Назад в 1991

Глядя на напряженные лица волшебников в кабинете директора, Гарри вспоминал первый курс. Тогда он рассказывал им о своем перерождении и встретил ужас и сомнение, которые были естественными в такой ситуации. Но то напряжение не шло в сравнение с тем, что испытывали посвященные в тайны Воландеморта сейчас. Члены Ордена Феникса были в исступлении от ужаса. — Господа, прошу минуточку внимания, — тихий голос главы аврортата в этот момент звучал так, будто били в набат, — Дамблдор попросил меня ввести вас в курс дела. Четыре часа назад, в восемь часов вечера, прозвучала серия взрывов в здании Министрства. Действия противников были полностью направлены на уничтожение центрального холла и фонтана Магического Братства. Также значительно пострадал кабинет Министра Магии. Сейчас Фардж в тяжелом состоянии, за ним ухаживают колдомедики. Господа, начинается новая эра, новый метод ведения магической войны. Наш враг, кто бы им не был, объединяет силы с магглами, но не с той целью, чтобы привести наше существование к мирному сотрудничеству, а с той, чтобы окончательно разрушить границы мира магии и обычных людей, тем самым уничтожая всех нас. В кабинете наступила тишина. Напряжение можно было разрезать ножом, как масло. Спокоен был, как обычно, только Дамблдор. — Боюсь, враг у нас все тот же, Руфус, — заметил он. — Как ничтожны все те пустяки, которые ведут нас к финалу наподобие этого. Послышался стальной голос Снейпа. — Сейчас не время философствовать, Альбус. Вновь наступила тишина. Гарри покрепче впился пальцами в чашку с успокаивающим зельем, которую его декан вручил ему, когда они все буквально залетели в кабинет к директору пару часов назад. Справа от него стоял крестный под оборотным зельем и профессор Люпин. А слева миссис Малфой. Она узнала, что произошло и что Сириус направляется в школу, и не смогла остаться на Гриммо одна. — Есть сообщения о погибших, — тихо заметила Тонкс. Эмиллина Вэнс сжала её плечо, поддерживая. — Северус, — подала вдруг голос Нарцисса, — мой муж был в Министерстве, когда прозвучали взрывы? Кто-то покосился на нее с неприязнью, кто-то с удивлением, пытаясь припомнить, что она вообще тут делала. Снейп оторвался от каких-то бумаг, которые он перебирал и пристально посмотрел на Нарциссу. Гарри не раз задумывался, какие отношения связывают его и Малфоев. Они даже сделали его крестным Драко. — Нет, его сегодня не было на работе, — коротко ответил он. — А жаль, — хмыкнул какой-то мужчина. Гарри не успел заметить кто это был. Он подскочил на кресле, но миссис Малфой осадила его. Он заметил, как она бледна и как крепко сжимает его плечо, и не стал перечить ей. Вместо него обидчику вдруг ответил Сириус. — За свои слова однажды придется ответить. Гарри с удивлением и благодарностью посмотрел на него. Сириус подмигнул крестнику. — А вы собственно кто? — поинтересовался у него Делалус Дингл. — Впервые вас вижу. Кто-то поддакнул ему. Сегодня в кабинете директора было полно неожиданных гостей. Впрочем Аберфорд Дамблдор показывался не впервые, но все еще привлекал к себе удивленные взгляды. А вот Нарциссу Малфой тут не ожидал увидеть никто. — Я предпочитаю работать тихо, — загадочным тоном заявил Сириус. Гарри чуть не прыснул. Дингл собирался спросить что-то еще, но заговорил Дамблдор, и все умолкли. — Господа, долгой речи не будет, — сказал он, поднимаясь со своего кресла. — Эта трагедия будет постепенно расцветать, давая нам новую информацию, чтобы ужаснуться изобретательности и хитрости нашего врага. Тем не менее, это вовсе не повод отчаиваться. Мы все рассчитывали, что Воландеморт начнет действовать не раньше конца