Здоровый пофигизм

Том хотел отоспаться перед тем, как отправляться на конференцию в Германию, но полночи ворочался, думая о Поттере. Как он вообще дошел до того, что мальчишка в несколько раз младше умудрился пробраться в его жизнь, заинтересовать и сам настолько заинтересовался? Том знал, что у Поттера к нему хорошее отношение, но просто из-за хорошего отношения не замечают все то, что перечислил Гарри при прошлой встрече. У красивого мужчины с хорошей работой, буквально прущей харизмой и ангельским терпением было много возможностей найти себе вторую половинку, а Поттер выдал самый неожиданный вариант. И, Мерлин, Том всегда замечал, когда в него влюблены, но, видимо, не в этот раз. Потому что Поттер в целом был заботлив, почти не менял манеру речи в зависимости от статуса собеседника. Но еще больше Тома удивило, что он первым проявил инициативу. Это было мимолетное желание, очередное проявление импульсивности и попытка задавить злость и показать, кто главный. Наверно, у него было тотальное одиночество и настолько же тотальный недотрах. И, черт возьми — Том повернулся на другой бок, глядя в окно на падающий снег, — Поттер не казался ему отталкивающим. В конце концов, полночи он провел, не рассуждая о том, как дошел до обжиманий с бывшим подчиненным, а прокручивал в голове, как Поттер выливал комплименты, и ворочался с боку на бок, пытаясь унять поднимающееся возбуждение. Зато злость на магов, вытеснивших его с кресла министра, утихла. Нет, Том уже не хотел возвращаться, заваливая себя работой, но все равно был раздражен, что кучка людей, принесших в этот мир по большей части ничего, выперла самого работающего человека. Собственно, в жизни так обычно и происходит. И теперь ему приходилось думать о том, чем себя занять, потому что в Магической Британии его знала каждая собака и устроиться на обычную работу было бы тем еще стрессом. Но этой ночью мысли были посвящены далеко не этой группе умственно отсталых, по мнению Тома, магов, а одному конкретному Поттеру. Утро выдалось мерзким. Голова болела от недосыпа, а думал он определенно не о конференции, которая, кстати, была посвящена зельеварению. Не особо серьезная и, к счастью, Том был лишь слушателем, потому что не успел бы подготовить выступление, даже имея наработки. Уже в гостиной он вспомнил, что хотел взять с собой пустые фиалы на всякий случай, и выругался, прежде чем призвать несколько из лаборатории. Он был несобран, выронил один и пнул со злости в стену, из-за чего стекло разлетелось по всей комнате. День начался отвратительно. *** Мерзкая погода в Германии и несколько знакомых лиц, которые с улыбками говорили о его бывшей должности, не улучшили настроение. Том вернулся портключом злым и сразу отправился в ванную комнату. Он глянул на себя в зеркало, дернул завившиеся еще больше от мокрого снега волосы и упал в горячую воду. Это должно было расслабить, но почему-то никак не хотело действовать, хотя он долго не выходил из ванны, надеясь на чудотворный эффект. Когда мелкие неприятности влияли на жизнь, Реддл чувствовал себя подавленно — он привык все контролировать, и когда что-то контролю не поддавалось, он сначала злился на все эти мелочи, потом — на себя. Реддл накинул тяжелый зеленый халат, не обуваясь пошел в гостиную и дернулся, когда ступню пронзило болью. На полу валялись осколки фиала, которые он так и не убрал. Том зло крикнул, ударив кулаком по столу, и упал на диван, глядя на ненавистные кусочки стекла. В таком состоянии его и нашел Поттер, вышедший из камина. Мужчина все это время разбирался с последствиями ухода из аврората, но, отвлекаясь, всегда вспоминал о будущей встрече, и внутри разгоралось нетерпение пополам со страхом. Не очень красиво, но он пришел на двадцать минут раньше и увидел на полу разводы крови и стеклянную крошку. — Мерлин, вы ранены? — подбежал Гарри к Реддлу, присаживаясь рядом с ним на корточки. — Ерунда, — ответил тот, приподнимая ногу, чтобы вытянуть осколок, потому что был не уверен, насколько аккуратно справится