Назад в 1991

Они прошли несколько гораздо лучше отделанных комнат и остановились в распаленном от огня помещении, которое сразу не понравилось Рубенсу. Даже в замызганных лачугах, где ему  приходилось терпеть ночи, он находил больше уюта, чем в этом помещении.  На месте, где обычно стоят кресла, блистала турецкая тахта, обкиданная подушками из дорогих шкур. Остальная мебель, тоже безусловно дорогая, была накрыта белой тканью. В огромных вазах росли пальмы и неизвестные Рубенсу цветы, чей запах меда смешался с запахом благовоний, источаемых восточными курильницами. Он почувствовал себя в турецком дворце. Совершенно не близкая ему страна и культура. — Тут экзотично, соглашусь. — Внимательно проследив за реакцией гостя, сказал мужчина. — Это дом моего близкого друга, их старое родовое поместье. Они обнищали здесь, в Англии, но что-то удалось вывезти за границу, к друзьям и родственникам. Теперь его матушка перевозит свое имущество обратно, не без моей помощи. Они хотят восстановить родовое гнездо. — Значит все возвращаются? — Рубенс нервно вертел в руках палочку.  — Не все, господин Торнтон, некоторым… понравилось мое отсутствие.  Мужчина по-хозяйски расселся на тахте. Все это стало напоминать мастерскую художника, в которой Лорд позировал для него. Рубенс усмехнулся своим мыслям. — Позвольте поинтересоваться, — интересно, что он так и не предложил ему присесть, — как вы так быстро поняли, что это я? Знаю, Миссис Кэрроу написала вам исчерпывающующие письмо. Но как видите, я немного изменился. Мужчина понял, что над ним либо издеваются, либо испытывают его. Кому, как ни Реддлу, было не знать, что Рубенс все видит. Разве не для этого его срочно вызвали из Америки?  — Не знаю, к чему все эти игры, Милорд. Вашу магию я узнаю в любом теле, поверьте. Воландеморт удовлетворенно кивнул и хищно улыбнулся. Торнтон не стал дожидаться следующего вопроса.  — Впрочем, от вашей прошлой силы почти ничего не осталось. Я вижу чужую магию смешанную с остатками вашей и… пустоту.  Рубенс прищурился — вокруг молодого на вид мужчины, вился вихрь, из черно-бархатных язычков магического пламени. Они контрастно смешивались с темно-синими вкраплениями. В некоторых местах, особенно в области сердца, магии не было вовсе. Так бывает лишь у мертвых волшебников. — И что же нам с этим делать, господин Торнтон? 