Турнира, так было в прошлый раз. Многие покосились на Гарри. А он в свою очередь посмотрел на Нарциссу, она явно не понимала о чем речь. Сириус же сжал его плечо и придвинулся ближе, словно стремясь оградить от этих взглядов. — Но жизнь никогда не идет по плану, — продолжил Дамблдор. — Нам также доказал это опыт Гарри. Теперь уже все, кроме Аберфорда и Снейпа, рассматривали его. Гарри заметил, что в их взглядах сквозит по большей части интерес и страх. Кажется, они боялись того, что с ним могло по их мнению произойти в загробном мире. — Я не просто так вспомнил об этом, — директор обращался уже непосредственно к нему. — Долгие месяцы я и мой друг проводили исследования и даже некоторые опыты. Особенно вплотную я занялся этим после того, как Воландеморт похитил тебя на втором курсе, Гарри. И боюсь, что мы с нашим извечным оппонентом пришли к одному и тому же выводу. Все с большим интересом слушали Дамблдора, в вот сам Гарри ощущал, что его сердце разорвется. — Так что с ним? — нетерпеливо спросил Сириус. Дамблдор замялся, что с ним бывало редко, хотя это могло быть частью хорошо отыгранного образа. Гарри устал различать. — Возможно, это прозвучит безумно, но на данный момент Гарри фактически бессмертен. Сириус фыркнул в полной тишине. И вдруг рассмеялся. Все посмотрели на него, как на умалишенного. Делалус почесал затылок и протянул странному волшебнику стакан бренди. — Успокойся, — немного строго сказал Гарри. Он догадывался о чем-то подобном давно. Иногда он представлял, что случайно сворачивает шею, упав с метлы. Или его убивает сумасшедший фанатик. И что тогда? Да, Воландеморт уничтожил все крестражи, но тот, что в нем пережил даже возрождение. Возможно ли, что теперь он будет раз за разом возрождаться назад в 1991? Никто не мог ответить ему. — Какой же бред, — отсмеявшись, сказал Сириус и сделал большой глоток бренди. — Не говорите Драко, — обратился к Нарциссе Гарри. Она пребывала в какой-то прострации до этого. — Разве он не должен знать? — спросила она. Гарри пожал плечами. — Я сам скажу ему. В любом случае ему многое еще предстоит узнать. Миссис Малфой нахмурилась. "Наверное, не о такой партии для своего сына она мечтала", — с ухмылкой подумал Поттер. Они просидели в кабинете директора до двух часов ночи. Обсуждали, как будут организовывать связь друг с другом и стараться избегать всех тех, кого Гарри назвал потенциальным Пожирателем Смерти. Хотя ходили слухи, что теперь они назывались «Орденом Возрождения». От перестановки слагаемых ничего естественно не менялось. Постепенно народ разошелся, и Гарри устало повалился на плечо Сириуса. Тот поддержал крестника и успокаивающе улыбнулся ему. «Кажется он отказывается верить в то, что сказал Дамблдор» — мрачно подумал Гарри. — Сириус проводи его до спален, — распорядился директор. — И да, Гарри, зайди ко мне завтра часов в девять. С тобой кое-кто хочет встретиться. Он застонал, но согласно кивнул и поплелся с Сириусом в подземелья. У входа в гостиную они обнялись и расстались. В гостиной все еще кипела жизнь. Старшекурсники, вернувшиеся с бала, продолжали веселье. Хиггс весело помахал ему и сказал, что Драко и Гермиона искали его. Гарри удивленно приподнял брови. У камина сидела вся его компания. Драко сидел в кресле и удрученно смотрел на огонь. Блейз что-то рассказывал спокойно улыбающейся Луне. А на диване, сняв туфли, на коленях Тео спала Герминона. Кажется, бал у ребят прошел отлично. Гарри тихо подошел сзади к креслу и схватил Драко за плечи. Тот вздрогнул и поднял мрачный взгляд на него. — Где ты был? Гарри улыбнулся. Он выглядел мило. Уставший и немного злой на него. Он наклонился