магия. — Давайте я, — вызвался Гарри, перехватывая конечность. — Вам же ничего не видно. Как вы так умудрились? — Разбил фиал, — сквозь зубы выдавил Том. — Порез достаточно сильный, — сказал мужчина. Будто Том не чувствовал режущую боль и то, как кровь стекает к пятке. — Осколок вроде бы один, но он изогнут, в общем, будет больно, — с волнением осматривал Гарри рану, на свое усмотрение бесстыдно поднимая и поворачивая чужую ногу. — Может, позвать врача? — Нет! — рявкнул Реддл, пошевелил пальцами на ноге и тут же поморщился от боли. — Ладно, — выдохнул Гарри. — Я постараюсь быть аккуратным. Честное слово, если бы Поттер просто вытянул одним движением, было бы лучше. Он, желая сделать как лучше, тянул медленно, и Том сжал зубы и прикрыл глаза. Как он ненавидел боль. Наконец, все прекратилось, хотя порез все еще сильно пек и отвлекал. — Вот, — показал мужчина достаточно крупный кусок стекла, измазанный в крови. — Сам не порежься, — предупредил Реддл и взмахом руки очистил стекло, собрал осколки воедино и отлевитировал фиал на стол. Что мешало ему потратить эту секунду вчерашним утром? Или вообще просто поднять фиал, а не пинать в стену. Гарри улыбнулся Реддлу, достал палочку и сказал: «Вулнера Санентур». Он наблюдал, как часть утерянной крови вернулась в рану, а сама рана затянулась, и на нежной коже не осталось и следа. Какие же красивые у Реддла были ступни. Узкие, бледные, с едва просвечивающими венками. Гарри поставил его ногу себе на колено и взглянул вверх. Реддл был в зеленом домашнем халате, волосы — еще мокрые. Из-за того, что одна нога была приподнята, халат немного распахнулся, раскрывая бледное худое бедро. Таким домашним Гарри не видел его никогда. — Не болит? — тихо спросил мужчина, неосознанно поглаживая пальцем выпирающую косточку. — Нет, — так же тихо ответил Том, глядя ему в лицо. — Как прошла конференция? — Ужасно, — выдохнул Реддл, расслабляясь и откидываясь на спинку дивана. — Я спиной чувствовал их мерзкие насмешливые взгляды. Сборище стервятников. — Но вы же разорвете их самомнение на куски и опустите эго на дно Марианской впадины своим выступлением на следующей конференции? — полушепотом спросил Гарри, глядя на уставшее красивое лицо. — Конечно, Поттер, — слабо улыбнулся Том и посмотрел ему прямо в глаза. У Гарри перебило дыхание, он провалился в два темных омута, обрамленных короткими тонкими ресницами, и не мог оторваться. Он застыл на несколько мгновений, ожидая, а Реддл, кажется, тоже ожидал. И Гарри, не отрывая взгляда от чужих глаз, наклонился, оставляя поцелуй на остром колене. Он немного отстранился, застыл в нескольких сантиметрах от нежной кожи, не зная, что делать дальше, пока Реддл не выдохнул, приоткрыв губы, соскальзывая взглядом на его рот и возвращаясь обратно к зеленым глазам, не высказывая претензий. Гарри сглотнул и снова поцеловал колено. Его руки огладили щиколотку, двинулись к икрам, в полной тишине он слышал лишь свое шумное дыхание. Он провел губами по выпирающей косточке, проскользил ниже, оставляя влажные мягкие поцелуи на коже. Эти ноги были частью произведения искусства под названием Том Реддл. От ощущения, что чужие пальцы поджимаются, сминая ткань брюк, возбуждение теплой волной стягивалось к низу живота. — У вас идеальные ноги, — шепнул Гарри, одним слитным движением оглаживая голень, и Реддл снова поджал пальцы, а ладони смяли обивку дивана. Гарри лизнул колено и двинулся выше по внутренней стороне бедра. Не поднимаясь слишком высоко, только до края халата, он целовал там ногу, прикусывал кожу, пока руки скользили выше и, наконец, добрались до ткани, сдвигая вверх и открывая доступ к еще не покрытым поцелуями участкам. Реддл потянул руки к почти развязавшемуся поясу, окончательно его распутав. Халат разошелся на две стороны, открывая полоску груди и живота и тонкую цепочку с красным камушком, подчеркивающую изящную шею, и Гарри провел руками по бедрам, скользнул ладонями на сиденье дивана, находя себе опору, и потянулся выше, ко впалому животу, оставляя на нем