***

— Как у тебя дела, Гарри? Директор сидел напротив мальчика за своим столом и лучезарно улыбался. За окном были слышны детские визги и смех. Светило весеннее солнце и студенты не собирались больше сидеть в четырех стенах. Несмотря на приближающиеся экзамены, настроение у всех было приподнятое.  — Прекрасно, профессор! — Гарри говорил правду. — В последнее время меня и правда ничего не беспокоит. Дамблдор удовлетворенно кивнул. На жердочке мирно спал Фоукс. Он недавно переродился и теперь выглядел совсем крошечным.  — Радостно слышать от тебя такие слова, мальчик мой. У меня для тебя есть еще одна приятная новость. Гарри приподнялся — неужели Сириус наконец-то готов бежать? Но он разочарованно плюхнулся обратно в кресло.  — Знаю, чем забиты твои мысли. С Сириусом удалось установить контакт, дементоры теперь не мучают его. Но он еще слишком слаб для побега.  – Директор говорил уверено,  но Гарри отчего-то грыз червячок сомнения. — Думаю, мое предложение понравится тебе не меньше. Видишь ли, вне Хогвартса становится все опаснее. Ты учишься на Слизерине и, думаю, заметил, что твои однокурсники в последнее время беспокоятся больше обычного. Гарри заметил и прекрасно знал, в чем дело. Бывшие пожиратели снова стали проявлять подозрительную активность. Друзья несколько раз обмолвились о встречах их родителей после работы. Детей пока не посвящали или Поттеру справедливо решили не говорить. Тем не менее, некоторые старшекурсники стали ставить заглушающие чары в гостиной и собираться по вечерам у камина. Можно было догадаться, что они обсуждают. — Думаете, Воландеморт начал действовать?  — Все указывает нам на это. — Кажется это не вызывало у Дамблдора никакого дискомфорта. — В связи с этим мы совместно с Министерством приняли важное решение. Самое безопасное место в Британии не должно закрывать свои двери для волшебников в такой тяжелый период. Хогвартс впервые в истории будет оставлять желающих учеников на лето.  Гарри задумался, правильное ли это решение. Конечно, его радовала возможность избавиться от раздражающих родственников и остаться в замке. Но оценят ли это решение родители учеников? В этом году в замке погиб ученик…  Впрочем, это задача Дамблдора и Министра — заботиться о мнении большинства. Гарри решил просто расслабиться и радоваться этой возможности. — Прекрасное решение, директор. Думаю, ребята оценят. — Можешь сообщить им, — Дамблдор хитро прищурил глаза, — Сдается мне, замок не переживет это лето, если близнецы Уизли решат остаться. К слову, как они? Гарри улыбнулся, вспоминая шокированные лица Фреда и Джорджа, когда они на перебой с Роном рассказывали все, что произошло. Близнецы помнили только, как посмотрели на свое отражение в золотой тарелке. Это было их совместное с Майлзом изобретение. Правда они почему-то решили скрыть назначение этого предмета.  — Их шокировала смерть Майлза, как и всех нас. Но мне кажется, скоро они придут в себя. Может, им и правда стоит остаться на лето. — Не будем торопить их, Гарри. Им нужно время, чтобы восстановиться. Ты можешь бежать к друзьям, не буду задерживать тебя. — Дамблдор уже углубился обратно в свои записи.  Гарри собирался покинуть его кабинет, но голос Дамблдора догнал его. — Передай мистеру Малфою, что в Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда её получает. И, Гарри, если понадобится, оборона замка не падет в этот раз. Мы будем готовы. Гарри кивнул и начал спускаться вниз. Дамблдор внимательно смотрел на исчезающую маленькую фигурку Гарри Поттера. 