и быстро поцеловал его в макушку. — У директора. — И что он сказал? — спросил Тео. Он перебирал пальцами волосы Гермионы и выглядел очень довольным. Гарри сел прямо на пол, в длинных ногах Малфоя. Тот лишь ухмыльнулся, когда он потерся щекой о его ногу. — Ничего нового — мы все умрем, если не от магии, то от магглов. Шансов, как обычно, почти ноль, и вся надежда держится на том, что я чудом и абсолютно случайно спасу весь мир. Блейз засмеялся. — А ты понабрался за эти годы Слизеринского сарказма. Впрочем, если все это правда, звучит ужасно. — Гарри, ты знаешь, — сказала вдруг Луна. — Вокруг Драко столько нарглов. Малфой тут же закатил глаза. Гарри хитро посмотрел на него и кивнул. — Да, вижу, вон один ему в ухо лезет. — Хоть что-то живое, кроме бессмертного Поттера, может рядом с ним находиться, — хмыкнул Тео. Гарри дернулся от «бессмертного», но быстро взял себя в руки. — Ой, отвалите, — поморщился Драко. Вдруг Гермиона открыла глаза и недоуменно огляделась по сторонам. — Ой, Гарри, ты уже вернулся! — воскликнула она. Они просидели у камина до утра, и так как никто их не разогнал, постепенно уснули прямо в гостиной. Только Драко и Гарри пошли в спальню и устроившись спиной к спине уснули. Пришло всего пару часов, и пришло время идти к Дамболдору. Гарри посмотрел на трогательно спокойного Драко, подложившего руки под щеку. Выглядел он, как ангел. Конечно, до того, как проснется и откроет рот. Гарри оставил невесомый поцелуй на его плече и, переодевшись в повседневную мантию, пошел к директору. Ребята все еще спали в гостиной. Луна удобно устроилась прямо на груди Блейза. Гарри покачал головой, призвал с помощью «Акцио» плед и укрыл их. *** Гарри недовольно косился на директора, который выглядел неприлично довольным. Они стояли в большой светлой комнате в пансионате для волшебников. Вдвойне странно было видеть в таком месте Геллерта Гриндевальда. Сейчас он выглядел, как самый старый человек, которого когда-либо видел Гарри. Он сидел в кресле, укрытый пледом и выглядел крошечным и сморщенным. Даже не верилось, что когда-то он был таким, каким он видел его в воспоминаниях Дамблдора. На один глаз он был полностью слеп. Чем-то они с директором теперь напоминали друг друга. Или старость всех равняет. Этого так боялся Воландеморт. — Он все еще думает об этом, — громко усмехнулся Гриндевальд, его седая голова качалась в такт словам. — Гарри, мир шире твоих проблем. Скажи, за две жизни, что ты прожил, ты узнал магический мир? Понял за что борешься? Гарри слегка опешил. Он сейчас его мысли читал?! Вот уж точно не безобидный старичок. Он не совсем понял о чем Гриндевальд говорит, но на всякий случай подозрительно сощурился, так как совершенно очевидно, что слушать речи этого дьявола ему не стоит. Сейчас ему стало понятно, как это дряхлый старик ввязал когда-то несколько стран в войну. Слушая его, можно было начать сомневаться во всех своих убеждениях. — О чем вы? — выдавил он из себя. Белый, невидящий глаз темного волшебника вдруг дернулся. Его лицо стало еще более морщинистым от выражения удовольствия на нем. — Проживи еще несколько жизней и, может, тогда этот разговор не будет таким скучным, — сказал он. Гарри неприязненно сощурился. Дамблдор рядом с ним вышел наконец из какого-то странного оцепенения и покровительственно похлопал его по плечу. — Ну, что ты, Геллерт, — привычным елейным тоном начал он, — не пугай так юношу. Хоть он прожил несколько жизней, в совокупности ему всего чуть больше двадцати. Гриндевальд вдруг рассмеялся. Звук был похож на то, как если бы наждачкой елозили по камню. К тому же его умирающий организм, по-видимому, не