дорожку из поцелуев. Реддл съехал ниже, снимая ступню с Поттеровского колена и расставляя ноги шире. Его ладони, наконец, оставили в покое обивку и оказались на чужих плечах, поглаживая их, периодически съезжая на мощную спину. — Гарри, — вздохнул Реддл, когда Поттер поднял одну руку, отодвигая ткань халата, и прижался губами к твердому соску. У Гарри плавился мозг. Под его руками было идеальное тело идеального человека, и этот человек только что назвал его по имени. Поттер посасывал и исследовал языком сосок, уже слыша не только свое дыхание, но и Реддла. Гарри вздрогнул, когда почувствовал, как его обхватили ногами за талию, и проскользил губами к ключицам и шее, оставляя влажные поцелуи, а затем добрался до губ. Он нежно и медленно изучал их, прикусывая и посасывая, коснулся языком, и Реддл обхватил руками чужую шею, открывая шире рот и касаясь Поттера своим языком. Они застыли в совершенно неудобной позе — Том почти съехал с дивана и обхватил Гарри всеми конечностями, а Поттер навалился всем весом сверху. — Кровать, — хрипло сказал Реддл, когда их губы оторвались друг от друга. Один сбросил ноги с чужой талии, а второй сполз обратно на пол, только чтобы вдвоем подняться и снова сжать друг друга, глубоко целуясь. Том понял, что еще секунда, и они повалятся на диван обратно, поэтому отстранился и, шумно дыша, потянул Поттера в сторону спальни. Как только дверь открылась и они ступили за порог, Том снова налетел на чужие губы. Это был далеко не такой нежный поцелуй, как в гостиной, это было что-то животно-жадное, пропитанное похотью и страстью. Реддл дернул аврорскую мантию, намекая, что она тут явно лишняя. Поттер быстро стянул ее, бросив на ковер, и руками забрался под совсем распахнувшийся халат, изучая изгиб спины и спускаясь ниже, пока Том ладонями водил по крепким плечам и груди, иногда сжимая пальцы или легко царапаясь через ткань тонкого свитера. У кровати Поттер этот свитер стащил, обнажая подтянутый живот с легким рельефом и мощные руки, и Реддл лизнул смуглую шею, провел губами по плечу, а Гарри в ответ вздохнул и сжал чужие ягодицы, заставив партнера вздрогнуть. Том повалил Поттера на кровать, но поза была явно неудобной — ноги свисали с края. Поэтому пришлось оторваться друг от друга, чтобы Гарри для начала стащил высокие ботинки и штаны, положил на тумбу палочку, а затем расположиться комфортнее. — Предпочитаешь сверху или снизу? — спросил Реддл, облизывая влажные покрасневшие губы. — С парнем я только дрочил, — признался Поттер. — Я хотел сегодня… — он сглотнул вязкую слюну и шире расставил ноги, надеясь уменьшить давление в паху, — просто поговорить. Но черт удержишься, — рыкнул он, притягивая Реддла за талию, чтобы еще раз поцеловать. Черт удержишься, когда на тебе сидит тонкое гибкое тело, когда черные мокрые волосы растрепались и прилипли ко лбу, когда на бледном лице проступил румянец, глаза будто пьяные, а губы — отдельный вид искушения. Поттер потянул халат вниз, и тот легко соскочил с плеч, а Том быстро выпутался из рукавов. Его ключицы сильно выделялись, руки были худыми, из-за этого Гарри часто забывал, что у Реддла, вообще-то, широкие плечи, да и ростом он значительно выше. Том выпрямился, откинул назад волосы и уперся ладонями в Поттеровскую грудь. Гарри, наблюдающий снизу за этими действиями, едва подавил желание поерзать, чтобы получить хоть какое-то облегчение. Кожа Реддла была молочно-белой и безволосой, Гарри почувствовал себя обезьянкой со своей небольшой смуглостью и растительностью повсюду, но «что естественно, то не безобразно» — как он сказал Гермионе, над которой на всю гриффиндорскую гостиную посмеялась Лаванда из-за волос на ногах (нет, что вы, это не из-за Гермионы у Лаванды ночью отросла борода до колен). — Что такое, Поттер? — спросил Том, когда партнер на пару секунд завис. — Просто «Гарри», — попросил мужчина. — И вы просто слишком красивый. Том ухмыльнулся, прижимаясь ближе, и доверительно шепнул: — Тогда опусти руки пониже, тебе эту задницу еще трахать. Гарри не