***

Гарри ничего не собирался передавать Драко. Они уже неделю не разговаривали. Ему надоели едкие комментарии Малфоя, а слизеринцу — его вспыльчивость. После Тайной комнаты и всплеска активности пожирателей нервы у Поттера и так были на пределе. Но, как это ни странно было признавать — он привязался к хорьку. При близкой дружбе Малфой оказался смешным, интересным, особенным. Гарри когда-то уже применял к нему это слово.  Иногда перед глазами всплывала страшная картина с шестого курса. Малфой, уже взрослый, лежит на полу в залитом водой туалете. На рубашке выступают крупные красные пятна. Он кричит от боли. Гарри сделал это с ним. Он почти убил Драко Малфоя. Он так разозлился на себя, что сам не заметил, как оказался во внутреннем дворе Хогвартса. Он увидел Гермиону, Рона и Невилла, уместившихся на лавочке. Девочка о чем-то спорила с Уизли, наверное, доказывала ему, как важна учеба. Невилл, о чем-то задумавшись, вертел в руках сорванную ромашку. Позади них, приобняв друг друга, стояли близнецы. Фред, или это был Джордж, показывал брату какой-то предмет, который ярко отблескивал на солнце. Гарри, стыдясь, вспомнил, что должен сказать ребятам, что уже давно «одолжил» их карту.  Эта картина показалась ему настолько идеалистичной, что у него защемило сердце от любви к друзьям.  Он уже хотел пойти к ребятам, но заметил Драко и Тео, сидящих на земле у дерева. У того самого, где когда-то в прошлой жизни Малфой призывал травить Гарри всей школой. Сейчас он заметил, что Поттер смотрит на него и, кажется, хотел улыбнуться, но быстро отвернулся.  Он решил подойти сначала к нему. Пора было прекращать эту нелепую ссору. Тео завидев его, кажется, все понял и встал. Когда Гарри подошел, он уже вступил в полемику с Роном. Эти слизеринцы неисправимы.  — Привет, Драко, — он постарался звучать мягко и дружелюбно. — А, это ты, Поттер.  Вот же мелкий мальчишка, специально сделал вид, что не заметил его. — С каких пор я снова «Поттер»? — Гарри плюхнулся на траву рядом с ним прямо в брюках, даже не подстелив мантию.  Драко сморщил нос.  — С тем самых пор, когда ты решил, что твои геройские походы делают тебя особенным. Гарри прислонился спиной к дереву, их плечи стали соприкасаться. Так Драко тоже говорит о нем «особенный»? Это было забавно. — Я никогда так не считал и ты это знаешь. Они замолчали на какое-то время. Малфой перестал пытаться обвинить его и не пытался отодвинуться. А Гарри просто позвонил себе немного расслабиться.  — Знаешь, — он открыл глаза и встретил задумчивый взгляд серых глаз, — Дамблдор разрешил студентам остаться на лето в этом году. Я подумал, мы могли бы… — Ты плохо думал, Поттер, — в голосе Драко слушалась горечь, —  Я должен вернуться домой. Отец… он велел мне, я не могу ослушаться. И там моя мама. Гарри мог понять его. Если бы он знал, что Лили в опасности, что она ждет его домой, он бы бросил все, чтобы вернуться к ней. Даже если бы больше всего на свете хотел остаться в замке. — Я понимаю, ты должен. Не злись на меня. Мы оба были упертыми баранами. Гарри неожиданно для них обоих склонил голову и положил её на плечо Драко. Мальчик вздрогнул, но не отстранился.  — Просто знай, что Хогвартс всегда открыт для тебя. И я буду тут. Мы могли бы провести прекрасное лето. Хоть и не гарантирую, что не сбросил бы тебя с метлы к августу.  Можно было почувствовать, как Драко сначала напрягся, но потом расслабился и позволил Поттеру лежать на нем. — Да мы могли бы.  И это светлое «может быть» повисло между ними, пока они сидели под тенью дерева. И в этом моменте не хотелось ничего менять, лишь продлить его. На все лето, до седьмого курса, до…

