил, чтобы быстрее получить газету. Он вчитался в заголовок и страшно побледнел. — Гарри, ты знаешь?! Он сбежал… Мальчик кивнул и посмотрел на протянутую Лонгботтоном газету. Но ожидаемый заголовок о побеге крестного отсутствовала. Вместо этого первую полосу занимала совершенно другая новость: «Гриндевальд сбежал! Самый опасный темный волшебник прошлого столетия на свободе! Связанно ли это с побегом Сириуса Блэка из Азкабана?». Руку обдало теплом, на браслете высветилось «Гриндевальд в Англии».  

***

— Не думаю, Минерва, что у нас есть шанс узнать это лично от Люциуса Малфоя! Необычайно хмурый Снейп наворачивал круги по кабинету. Он походил на огромного черного коршуна.  Кроме них и Дамблдора в кабинете никого не было. Скоро по каминной связи к ним должен был подключиться Кингсли. Сейчас он был в какой-то командировке. — Они не доверяют мне больше, — Снейп сел в кресло и устало потер переносицу. — Это все осложняет. — Было бы наивно думать, что он оставит тебя рядом, Северус. Это большой риск. Гарри ничего не понимал, но фраза директора заставила его напрячься.  — О ком речь? И кто не доверяет профессору? — Полагаю Малфои, мистер Поттер. — вместо мужчин ответила Макгонагалл. — Да, но… — Поттер, нам сейчас не до вас! Гарри насупился и уставился на пламя в камине. В кабинете стало тихо. Каждый думал о своем, но всех объединял общий страх.  Вдруг пламя вспыхнуло и в углях стали прорисовываться черты лица аврора. — Дамблдор! — позвал он.  Кажется у него совсем не было времени на расшаркивания. Это прозвучало бы грубо, если бы не обстоятельства, которые не терпели промедления. — Я здесь, Бруствер, говори.  — Лучше поставь заглушку, — торопливо сказал Кингсли. Он постоянно оглядывался и его лицо исчезало в углях. — Не волнуйся, тут только члены Ордена. — Я бы не стал доверять эту информацию даже сам себе, — нервно усмехнулся аврор, — Я в американском Министерстве. Тут с утра переполох, новости о Гриндевальде никто не ждал. — Что известно о нашем маге? — нетерпеливо спросил Дамблдор. Гарри редко видел его таким. — Те, кто за ним следили, потеряли след еще месяц назад. Мы не знаем где он, профессор. Дамблдор резко выпрямился и посмотрел прямо на МакГонагалл. Она поджала губы и выглядела крайне взволнованной.  — Боюсь, ситуация опять выходит из под контроля, господа.  Гарри не понимал о ком идет речь, но неприятное предчувствие сдавило горло. Спокойные времена закончились. Впереди ждала пугающая неизвестность.

***

— Думаешь, ему понравится это, Рон? Девочка сидела напротив Уизли и с сомнением разглядывала красный свитер, который тот принес.  — Да, он слизеринец, но в душе-то он наш! — Рон насупился и убрал вещь обратно в сумку. — Мама попросила передать ему. Гермиона скептически прищурилась, но не стала развивать тему. Она выглядела забавно, за лето из-за постоянного пребывания на солнце её лицо покрылось веснушками. К ним постучались - это оказался Симус. Он тоже весь покрылся веснушками и ребята несколько секунд разглядывали друг друга, а потом хором рассмеялись.  Всю дорогу они обсуждали предстоящий суд над Вейзи и возможные варианты, как Гриндевальду удалось сбежать.  — Я думаю, его там и не держал никто, — глубокомысленно изрек Рон. Гермиона закатила глаза. — Что? Он же сам построил эту тюрьму! — Уизли обиделся, что никто не оценил его идею. — Да, но зачем ему было столько лет мучиться там?  — Откуда я знаю, он темный волшебник, а не я! Пейзажи за окном становились все более яркими, пока наконец не замелькали перед глазами знакомые леса, холмы и речки. Хогвартс становился все ближе, а вместе с ним и новый учебный год. 