успел ответить — проблеять — что-то вразумительное, как Реддл снова его поцеловал, зато он наконец опустился ниже и сжал руками ягодицы. Кажется, Реддл отпустил себя, расслабился и теперь смог, наконец-то, сбросить маску человека и обернуться демоном-искусителем. Они потерлись друг о друга, и Гарри, которого прошибло волной удовольствия, сказал: — Одежда. Мужчины нехотя отстранились друг от друга, Том сполз с Гарри, сам стаскивая белье и давая пространство партнеру, но снова оказался сверху, потираясь о возбужденный член, как только Поттер откинул трусы. Гарри шумно выдохнул и провел ладонями вверх, от тазовых косточек к ребрам, притянул Реддла к себе, вбирая в рот сосок и сминая руками ягодицы. — Заклинания знаешь? — спросил Том. — Нет, — признался Гарри. Том поманил рукой, и палочка, до этого мирно отдыхающая на письменном столе, прыгнула ему в ладонь. Реддл не представлял, как справляются в эти моменты маглы, не имея возможности произнести пару заклинаний, чтобы быстро продолжить с максимальным комфортом. — Вставь два, — хрипло шепнул он на ухо Поттеру и оперся руками по обе стороны от его головы, чтобы было удобнее. — А не больно? — спросил он, пока просто в свое удовольствие поглаживая чужое тело. — Магия творит чудеса, — усмехнулся Реддл и со смешком выдал ему на ухо: — Девственник. — Хранил себя для вас, — по-доброму улыбнулся Поттер и наконец добрался до ягодиц, проскальзывая туда, куда до этого боялся дотронуться. Он почувствовал смазку, складки сфинктера, внутреннее волнение, неверие в реальность происходящего, немного шок и подскочившее давление и все-таки толкнулся двумя пальцами, медленно продвигаясь внутрь. Гарри ожидал большее сопротивление, видимо, заклинание от затяжек на свитере еще не было изобретено, потому что гении работали в сфере секса. Реддл сам плавно двинулся, насаживаясь сильнее, Гарри улыбнулся, глядя, как его порозовевшее лицо, обрамленное темными вьющимися волосами, стало сосредоточенным, потянулся вверх и клюнул ключицу, а потом начал медленно двигаться, исследуя теплые стенки и достаточно быстро находя простату. — Поттер, — выдохнул Том. — А говорил, что только дрочил. — То, что я не спал с мужчинами, не значит, что не занимался исследованием собственного тела, — хрипло ответил Гарри. Он протиснул руку между двумя телами, сжимая оба члена, и начал дрочить, одновременно легкими движениями поглаживая простату. Реддл прерывисто дышал, бессознательно подаваясь назад, а у Гарри голова шла кругом от этого дыхания и того, что он сейчас трахается с самым сексуальным мужчиной во вселенной, но он старался оставить в голове разбегающиеся мысли, чтобы не поранить партнера и принести ему удовольствие. — Третий, Гарри, — дрожащим голосом сказал Том, — если не хочешь закончить взаимной дрочкой. После заклинания, которое расслабляло мышцы, долгая прелюдия была не обязательна и можно было поторопиться и уже ее закончить, но Поттер, как обычно, удивил. Он проник внутрь третьим пальцем, его движения начали набирать обороты. Реддл подмахивал, глядя куда-то на лоб партнера расфокусированным взглядом. Похоже, секс с женщинами научил Поттера быть терпеливым и привычным к долгим ласкам. Хотя дело было в самом Поттере — некоторым было плевать, насколько разогрета партнерша и достигла ли она оргазма. Кулон пару раз ударил Гарри по лицу, и Том снял его, намотав цепочку на ладонь, радуясь, что защитил камень от внешних повреждений. — Вам не больно? — шепнул Гарри, медленно протискивая четвертый палец и одновременно увеличивая скорость движения на членах. — Если ты продолжишь «причинять мне боль», Поттер, я кончу, — прошипел Реддл прямо в чужое лицо, склонившись совсем низко. Тот понятливо снизил темп и продолжил растягивать сзади, пока Том не схватил его за руку, доступно приказывая прекратить одним только взглядом, а потом распрямился, взял в руку чужой член, приподнялся и медленно опустился до середины. Поттер к самому главному был еще явно морально не готов, его рот смешно открылся, а мышцы пресса