***

Гарри не то чтобы сильно удивился, увидев у Хагрида новорождённого дракона. У него просто не хватало слов, чтобы описать свои эмоции.  Они с Роном и Гермионой хмуро наблюдали, как великан трясется над своим питомцем.  — Он меня уже узнает, — проворковал Хагрит, нежно смотря на дракончика, — Норберт, Норберт, где твоя мамочка? — Я точно это вижу? — прошептал Рон. Гарри закрыл лицо руками. Он совершенно упустил момент, когда у Хагрида появилось злополучное яйцо. Поэтому Норберт выглядел немного больше, чем в прошлый раз. Он уже мог пускать небольшие струйки огня, чем вызывал у лесничего неподдельный восторг. — Но, Хагрид! У тебя же деревянный дом! — возмутилась Гермиона. — Норберт все понимает, он умный мальчик! Разве стал бы он сжигать дом, где родился!  Гарри сильно сомневался, что дракон воспринимает все именно так. Он тяжело вздохнул и повернулся к Рону. — Твой брат Чарли сейчас в Румынии, верно? Не хочешь написать ему и спросить, не нужны ли им еще драконы? Пока Норберт не вырос настолько, чтобы улететь самостоятельно.

***

Начались летние каникулы и Хогвартс опустел. Было ужасно непривычно провожать друзей на поезд и возвращаться обратно в замок.  Гарри вспомнил, что теперь опять видел фестралов. Зрелище не то чтобы было приятным. Это напоминало ему обо всех смертях, которые пришлось пережить.  Летний Хогвартс отличался лишь отсутствием учеников. Гостиная Слизерина полностью опустела и Гарри принял решение провести лето в Гриффиндорской. Братья Уизли все же покинули замок. Миссис Уизли, наверное, вся извелась, пока близнецы были под действием заклятья. Может быть, Поттеру тоже хотелось бы быть там сейчас, но безопаснее, чем в замке, уже не будет.  Расстраивало только то, что у некоторых преподавателей, оставшихся в замке, нашлось время для дополнительных занятий с ними. Драко в своих письмах называл это «летним кружком для придурков». Гарри отчасти разделял его мнение.  Пару раз в неделю небольшая компания ребят разных возрастов и с разных факультетов собиралась в пустующих кабинетах. К счастью, учителя старались сделать эти занятия больше практическими и веселыми. Все кроме Снейпа. Он прямо-таки издевался над ними, проводя полноценные уроки. Из-за жары над котлами было почти невозможно стоять, но это его не смущало. Гарри почти забыл, что уже гораздо меньше ненавидит своего профессора. Иногда он был просто невыносим.  Еще он много летал. Никто не ограничивал его и он мог хоть сутками летать над территорией Хогвартса. Это была его мечта детства и он был счастлив её осуществить.  Многие оставшиеся в замке поддержали идею Гарри создать импровизированную межфакультетскую команду по квиддичу. Мальчик неожиданно стал «мистером Поттером» и «тренером». Для него это не было чем-то новым и даже неплохо развлекало. Тем более его новые игроки были гораздо послушнее и мягче, чем слизеринцы.  К удивлению Гарри в замке остался Невилл. Мальчик был безмерно этому рад. Ему удалось убедить бабушку, что безопаснее всего ему будет в Хогвартсе. К тому же с ним будут дополнительно заниматься. Это был его главный аргумент. Невилл был очарователен в своей неуклюжести и скромности. Все лето он возился вместе с мадам Спраут в саду и помогал Хагриду с какими-то простыми заданиями. К слову великан все еще немного обижался на Гарри из-за Норберта. До того момента, как тот передал ему колдографию подросшего дракона, присланную Чарли. Хагрид поставил её в рамку и трогательно вздыхал глядя на нее. Вечерами он и еще несколько ребят, оставшихся на каникулы, играли в плюй-камни, шахматы или в изобретения близнецов Уизли. Особый успех имели конфетки окрашивающие съевшего такую в какой-нибудь яркий цвет. Четверокурснику Эдди Кроулу она придала голубой оттенок, что вызывало определенные ассоциации. Ему оставалось только радоваться, что в замке сейчас находились не все студенты, и к сентябрю об этом уже забудут. Это было чудесное, странное и волшебное лето. Но Гарри не покидала мысль, что его словно держат в теплице, как редкое растение. Он часто напоминал себе, что расслабляться рано. Воландеморт жив и что-то замышляет. Отчего-то Поттер был в этом уверен, хоть их связи больше не существовало.  Не могло все закончится вот так просто и к сожалению, он был прав.

***

Амикус не считал себя нормальным человеком. Более того — он не был уверен, что вообще не сошел с ума. Он прожил тяжелую жизнь. Множество убийств, которые он видел и виновником многих из которых стал. Магическая война. Разорение рода и последующие его восстановление. Несчастливый брак. Но главной трагедией его жизни, оставался его сын — Алан.  Его мать Белинда тоже не отличалась крепким рассудком. Когда Амикусу сообщили, что он должен породниться с одной из Лестрейндж, кровь застыла в жилах. Его собственная семья была темной, но то, что творилось в доме его жены было едва ли лучше, чем у Блэков.  Тем не менее он не пошел против воли отца. И долгими ночами жалел об этом, истязая себя бесконечно повторяющимися в голове мыслями — «А что если бы?»  В его жизни было несколько светлых моментов, которые он берег от всей тьмы, обычно вьющейся вокруг него. Рождение его сына было одним из таких.  Прекрасный мальчик Алан. Чистокровный, сильный, красивый. Амикус сразу полюбил его и даже стал проявлять больше снисхождения к своей жене. Но видимо, он был не прав. Нужно было внимательней следить за ней. Понять заранее, насколько сильно её сумасшествие.  Однажды он вернулся домой после встречи со старыми друзьями. Он был немного пьян, но лишь настолько, чтобы с удовольствием уснуть без лишних мыслей. Он и собирался это сделать, но что-то потянуло его в детскую. Вероятно, его прекрасный сынок сладко спал. Амикусу показалось, что он сейчас умрет на месте, если не увидит ребенка. Он подоспел, как раз вовремя. Белинда упала на пол замертво после его непростительного. Не помня себя, он склонился над колыбелькой. Алан громко рыдал, из центра его маленькой груди сочилась кровь. Вся колыбель была в его крови.  «Кто проклял наследника Кэрроу и убил Белинду Лестрейндж?» — вот что писали тогда в газетах, но в этом не было и половины той правды, что будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.  Так что Амикус и правда сомневался, в трезвом ли он рассудке?  Поэтому, когда к нему пришел Эдгар Пьюси и сказал, что Темный Лорд жив и на данный момент его душа заперта в теле змеи, у него даже не возникло никаких вопросов. Он понял, что окончательно свихнулся.