***

Большой зал вновь заполнился веселыми после каникул студентами. Тысячи свечей освещали их радостные лица.  Только за столом Слизерина было привычно тихо и даже немного грустно. Суд над Вейзи должен был состояться завтра. Визенгамот тянул, потому что это был единственный в своем роде случай. К тому же парню дали время оправиться после проклятья Василиска. Эту громкую историю не смогли вытеснить с газетных полос даже побег Гриндевальда и Блэка.  — Знаете, мне кажется ему не избежать смертной казни, — задумчиво протянул Блейз.  За лето он похудел и его острые скулы и темные кудри стали привлекать еще больше внимания девушек. Впрочем, Гарри, Тео и Драко тоже не были обделены быстрыми взглядами в свою сторону.  — Он по сути ребенок, Блейз, — укоризненно нахмурившись, сказал Нотт, — Министерство не будет принимать такое решение, особенно сейчас. Последнюю фразу он сказал с нажимом. Гарри понимал, куда он клонит. Темные волшебники снова стали заявлять о себе на туманном Альбионе. Министерство как никогда должно было придерживаться политики гуманности. — Хоть Годак и достоин этого, — сказал Драко.  Гарри покосился на него, но промолчал. Малфой перестал так смешно зализывать свою челку. Отчасти из-за насмешек Поттера. Весь прошлый год они придирались к прическам друг друга. У одного на голове вечно было «гнездо», а у другого «шлем».  В целом было заметно, что парни вытянулись. Ушла детская пухлость с щек, появлялись скулы. У Драко явно выделялся точеный нос и острый подбородок. Гарри довольствовался своими появляющимся чертами мужественности.  Они обсуждали лето Блейза в Италии, когда двери Большого зала распахнулись и появились первокурсники.  Дети поражено и с легким испугом осматривали помещение. Многие спотыкались и толкали впереди идущего, засмотревшись на заколдованный потолок.  Пока слизеринцы посмеивались над ними, Гарри выделил в толпе огненно-рыжие косички. Джинни была удивительно трогательной с ними. Она старалась смотреть прямо перед собой и не нервничать, но когда её взгляд упал на стол Гриффиндора, губы сами растянулись в улыбке. Фред и Джордж что-то кричали девочке и махали руками. Рон одобрительно показывал большой палец вверх, Гермиона рядом с ним приветственно ей улыбнулась. Наверное, они познакомились на Косой Аллее, где Гарри в этот раз не был. Перси, сидящий поодаль, что-то шепнул ей, когда она проходила мимо, и Джинни серьезно кивнула брату.  Гарри в очередной раз пожалел, что у него не было этого: любящих родителей, теплого дома и даже в школе его ждали бы родные лица. Но он давно перестал страдать попусту. По крайней мере у него было в два раза больше друзей, чем в прошлой жизни. Даже Слизерин теперь для него не чужой.  Распределение не заняло много времени, в этом году, казалось, поступило не так много новых волшебников. Вероятно, это было связано с проблемами в стране.  Они поужинали, поприветствовав новеньких. Среди них затесался юноша, чье лицо Гарри смутно помнил. Словно заметив его внимание блондин одарил его вежливой улыбкой и представился.  — Иден Вестер,— он протянул ему узкую сухую ладонь, — а ты Гарри Поттер?  Он не стал долго зацикливаться на мальчике, но взял себе на заметку понаблюдать за его поведением.  Наконец, Дамблдор поднялся со своего места и, еще раз напомнив про правила и поприветствовав студентов, отпустил всех отдыхать.  Гарри уже хотелось поскорее попасть в кровать. Он привык за лето к тишине, но теперь его спальня вновь в подземельях, а от Малфоя и Теодора было ужасно много шума.  К счастью, все парни устали от поездки и болтовни и мирно уснули.  Драко не стал задирать полог и Гарри перед тем, как проводится в сон, отметил, что его волосы в полутьме словно светятся.  *** Утро прошло скомкано и быстро. Все с непривычки потирали красные глаза и спешно собирались на первое занятие. Это был урок ЗОТИ, сдвоенный с Гриффиндором.  Крэбба и Гойла растолкать было тяжелее всего. Получилось это только у Драко, который стал безжалостно мучать их заклинанием щекотки.  В гостиной, кучкуясь поближе друг к другу, собрались первокурсники. Среди них Гарри отметил проницательные голубые глаза, проследившие за ним с Драко, пока они шли к выходу.  В зале уже завтракали многие старшекурсники. Гарри поздоровался с Эдрианом и Теренсом. Ребята обсуждали квиддич. Гарри отметил, что Пьюси выглядит нездорово. В отличие от своего друга, который явно провел лето в теплых краях. — В этом году все меняем, Гарри, — обратился к нему Хиггс, — Флинт больше не капитан, ему придется готовиться к СОВ. На его место решили взять Монтегю. Гарри перевел взгляд в другой конец стола, где Маркус отчаянно бил себе кулаком в грудь и что-то доказывал тощей девушке напротив. Кажется, бывший капитан предпочел бы завалить экзамены, но выиграть кубок по квиддичу.  — Еще из-за… освободившихся мест мы будем проводить отбор новых охотников и загонщиков.  — Я бы еще Перегрина исключил, — мрачно заявил Пьюси, — Он достал махать кулаками и визжать, как девчонка.  — Но игрок-то он хороший! — возразил Хиггс. Они продолжили спор, а Гарри переключил внимание на сов, принесших утреннюю почту. К ним ожидаемо летел филин Малфоя с посылкой из дома и серая почтовая сова.  Она приземлилась прямо напротив и Гарри отвязал письмо с красноречивым отпечатком собачьей лапы. Его сердце забилось быстрее. Драко рядом с подозрением оглядел конверт.  — Кто это тебе пишет? Твой питомец? Гарри шикнул на него и задумчиво уставился на его поджатые губы. Стоило ли доверить этот секрет? Ведь брать с него еще один Обет было бы просто смешно.  — Поговорим об этом позже, — Гарри загадочно показал взглядом на Тео и Блейза. — Не при всех.  Малфой понимающие кивнул и отвернулся к своей посылке с домашними сладостями. Их тут же обступили девочки, желающие получить от него угощение. Гарри распечатал письмо: «Дорогой крестник Гарри! Я теперь живу на Площади Гриммо, 12. Это дом моей семьи, но ты, вероятно, в курсе. Мы так и не обсудили с тобой то, что ты теперь вроде как все помнишь. Или знаешь будущее. Как точнее будет сказать? Я уже скучаю по тебе и рад был бы поболтать. В замке мне появляться нельзя, да и выходить отсюда тоже. (Кикимер сведет меня с ума). Можем связаться каминной сетью в кабинете Дамблдора, если хочешь.  Да и ты, конечно, можешь больше не оставаться у Дурслей или в замке на каникулах. У тебя теперь есть дом. Эту дыру конечно трудно назвать «домом», но к твоему приезду я тут все постараюсь убрать.  Учись и побольше гуляй после отбоя!  Твой Сириус!»  Гарри даже покраснел от удовольствия. «У тебя теперь есть дом» — от этих слов от сердца поднялось что-то теплое и, достигнув горла, рассеялось. Перед глазами появилась картина, как они с Сириусом сидят напротив друг друга в чистой и светлой гостиной, а вокруг искрится магия дома Блэк. Но она не пугает его, ведь теперь это их дом. 