выдержал этого напряжения, и он разошелся кашлем. — А тебе нравятся такие, Альбус, — сказал Гриндевальд, когда снова овладел своим голосом, — без своего мнения, глупые, юные, безголовые. На твоей совести то, что это, — он с отвращением кивнул в сторону Гарри, — стало неубиваемо и неконтролируемо. Идеальное оружие — знает где черное, где белое. Но совершенно не понимает о чем его борьба. Гарри покраснел от гнева, но понимая, что будет выглядеть большим идиотом, если станет препираться со стариком, прикусил язык. Дамблдор покачал головой и подправил Гриндевальду плед. Создавалось впечатление, что он относился к когда-то побежденному им магу, как бредящему, безобидному дедушке, о котором приходится заботиться. — Хоть тебе и нравится управлять ими, — он снова кивнул на Гарри, будто на предмет мебели, — любить ты способен лишь то, что тебе неподвластно. Дамблдор к его неожиданности улыбнулся понимающе и почти нежно. И что может все это значить? Они собрались сегодня тут — владелец даров смерти, умирающий Темный Лорд и бессмертный подросток, — чтобы обсудить его глупость? — Так ты знаешь ответ? — обратился к нему Гриндевальд. — На что? — Ради чего эта борьба? За какой мир ты борешься? — Я… Гарри остановился на секунду. Перед глазами пронеслись лица друзей и родных. Серые глаза Драко смотрели встревоженно. Это было все, что ему дорого в этой жизни. — Ради своих родных, — твердо сказал он. Гриндевальд вдруг разошелся таким хохотом, что его затрясло. Гарри даже испугался, как бы он не скончался прямо сейчас. — Ты все же воспитал его восхитительно, — заметил он, после того, как отдышался. — Гарри, вспомни, что было перед тобой, когда все закончилось? Когда ты умер. Он вспомнил пустое, бесполое пространство — бесконечное место, в котором нет ничего и никого. Без его воли. Он захотел надеть одежду — она появилась. Он пытался понять почему он тут. И увидел крестраж, который не давал ему умереть. И еще там был Дамблдор. Тот, как обычно был загадочен и… извинился перед ним. Неужели из всех людей, ради которых Гарри шел на невозможные испытания, ему нужно было встретиться именно с ним? Гриндевальд, видимо, увидел, как тот покосился на директора, и кивнул. Будто говоря самому себе — «этого и стоило ожидать». — Ты сам волен выбрать свой смысл, Гарри. И им не может стать нечто, никогда не принадлежавшее тебе. Другие люди, место, предметы. Подумай об этом, если тебе хватит смелости. И никогда не делай других людей причиной твоего существования. Иначе быстро потеряешь рассудок. Гарри удивленный спокойной речью, посмотрел ему в глаза. Гриндевальд не отрывал от него пристального взгляда. — Нам пора, — тихо сказал директор, — Гарри, подожди пожалуйста в коридоре. Мне нужно кое-что обсудить с Геллертом. Он кивнул и с радостью поспешил на выход. Запах смерти и затхлости не выходил из носа, поэтому он быстро пересек несколько коридоров и вышел через створчатые двери в сад. На заснеженном поле, как цветы, мелькали фигуры пожилых волшебников в разноцветных мантиях. Видимо, в этом месте не запрещено было носить то, что нравилось. Дальше поля были лишь лес и горы. Гарри вдохнул свежий, чистейший воздух и вдруг подумал, что впервые в жизни видит их. Настоящее горы… Снежный хребет и огромный каменный массив. Дело шло к вечеру, на чистом небе вспыхивали звезды. Интересно, где они сейчас находились? В Шотландии? Или может даже в Швейцарии? Гарри вспомнил вопрос Гринлевальда — за какой мир ты борешься? Он посмотрел на белый снег под ногами. Потом поднял взгляд на небо. Медленно падали крупные снежинки. Изо рта вырвался клубок дыма. Кругом было тихо. Неожиданно его кто-то