***

— Ты испытываешь мое терпение, Пьюси. Ты забыл, что я не понимаю змеиный язык.  Комната, в которой они стояли, больше походила на заброшенный сарай. Окна заколочены, освещения не было, по грязному полу были разбросаны скелеты животных. Они неприятно хрустели, когда на них наступали. А перед Амикусом свернулась в кольца змея его Лорда. Нагайна казалось недружелюбной и кажется, была вполне не прочь отведать человечину.  — Попробуй напрячь мозг, Кэрроу. — Тихо сказал Эдгар, он всегда был таким высокомерным, это раздражало. — Проникни в её мысли и увидишь. Он несколько секунд просто пялился в бездонные глаза огромной змеи, а потом поднял палочку.  — Легилиментис!  — Здравствуй, Амикус. — тут же в голове зазвучал властный голос. — Мой Лорд… Он упал перед змеей на колени. Метка вновь дала о себе знать, она заныла, приветствуя вернувшегося хозяина. 

***

Амикус много думал с тех пор. Всю жизнь он провел следуя указаниям более сильных. В детстве это была его сестра и родители. Затем профессора. А позже Милорд.  Эти решения приносили только боль, так зачем ему сейчас жертвовать остатками самого дорого, что у него было?  Тем не менее он стоял и смотрел на своего сына. Алан был слаб и более почти не открывал глаза. Даже когда к нему заходил его отец. Всю жизнь мальчик провел в забытьи, так и не увидев ничего, кроме белого больничного потолка.  Амикусу было бесконечно больно находиться тут. Его ребенок, его кровь. Но теперь все это было не важно. Так он убеждал себя. Его сын… пригодился. Сам Темный Лорд хочет использовать его тело, чтобы завершить свои планы.  Так кто такой Амикус, чтобы мешать Лорду Воландеморту? Мужчина потухшими глазами наблюдал, как его сын резко распахивает глаза. В них проскользнула паника и боль. Раздался тихий хрип, который невозможно было выбросить из головы. А потом все закончилось.  Через время на него будут смотреть совсем другие глаза. Хоть и так напоминавшие младенца, которого он держал на руках, казалось, совсем недавно.  И он приклонится перед этим взглядом. Как он делал всегда. 

***

Лето подходило к концу. Гарри не часто виделся с Дамблдором. Иногда они тренировали окклюменцию, но мальчик все еще не мог «успокоить ум», как ему советовал Снейп. Это было не так-то просто, особенно, когда вокруг происходило столько всего волнующего. И вот его наконец-то пригласили в кабинет.  За лето он немного вытянулся и сильно загорел. Но кардинально ничего не изменилось. Он все еще был худым мальчишкой, с острыми чертами лица и безбожным гнездом на голове. Разве что в этой самой голове теперь от всех этих развлечений и спокойствия гулял ветер. Ему будет тяжело вернуться к учебе, и снова видеть каждый день толпу учеников в коридорах Хогвартса.  Дамблдор — вот кто точно не менялся. Гарри все еще с трудом представлял его молодым. Хотя и видел это в воспоминаниях директора. Казалось, образ мудрого и доброго старца, в странных мантиях, подходил ему наилучшим образом. На секунду в голове всплыл образ маленького старичка с бородой, закутанного в пеленки. Гарри улыбнулся собственным мыслям.  — Как хорошо, что ты здоров и счастлив, мальчик мой! — Директор тоже улыбался. — Надеюсь, каникулы в Хогвартсе станут для тебя приятными воспоминаниями. Мне самому, признаться, было радостно видеть веселую молодежь в стенах замка. Думаю, ты меня понимаешь — преподаватели бывают ужасно нудными, даже летом.  Гарри рассмеялся. Профессор Снейп воспринял бы эту шутку на свой счет.   — Есть какие-то новости, профессор? Дамблдор кивнул и протянул ему конверт. Мальчик неуверенно сжал его в руках. — Мы не можем больше тянуть с этим. Сириус готов бежать. Будь готов сегодня вечером отправляться, мальчик мой, он слишком долго тебя ждал. Гарри посмотрел на отпечаток лапы на пожелтевшей бумаге и почувствовал, как по щекам катятся горячие слезы.