напряглись. Том плавным толчком насадился до конца, анализируя, нет ли неприятных ощущений, а после оперся о чужую грудь и начал двигаться, ускоряясь с каждым толчком. Поттер схватил его за ягодицы, помогая подниматься выше, а Том через десяток секунд завалился на мужчину сверху, прижимаясь ближе. Из-за движений целоваться толком не получилось, поэтому они касались губами тех мест, до которых доставали: Реддл мазнул губами по лбу и ключице, Поттер дотянулся до шеи и, Мерлин, снова взял в руку чужой член. Том извивался, подмахивал и тихо постанывал. Он обычно был сверху и сам не отличался особой нежностью, потому что трахался с людьми, для которых единовременный секс был главной целью, и после достижения этой самой цели они ловили Обливиэйт и напрочь забывали об одной конкретной ночи. Поттер был слишком хорошим девственником, хотя, наверно (Том повторял себе это уже много раз), дело было в том, что это просто Поттер, который поразительно много думал о чужом удовольствии. Том чувствовал приближение оргазма, шепнул что-то невразумительное, и Гарри начал двигать рукой быстрее, одновременно вбиваясь жестче. Он потянулся, прихватывая губами сосок, от чего по телу пошли мурашки, и Реддл почувствовал, как мышцы сокращаются, сжимая чужой член, как рука Поттера продолжает скользить, пока сперма не выплеснулась полностью. Тело подрагивало, мужчина почти завалился на Гарри, который перестал двигаться, зная о сильной чувствительности после оргазма. — Ты не кончил? — утыкаясь в чужое плечо и все еще чувствуя сокращение мышц, спросил Том. — Додрочу, — с философским спокойствием ответил тот, пытаясь освободить руку из-под Реддла. Том глубоко вдохнул, стараясь успокоить дыхание. Делать минет не было в топе трех вещей после оргазма — хотелось просто пару минут полежать, а потом выпить кофе, — но Гарри так упорно доставлял удовольствие, что Реддл сполз ниже, обхватывая тонкими длинными пальцами ствол и проходясь языком по длине. Судя по пыхтению, Поттер был то ли в экстазе, то ли в шоке, то ли, что вероятнее, все сразу. Том обхватил губами головку и позволил члену скользнуть глубже. Он не был мастером минета, просто потому что делал его в жизни раза два на «отвали», поэтому больше, чем на треть, взять даже не пытался, помогая себе рукой. Но Поттер явно был на пределе, потому что кончил спустя секунд тридцать, вцепившись пальцами в простынь и тихо застонав сквозь зубы. Том сполз с кровати, отправляясь в ванную комнату, чтобы выплюнуть сперму и прополоскать рот а, когда вернулся, Поттер уже привстал, опираясь на локти, глядя глазами побитого щенка. — Что-то случилось? — спросил он с искренним волнением, и Том вздохнул: — Успокойся, я просто слишком брезгливый, чтобы глотать. Поттер, здоровенный бугай с бородкой и шрамами, продолжал смотреть своими зелеными грустными глазами, и Том просто свалился на простыни рядом, обнимая горячее тело. Гарри подумал, что сделал что-то не так, хотя сдерживался изо всех сил, чтобы не вцепиться в темные волосы, трахая в рот, и не причинить боль. И, конечно, он не знал, имеет ли право оставаться в постели. Как только Реддл лег рядом, обвивая всеми конечностями, вопрос отпал. Гарри, чье лицо было вжато прямо в острые ключицы, нежно клюнул белую кожу губами и обнял в ответ. Ему не хотелось никуда уходить. Не особо приятная волна, прошедшаяся по телу, оповестила, что Реддл применил к ним беспалочковые очищающие чары, и без пота, который, остывая в прохладной комнате, холодил кожу, стало намного лучше. Гарри думал, что сказать, чтоб обошлось без клятв в вечной любви и одновременно без конкретных затупов, потому что первое — весьма сомнительное заявление после неожиданного секса, а второе может разрушить хрупкое умиротворение. Шестеренки в голове крутились, пытаясь сложиться в признание в том, что Том Гарри очень нравился, разбегаться после одной ночи не хочется и вообще хочется отношений. — Останешься на кофе? — спросил Реддл, одной фразой высказывая все то, что Гарри не мог сформулировать огромным монологом в