легонько толкнул в плечо, будто случайно. Гарри понял, что стоял перед выходом и мог мешать обитателям этого места выходить на улицу. Он хотел уже извиниться, но, посмотрев волшебнику напротив в глаза, обомлел. Взгляд старика перед ним был затравленным, словно у бездомного пса без стаи, которого вечно друт сородичи, но ему нечем ответить. При том, что он явно был напуган, бежать или сказать что-то незнакомцу не смел. Будто столько страха за жизнь нахлебался, что уже и не бежит от него. Его нижняя челюсть мелко дрожала, а руки трогательно прижимал к груди, к сердцу. Что-то во всей этой картинке заставило сердце Гарри замереть, а потом надрывно заныть. Это лицо… Такое выражение может быть только у того, кто всю жизнь не знал ничего, кроме лишений. Неужели и у него в детстве были такие глаза? «За что ты борешься, Гарри?» — Проходите, пожалуйста, — он опомнился и отошел в сторону, давая ему возможность пройти. Волшебник никак не отреагировал. Взгляд его также был прикован к его лицу и рукам. Он пытался понять не опасен ли этот человек, догадался Гарри. Тогда он отошел на пару шагов назад. Наконец старичок, прихрамывая, пошел. Он все также не отрывал взгляда от него и не сказал ни слова. Очень быстро он оказался достаточно далеко и, ссутулившись, развернулся все же спиной к незнакомцу и исчез за поворотом. А Гарри все стоял и смотрел на следы, которые оставил волшебник. Короткая встреча с этим воплощением людского страха заставила его глубоко задуматься. — Ты в порядке? — к нему неслышно подошел Дамблдор. — Геллерт уснул. Нам пора возвращаться. Гарри кивнул и бросил последний взгляд на цепочку следов, прежде чем взял директора за руку. *** Бывают разговоры, которые, если уж начались, не заканчивались никогда. К ним относились и разговоры о возможной войне. С дня Святочного бала жизнь в замке словно притаилась. Все ходили быстро и переговаривались друг с другом о случившемся шепотом. Двое студентов потеряли родителей в ту ночь. Амос Диггори был одним из них… Эта новость настолько выбила всю почву у Гарри из-под ног, что он чуть не упал, когда Драко протянул ему утренний пророк. Никто из слизеринцев не понял, что произошло, но никто и не спрашивал. Малфой только помог ему устоять на ногах и обеспокоено смотрел на него весь день. Он теперь все время ходил за ним тенью, с этим выражением лица. Иногда его сменяли Гермиона и Тео. Гарри, как мог, старался не думать об этом. Ему начало казаться, что он сходит с ума. Как будто Гриндевальд был прав, и смысла в его существовании, которое непонятно как прервется, не было. Удивительно, но с мизерным шансом на смерть он не стал счастливее, а наоборот, запутался еще больше. Ему снились сны, словно он стоит посреди пылающий пустыни — это все, что осталось от земли и человечества. Прошло сотни тысяч лет и он все еще жив. Как и Воландеморт. Они последние живые существа на уничтоженной планете. Он просыпался от судорог, в слезах. Драко молча убирал его мокрую челку со лба, зажигал свечу и надевал его очки на нос. Постепенно Гарри успокаивался и долго лежал уткнувшись в его плечо. Седрик Диггори и Эшли Харрисон, вторая студентка, потерявшая отца в тот день, уехали из Хогвартса домой. Их не было неделю, а когда они вернулись, никто не знал, что сказать. До этого всегда находились слова, даже после той ужасной ситуации с Майлзом на первом курсе, но сейчас никакие поддерживающие фразы на ум не шли. Седрик и Эшли были блестящими студентами. "Как так совпало? Что за злостные игры судьбы?" — спрашивали себя студенты и преподаватели. Диггори — настоящая звезда в Хаффлпаффе, а Харрисон в Когтевране. Их табели были усеяны «превосходно», по достижениям они оба давно были впереди сверстников. И тут такой удар… Уже никто не заикался, что на носу экзамены и выпуск. Это отступило на второй план. Как и Турнир. Хогвартс словно целиком укрыли белым саваном. В такт этим мыслям всю неделю шел снег. Сенсация Риты Скиттер со скандальными колдографиями Гарри и Драко на балу, прошмыгнула мимо любопытных читателей достаточно тихо. Все жаждали хлеба и зрелищ. Все хотели читать о том, что произошло в Министерстве после взрыва и что стало с Фарджем. Министр так и не показался на публике. Магический мир был напуган оружием, которое орден Возрождения эффектно продемонстрировал. Его непреодолимой силой. Гермиона однажды тихо рассказывала у камина об Атомной бомбе и о её создателе. О том, как в мгновения ока были практически стерты с лица земли огромные территории в городах Хирасима и Нагасаки, в Японии. Гарри почувствовал тогда, как его руки покрываются мурашками. Он видел теперь во снах не просто пылающую пустыню, а радиоактивный пепел. Он представлял, что сидит там в одиночестве и перебирает его пальцами. А где-то неподалеку воет гомункул, когда-то представляющий из себя Тома Реддла. «Я — Смерть, великий разрушитель миров» — Оппенгеймер говорил, что в момент первого испытания, вспомнил эту строку из священной книги индуизма Бхагавадгиты; Вишну пытается уговорить Принца, что тот должен выполнять свой долг, и, чтобы впечатлить его, принимает своё многорукое обличье. Гермиона замолчала после этих слов, и никому больше не было что добавить к её пламенной речи. До этого магглов считали чуть ли не самой простой мишенью. Волшебники настолько забылись и недооценили соседа, что теперь им оставалось лишь бояться и восхищаться ими. Гарри настолько не представлял, что на уме у Воландеморта теперь, что и сам начал жаждать встречи. Он жаждал увидеть хотя бы видение, которые иногда были у него на первых курсах. Но к счастью ничего из этого не посетило его. Информация пришла из доверенного источника. Снейп вернулся с собрания новых приспешников Воландеморта. *** — Рубенс Тортон. Они забрали его из Отдела Тайн, — отчеканил уставший Снейп. — Полагаю, это была их основная цель, помимо убийства Министра и запугивания магов. У Гарри так болела голова от перенапряжения и недосыпа, что он еле вник, кто такой этот Тортон. Он припоминал оглушенную миссис Малфой, тушу какого-то старика, который был причастен к его похищению и удержанию в подвале поместья Малфоя. Как минимум уже это не делало волшебника краше в глазах Гарри. — Конечно, им нужен этот господин Тортон, — хмыкнула МакГонаггл. — Такой дар встречается раз в несколько столетий. Как только Реддл прознал о нем? Дамблдор, до этого ходивший из угла в угол, встал и задумчиво посмотрел на нее. — Насколько мне удалось выяснить со слов нескольких невыразимцев, — которые к слову весьма находчиво использовали посох Мерлина против Пожирателей, — Тортон был знаком с Томом задолго до его становления Темным Лордом. — Как это? — удивился профессор Люпин. Он стоял в стороне и выглядел болезненно. Скоро должно было начаться полнолуние, но из-за скопившихся дел на работе, он пока не мог уйти. — Они познакомились, когда Реддл путешествовал после школы несколько лет, в поисках самых редких артефактов и заклинаний. Весьма логично, что Тортон заинтересовал его, если учитывать, что может дать его дар такому, как Воландеморт. Дамблдор достал из кармана мантии колбу с чьим-то воспоминанием. — Оно весьма расплывчатое и обрывочное, но от этого не менее ценное. Гарри, я хочу, чтобы ты взглянул. На ватных ногах он подошел к директору и Снейпу. Перед ними уже стоял