***

Он думал, что придумает за это время, что сказать Драко, но этого не произошло.  Рутинные заботы и встречи с друзьями затянули его. Рон обещал передать ему какой-то свитер, а Гермиона страшно обиделась, что он не пользовался её подарком. Поэтому когда на браслете высветилось «Поттер, пойдем», Гарри нехотя поднялся из уютного кресла и побрел за другом.  Они прошли мимо того самого заброшенного кабинета, где погиб Майлз, и дошли до стены, где должна была появиться Выручай-комната.  Скоро они должны были возобновить занятия их маленького «клуба». Нелепое название «Отряд Света» нужно было менять. Но также ходили слухи, что будет открыт дуэльный клуб. Гарри боялся представить, как он будет выглядеть с профессором Грюмом во главе.  Они оказались в просторной комнате с высокими потолками. Мебель была, как в маггловском замке, который Гарри видел однажды на картинке. Но каждый предмет и деталь интерьера тем не менее были пропитаны магией. Чего только стоила небольшая фигурка единорога, стоящая на комоде. Он двигался вполне, как живой, и гордо взмахивал своей гривой. Прямо как Драко. — Мы в твоей спальне. — Какой ты догадливый, — ответил довольный Малфой.  Он по-хозяйски плюхнулся на огромную кровать. Гарри пришлось сесть в кресло напротив. Его тут же обдало каким-то теплом и подушки словно бы стали гораздо мягче, завлекая его устроится поуютнее. — Я решил, забавно будет посмотреть на тебя в моей комнате, — хитро улыбаясь, сказал Малфой. — Что, не подхожу к твоему интерьеру? — поинтересовался Гарри.  — Выглядишь чудовищно, — отозвался он, — Но это не важно. Гораздо важнее, что твой крестный — Сириус Блэк. И вы, кажется, воссоединились.  Гарри не ожидал такой уверенности в голосе Драко. И вообще, он не знал, что его секрет можно так просто раскрыть. — Почему ты думаешь, что мы помирились? — Я тебе не Уизел, — заявил Малфой, — Мне легко сопоставить твои недоговорки, дурацкие улыбки и слова моей мамы. Либо ты влюбился, либо сбежавший убийца тебя принял. И почему-то, смотря на тебя, Поттер, правдивым кажется только второй вариант. Гарри упрямо посмотрел на него изподлобья: — Сириус не убийца! — Да? А Визенгамот решил иначе. Впрочем, с тобой все не так просто, как кажется.  Гарри постарался, избегая важных подробностей, объяснить ему, что произошло. Драко крутил в руках волшебную палочку и задумчиво рассматривал потолок. Тот тоже был зачарован, но он показывал более карикатурные версии созвездий, мерцающих на фоне темного неба. — Его выжгли с моего древа, — вдруг сказал Драко и как-то странно посмотрел на него, — Но это произошло до Азкабана. Они сделали это, потому что он выбрал жить не ради семьи. Драко выглядел, как никогда естественно в дорогой обстановке, но Гарри вдруг вспомнилось его румяное счастливое лицо, когда они решили немного полетать вместе. Пожалуй, именно тогда он был собой. А сейчас его лицо исказилось от боли и сомнений. Роскошь вокруг показалось нелепой и вычурной. На её фоне бледное лицо Малфоя терялось. Драко боялся, что однажды вместо его портрета на древе тоже будет зиять черное пятно. Потому что Поттер что-то изменил в нем. И это что-то больше не желало возвращаться в исходное положение.