голове. — Да, конечно, — ответил мужчина, немного пододвинулся и уткнулся носом в теплую шею. — И называй меня по имени, иначе я буду чувствовать, что совратил подчиненного. — Хорошо, Том, — ответил Гарри, сглатывая. Имя буквально выдавливалось с губ, он слишком привык к уважительному обращению. — И моя палочка в углу кровати, — закончил Реддл, размыкая руки, чтобы Гарри повернулся и смог дотянуться до другого конца огромной кровати. Палочка отозвалась легким покалыванием и ощущалась так же, как своя. Гарри на службе часто обезоруживал противников, но такого никогда не было. Он уставился на древко, заинтересовав этим подобравшегося Тома, и быстро спохватился, передавая ее владельцу. — У вас… тебя сердцевина не из пера Фоукса? — спросил он. Том усмехнулся и перевернулся на спину, лениво отвечая: — Заметил, значит. Наши палочки — сестры. — Вы знали? — удивился Гарри, даже вытягивая шею вперед от удивления. — Дамблдор поделился, когда ты выпускался из Хогвартса, — пояснил Том, все же садясь и свешивая ноги с кровати. — Мис… ээ, Том, — позвал Поттер, и Реддл обернулся на его серьезный голос. — Хочу прояснить без слизеринских недоговорок, намеков, максимально прямо: ни один человек не нравился мне так, как ты. Я хочу серьезных отношений, и я готов разговаривать, решать проблемы, помогать, короче говоря, делать все, что поможет узнать друг друга лучше и сделать жизнь комфортнее. Ты хочешь серьезных отношений? Том думал, что это тугодумие будет раздражать, но он ошибся. Поттер скорее умилял и заставлял пресловутые бабочки в животе наконец выползти из гусениц и активно летать. — Назови человека, кроме Дамблдора, который имеет привилегию называть меня по имени, — попросил Реддл, надевая цепочку обратно на шею. — Отец, — без раздумий ответил Гарри. — Человека, которого я не хочу задушить за то, что он называет меня по имени, — закатил глаза Том и отвернулся, наклоняясь и подбирая халат с ковра, чтобы Поттер не видел улыбки, тронувшей уголки губ. — Опять слизеринские недоговорки! — без упрека, скорее весело воскликнул мужчина, свешивая ноги с кровати. — Но я понял, что вы хотели сказать. — Тогда держи халат, — кинул Реддл ткань, которую только что достал из шкафа. Гарри без вопросов его натянул с каким-то восторгом в глазах. Он понимал, что сказать прямо для Реддла сложно, но то, что он дал домашнюю одежду, значило, что сегодня Гарри здесь задержится надолго. Халат был великоват — если Тому он был по косточку, то на Гарри касался самым краем пола, — плюс ко всему был зеленого цвета, который Поттер никогда не носил, предпочитая магловские яркие свитера, от вида которых шла кровь из глаз даже у Джеймса. Будто услышав Тома, Поттер сказал: — Парные халаты… Значит я подарю вам парный свитер. — Без оленей, — предупредил Реддл. — Иначе он окажется в камине. Гарри засмеялся, представляя Тома в каком-нибудь красно-золотом недоразумении. — Почему ты вообще такое носишь? — спросил Том, открывая дверь спальни и прокладывая маршрут к кухне. — Честно? Потому что я боюсь казаться смешным, — признался Гарри. — Я один не вижу логики? — обернулся на собеседника Реддл, вставая в дверном проеме. — Есть разный смех, понимаете? Когда смеются, потому что весело, и когда смеются, потому что ты выглядишь унизительно. Ну как разница между поддевкой от близкого друга и поддевкой от врага, — Поттер махнул руками, будто это могло помочь объяснить. — И? — поднял бровь Реддл, поворачиваясь и все же заходя на кухню. — Просто когда ты становишься старше, у тебя появляются подчиненные, коллеги, боишься перед ними оплошать, потому что для них это слабость, и они посмеются и будут обсуждать то, как ты оступился. Взрослые люди становятся более зажатыми, общество душит. Если бы, не знаю, кто-то решил подшутить и перекрасить мои волосы в ярко-розовый, это бы вызвало, конечно, ажиотаж, но я думаю, что, в основном, все бы по-доброму подшучивали. А если бы в розовый покрасили волосы… — Гарри задумался, пытаясь найти подходящую кандидатуру. — Мне, — подсказал