хорошо ему знакомый Омут Памяти. Гарри покосился на Северуса. Он рассказал ему, какими воспоминаниями тот когда-то поделился с ненавистным учеником перед смертью. Но профессор не смотрел на него и старательно делал вид, что не замечал настойчивого взгляда. — Вот, взгляни. Директор вылил, если так можно выразиться об этой эфемерной жидкости, содержимое колбы в Чашу. Гарри тяжело вздохнул и погрузил туда свое лицо. Опять странное ощущение невесомости, и вот он стоит посередине густого леса и смотрит на огромный особняк. Он был и сам, будто вросшим в лес, природным объектом. Все стены и даже крышу обвивал плющ. Сам камень, из которого были сделан этот дом, давно выцвел и стал сливаться по цвету с окружающей обстановкой. Вскоре Гарри заметил, что неподалеку от него стоят двое — молодой Реддл и сам Тортон. Будучи совсем юным, он выглядел на фоне блистательного Тома достаточно блекло. Волосы у него были чем-то похожи на серебрянные пряди Драко, но выглядели тускнее, безжизненнее. Мужчина и молодой человек говорили о чем-то, но чем ближе Гарри подходил к ним, тем менее разборчивой была речь. Будто тот, кто хранил воспоминания, специально делал их стертыми и неполными. Эта догадка подтвердилась, когда они оказались судя по всему внутри особняка. Столовая, в которой сидела, не трудно догадаться, семья Тортона и Реддл, была богата обставлена. Но изображение плавало, как будто плавилось от свечи и Гарри приходилось очень сосредоточится, чтобы увидеть лица собравшихся. Взрослая женщина была с такими же волосами, как у Рубенса, так что нетрудно догадаться кем она ему приходилась. Также можно было сказать и о мужчине, сидящего во главе стола. Напротив Реддла сидел сам юный Тортон. А с матерью рядом молодая девушка примерно того же возраста, что и брат. Его снова перетянуло в другое воспитание, словно кто-то перевернул страницу книги. Теперь Рубенс и Том были вдвоем. Реддл чему-то учил молодого волшебника. Были слышны даже отрывки фраз. — Сосредоточь внимание на сердце и пульсе, не… — … Не получается! В комнату, в которой они занимались, заглянула сестра Рубенса. Сейчас Гарри мог поближе рассмотреть её. Кажется, они были близнецами. Девушка была вроде бы симпатичной, но не обладала хоть сколько-нибудь запоминающимися чертами лица. — Ты такой умный, Том! — восхитилась она. Реддл натянуто улыбнулся, но ей этого, кажется, было достаточно. Она зарделась. Гарри закатил глаза, и воспоминания снова переминились. Теперь Рубенс был один. Он метался по комнате, словно раненный зверь. Гарри заметил, что все вокруг приобретает странные формы и оттенки. Кровать становится красной и будто шевелящейся, из-за тысячи светящихся лучей, из которых она состоит. Пол и стены плыли в пространстве и тоже приобретали разные оттенки. Гарри вспомнил, что Тортон мог видеть саму суть магии. То, как она существует вне контроля волшебников и составляет хаос, который иногда получается подчинить себе. С ужасом и восторгом он наблюдал за танцующей энергией. Этот дар был ужасен и прекрасен одновременно. Тут в комнату ворвались его мать с отцом и Реддл. Как только последний показался на глаза Рубенсу, все вдруг полыхнуло алым. Гарри зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел тот же лес и особняк пылающий в огне. Все вокруг закружилось и стало разваливаться на части. Он вынырнул из Омута и пошатнулся. Его поддержал Снейп. Его голова шла кругом, а сердце билось, как сумасшедшее. — Что это было?! — воскликнул он. — Что сделал Реддл? Дамблдор помог ему усесться в кресло, дал теплый чай и только после этого ответил. — Мы сами с трудом не только разобрали, но и добыли эти