Том. — Да, вам, то есть… тебе. Я думаю, что люди бы захлебывались ядом, обсуждая эту ситуацию, и вспоминали максимально унизительные моменты. Еще в школе я понял, что чем выше пьедестал — тем больнее падать, поэтому просто всегда старался на него не подниматься. — Скорее старался занижать, — исправил Том, палочкой разжигая огонь. — Ты выглядишь простеньким, добродушным и смешным, чтобы люди изначально не ожидали слишком много и легко относились к самым глупым ситуациям. — Ага, — согласился Гарри, но тут же добавил: — Но я не думаю, что это ложь. Мне правда нравится то, как я себя веду. Ну, по большей части. — Конечно это не ложь, — фыркнул Реддл. — Тебе крепкий? — Ложка кофе на полчашки воды, ложка сахара, остальное — молоко. — Я даже не удивлен, — хмыкнул Реддл, для которого любой кофе, кроме крепкого, был невероятной бурдой, — но молока нет. Поттер грустно махнул рукой, мол, потерплю, а Том продолжил: — Я бы не смог себя так вести, даже если бы постарался. Это особенности твоего характера, так ты избегаешь проблем. Есть в этом что-то от мантий и странных высказываний Дамблдора, не находишь? — Я об этом не думал, — ответил Гарри, присаживаясь за стол. — А я думал, — вздохнул Том, — потому что обучаться у такого… неординарного мага тяжело, особенно если ты на дух не переносишь ребячество. — Ты с рождения таким был? — спросил Поттер. — Каким? — глянул на него с усмешкой Том. — Ну, когда смотришь на человека, и в голове: «Я рядом с этим мистером-идеальность выгляжу как годовалый ребенок, пускающий слюни на одежду». — У тебя правда были такие мысли? — нахмурился Том. — Проблемы с самооценкой? — Ну, не такие конечно. Просто вы всегда казались таким недосягаемым. Будто есть весь мир, а Том Реддл где-то отдельно. Том тоже так чувствовал. Вот есть мир, где все общаются друг с другом, ведут ничего не значащие беседы, а вот есть он. Один. — Простите, — спохватился Гарри. — Я не хотел сказать, что вы какой-то не такой, просто будто казалось, что вы на голову выше других. И вообще, наверно, вести эти разговоры после секса… — Я считаю, отличные разговоры. Как ты там говорил? Узнать поближе? И хватит обращаться ко мне на «вы», — скривился Том. — Никак не могу привыкнуть, — улыбнулся мужчина. — Не хочешь завести домовика? — А что? — обернулся Реддл. — Просто ты так стоишь, готовишь кофе. Кажется чем-то невероятным, — ответил Гарри, подпирая голову руками. — Я сильно тебя удивлю, если скажу, что умею шить? Ухаживать за немагическими растениями? — Никогда бы не подумал, — действительно удивился Гарри. — Где ты научился? — Когда-нибудь расскажу. Позже, — сказал Том. Его и так понесло. Сейчас казалось, что если он не остановится, то выдаст Поттеру всю подноготную. Ему так нравилось говорить о неважно-важных мелочах, знать, что кто-то сидит в его всегда одиноком доме. Он не хотел, чтобы Поттер уходил. А еще хотел потискать его котов. — Ммм, — в ответ многозначительно промычал Гарри, глядя собеседнику в район груди, где висел кулон. — Спрашивай уже, — хмыкнул Реддл, потому что вопрос буквально читался в чужих глазах. — Это ваш Философский камень? — Какой догадливый, — усмехнулся Том и оповестил: — Твой кофе почти готов. Он со вздохом испортил напиток сахаром, пока Гарри молча что-то обдумывал, и наклонился, подталкивая кружку. — Спасибо. Кстати, у меня дома мамин пирог под чарами, — спохватился Поттер. — Через пару часов нужно будет возвращаться домой, чтобы покормить красавца и чудовище. Предлагаю зайти на чай. — Яблочный? — спросил Том. *** Дома у Гарри было тепло и уютно. Кажется, бывал он там нечасто, но квартира не казалась пустой и не обжитой. Возможно, из-за Фламеля и Локонса, которые с удовольствием одаривали Тома лаской, периодически переругиваясь между собой на кошачьем. — Со следующей недели начинается подготовка отдела магпопуляций самообороне, и я выхожу на работу, — сказал Поттер после того, как выслушал подробный и эмоциональный рассказ Тома о конференции, из которого запомнил, что примерно восемьдесят процентов