воспоминания. Его память была явно подверженна влиянию темной магии. Большинство воспоминаний были стерты начисто, а что-то было в таком состоянии, как ты видел сейчас. Видимо, воспоминания о его семье были слишком сильными и болезненными, чтобы полностью исчезнуть из памяти. Невыразимцам пришлось очень постараться, чтобы получить хоть что-то. Им был очень интересен дар Тортона. — Это сделал Реддл? Он стер ему память? Дамблдор печально посмотрел на Фоукса. Феникс пылал жарким огнем, он был в самом расцвете сил. — Мы предположили, что Том во время своих путешествий каким-то образом узнал о том, что целые поколения волшебников с подобным даром не живут цивилизованно, а прячутся в родовых поместьях, где-то в густых лесах. Полагаю, он втерся в доверие к юному Рубенсу, не общавшемуся до этого с другими магами, а также к его семье. Неизвестно использовал ли он для этого Империус или просто притворялся, как делал это всегда. Особенно он приглянулся его сестре, и скорее всего молодого мужчину оставили в доме с надеждой сосватать его. Но их цели расходились. Ему нужно было понять, у кого из детей есть особый дар, и заполучить этого человека себе. Как видно вначале воспоминаний, Рубенс не видит мир таким, каким видел после пробуждения своих способностей. Видимо, Реддл поставил на юношу и каким-то образом смог воздействовать на него, и получить желаемое. А после этого он вероятно убил его семью, спалил до тла особняк и стер Рубенсу память. Гарри чуть не выронил чашку из рук. Его трясло. Создавалось впечатление, что гадкие пальцы Воландеморта пробрались всюду. С ним было связано практически все в его жизни. — Мистер Тортон, полагаю, был не рад новообретенным воспоминаниям, — сказал Снейп. — Он вышел в общий зал лишь однажды и абсолютно игнорировал Эвана Кэрроу, то есть простите, Реддла. Остальным бы подобное не сошло с рук, но Лорд и сам игнорировал его существование. После увиденного Тортон, вероятно, пришел к тем же выводам, что и мы. Но это не значит, что он на нашей стороне. Судя по всему, он вообще хотел бы вернуться к отшельническому образу жизни, который вела его семья когда-то. Дамблдор дал воспользоваться Омутом Памяти остальным членам Ордена Феникса, а Гарри решил пока уйти обратно в подземелья Слизерина. Картина пылающего дома, скорее всего с трупами семьи Рубенса, напомнили ему о его родителях. Он кое-как доплелся до комнаты и обрадовался, увидев мирно читающего Драко на своей кровати. Хоть что-то приятное за день. — Привет, — тихо сказал он и тут же упал лицом в подушку. — Что случилось? — поинтересовался Малфой, гладя его по спине. — Видел, как Реддл переманивает на свою сторону волшебников, — сказал Гарри. Он потянулся и обнял Драко за талию. Тот со вздохом убрал очередной трактат по зельеварению и посмотрел на него. — И как же он это делает? — Давай только не об этом, — устало протянул он. — В последнее время столько плохих новостей. — Тогда, может, обсудим то, что ты оказывается не первую жизнь живешь, родной? — невинным тоном поинтересовался Драко. Поттер подскочил и с замиранием сердца уставился на склонившего голову на бок парня. — Ты, как ты узнал? — тут его осенило. — Ты говорил с мамой? Я же сказал, что сам расскажу! Драко поднял брови и хищно улыбнулся. Сейчас он был похож на типичного Малфоя. Гарри замутило от этой картины и предстоящего разговора. — Потрудись тогда сейчас подобрать слова, – нарочито ласково начал он. — И объяснить, почему матушка считает тебя не только восставшим из мертвых, но и бессмертным? Как это вообще возможно, Поттер? Собственная фамилия прозвучала, как приговор. Что вообще можно сказать в подобной ситуации?