магов, которых Том встретил, — полные мрази, которые Тома не любят, не ценят и не уважают. — С этого надо было начинать! — недовольно ответил Реддл. — Ну, мы начали с вашей раненой ноги, — напомнил Гарри, окидывая мужчину взглядом. Тот хмыкнул, поворачиваясь к Поттеру корпусом и расставляя ноги шире, чтобы коснуться коленом чужого бедра. — Да, и, если у меня нет проблем с памятью, мои ноги очень, очень тебе понравились. Экстра Гарри мог вечно смотреть, как Том варит кофе в его квартирке. Хотя в доме Реддла он чувствовал себя свободнее, наверно, потому что там было в несколько раз больше места и в несколько раз меньше людей, знающих название камина. За неделю, которую они провели, гостя друг у друга, Гарри понял, что мыслей о пресности отношений не возникало. Они много разговаривали о прошлом, обсуждали сплетни, ощущения, самочувствие, Гарри часто сидел в лаборатории, пока Том что-то варил, чертил, собирал. Иногда, когда момент был важным, просто молча, в другое время — спрашивая о процессе или обсуждая какие-то мелочи. Секс с Реддлом не казался рутиной и уж точно не надоедал. Гарри все так же чувствовал, что может бесконечно смотреть, трогать, исследовать чужое тело, оно казалось идеальным, а Реддл что-то нашел во внешности Поттера, спустя пару дней проявляя до этого задавливаемый интерес и тоже рассматривая, касаясь, изучая. Вспышки ярости и магии были частыми, но короткими и несильными. И, на удивление, обычно были вызваны не Гарри, а глупыми обстоятельствами. Кофе выбежал — турка отправляется в полет, какая-то подхалимная крыса из министерства отправила письмо с вопросами — вряд ли от письма что-то останется, плохие воспоминания или мысли — посуда может дрожать во всем доме. На Гарри Том сорвался, когда тот зашел в разгар эксперимента, но это не показалось Поттеру чем-то ужасным, он просто извинился и отправился в гостиную. Знал, с кем связывается. И это было намного лучше, чем раньше, когда Том был на нервах всегда, — сказывался качественный отдых и Поттер, готовый поддержать и сказать: «Ты самый хороший, а все остальные — говно». Реддла подобные утверждения обычно успокаивали. Он вообще любил похвалу и комплименты, и Гарри считал, что хвалить уж точно есть за что. Поттер, пока что не обремененный работой, немного выпал из жизни. Он встретился один раз с Роном и Гермионой в кафе, заходил пару раз к родным, но это как-то пролетало мимо. Его захватила новизна эмоций, и Гарри надеялся, что через время сумеет снова влиться в новую работу, общаться с друзьями, при этом не растеряв пыл к Реддлу. Научится совмещать. Хотя для начала нужно было провести беседу с близкими… Гарри подошел к Тому сзади, обхватывая руками за талию, и коротко прижался к нежной шее губами. Вьющиеся волосы с запахом цветочного магловского шампуня, который Том терпеть не мог, а Гарри обожал, защекотали лоб, и Поттер довольно вздохнул, прежде чем треск камина прервал момент. Мужчина резко обернулся. Если бы не рефлексы, он бы оборачивался максимально медленно, чтобы отсрочить неизбежный момент. — Гарри, привет… — начал друг, прежде чем его глаза через секунду осознания стали размером с два блюдца. Рон что-то замычал, открыто пялясь, пока Гарри отлипал от Тома, пытаясь сообразить, что сказать. — Добрый вечер, аврор Уизли, — с усмешкой поздоровался Реддл. Уизли кивнул, сглотнул и сказал другу жалобно: «Я не это имел в виду, когда говорил, что, не будь он таким вспыльчивым, ты бы лизал ему жопу», — и зачерпнул горсть летучего пороха, снова исчезая. — Наверно, пора со всеми поговорить, — выдохнул Гарри, таращась на камин, и добавил: — Отец меня убьет. — Нет, — не согласился Том с усмешкой в голосе. — Сначала он убьет меня. Кстати, что вы там с Уизли обсуждали? Я открыт новому, Поттер. — Отлично, — улыбнулся Гарри. — Тогда, надеюсь, ты подружишься с моей семьей и друзьями. — Сомневаюсь, что эти люди — новизна в моей жизни, но я попробую, — парировал Том. — По крайней мере, в этом списке есть Грейнджер. Хотя твой отец убьет меня раньше, чем мы встретимся.