Часть 11
18 июня 2023 г., 19:34
Июнь выдался не по-питерски жарким. Это был не южный жар, горячо прогревающий тело, а жар северного приморского города, мокрый, потный, изнуряющий. Олегу было очень тяжело, ведь животик уже начал расти, постепенно затрудняя движения. Малыш начал шевелиться, и когда Волков почувствовал это в первый раз, то рванул, не разбирая дороги, вниз, в кабинет Сережи, чтобы продемонстрировать тому успехи их ребенка. Конечно, пока он добежал, пытаясь не запутаться в Абреке, ребенок уже затих. Второй забег тоже не увенчался успехом, и Олег начал подозревать, что ребенок, ещё находясь в утробе, уже над ним издевается. Так что потрогать шевеление Сережа смог только через несколько дней, когда это событие произошло вечером, в спальне и Разумовский был под боком. Теперь толчки в животе стали привычными, но значительно усложняли жизнь. Олег все еще привыкал к тому факту, что внутри него кто-то шевелится и все время переживал, что шевеление может прекратится. Так что держать руку на пульсе, то есть на животе, стало неосознанным жестом, который он повторял по сто раз на дню.
***
На данный момент чета Волковых-Разумовских находилась в кабинете доктора Рубинштейна, явившись на плановый осмотр. Они сделали УЗИ и теперь, слегка нервничая, дожидались результатов, которые доктор почему-то сразу не огласил. Он хмыкал, задумчиво глядя вдаль и как будто собирался с силами, чтобы сообщить что-то не очень приятное. Первым потерял терпение Олег: — Вениамин Самуилович, что-то не так? Рубинштейн невнятно хрюкнул в ответ. К допросу подключился Серёжа: — Доктор, вы можете, в конце концов, объяснить что происходит? Поверьте, что ваше молчание только усугубляет ситуацию. От Сережиного рычания доктор очнулся и наконец-то заговорил своим профессиональным голосом, не забывая улыбаться во весь рот: — Все дело в том, уважаемые, что мы немного ошиблись, хотя, конечно, нашей вины здесь нет. Доктор замолчал, позволив супругам переварить услышанное. Олег, в недоумении, переспросил: — В смысле, ошиблись? Я что, не беременный? А кто тогда шевелится внутри? Суперглист? Доктор замотал головой, выражая явный протест: — Нет, нет, нет, вы конечно же беременный, и со сроком нет никаких ошибок. Просто, — доктор набрал побольше воздуха и на выдохе сообщил, — просто детей двое. Серёжа с Олегом уставились на Рубинштейна, пытаясь осознать новость и понять, чем им это грозит. Серёжа первым начал задавать наводящие вопросы: — Почему вы раньше ничего не сказали? Ведь половина срока уже прошла, неужели вы, опытный врач, ничего не заметили? Рубинштейн тяжело вздохнул: — Просто один ребенок, более крупный, закрывал обзор. Второй ребенок меньше, и, образно говоря, прятался за спиной первого. А теперь он немного высунулся и его стало видно. В голове Олега творилось нечто невообразимое. Он представлял как два зародыша (которых он вообразил этакими глазастыми инопланетянчиками) прячутся друг за дружку у него внутри, пихаясь и толкаясь, чтоб получше спрятаться. Когда тот, что поменьше, выглянув из-за спины того, что побольше показал Олегу «фак», тот нервно дернулся и схватился за бутылку с водой. Сделав пару глотков, решил что это не поможет и вылил остатки на голову. Серёжа, с тревогой наблюдавший за действиями супруга, не выдержал и зарычал на Рубинштейна: — Господи, доктор, дайте ему что-нибудь. Вы что, не видите, что у Олега стресс. И, схватив Олега за руку, начал поглаживать, приговаривая: — Олежа, успокойся, все хорошо, дорогой, я рядом, успокойся… Олег откинул голову на спинку дивана и заржал: — Серый, этот мелкий зародыш точно твоя копия. Это ж надо ухитриться — в животе, в ограниченом пространстве так заныкаться, что даже с ультразвуком не найти. Точно разведчиком будет. — Ну, тогда уж генералом ФСБ. Сам понимаешь, Волковы-Разумовские рядовыми не бывают. Повинуясь какому-то тайному сигналу от доктора в кабинет влетела медсестра со шприцем в руке. Олег отрицательно замотал головой: — Никаких уколов. Мне и так хорошо. Я просто как представил, что эти инопланетяне, ну, в смысле, которые дети, у меня в животе вытворяют… — и Олег провернул рукой в воздухе, предварительно отняв её у Сережи. Разумовский неуверенно уточнил: — Инопланетяне? То есть, ты считаешь наших детей пришельцами? — Ну, не настолько, — Олег подтянул поближе ещё одну бутылку воды. — Просто вспомни картинки младенцев в утробе — башка большая, ручки-ножки крохотные. И глаза огромные, ну, вылитые инопланетяне. — Ну и фантазия у тебя стала, дорогой — покачал головой Серёжа. — Ну, так я же теперь фикрайтер. А творчество очень сильно развивает фантазию. На этой счастливой ноте Волковы-Разумовские отправились домой, предварительно выслушав от Рубинштейна кучу ценных советов в свете изменившейся ситуации. Также им вручили результаты УЗИ, вместе со снимком и вечером они поиграли в увлекательную игру под названием «Найди на снимке спрятавшегося ребенка». Они вертели снимок и так, и сяк, рассматривали под разным ракурсом, но при этом тыкали в разные места, уверяя друг друга, что именно это тёмное пятнышко и есть голова их потеряшки. Ребенок на первом плане, по утверждению Рубинштейна, был мальчиком, а вот герой второго плана оставался неопознанным, ибо кроме головы ничего больше не показал. Олег с Серёжей в своих разговорах так и называли его разведчиком.***
Через несколько дней, когда новость о втором ребенке прижилась в голове и потеряла прелесть новизны, Серёжа подступил к Олегу с серьёзным разговором. Время он выбрал не совсем удачное, ибо Волков застопорился с очередным фанфиком и пребывал по этому поводу в мрачном настроении. Но, с другой стороны, время поджимало и Серёжа надялся на то, что благоразумие и реальный взгляд на жизнь ещё не покинули окончательно Олежину головушку. Поймав момент, когда Олег вернулся в реальный мир, он начал разговор: — Олежа, с тех пор, как я узнал о втором ребёнке, меня не покидает мысль, что нашу жизнь нужно срочно менять, ибо то, что мы прикидывали до этого, теперь не подходит. Олег встрепенулся и полностью вышел из мира творческих грез. Серёжа был реальностью, которую невозможно было игнорировать. — Да, я все понимаю. У тебя есть какие-то мысли на этот счет? — Да, есть. Прежде всего нам нужно купить дом побольше. — Дом? — Олег от удивления забыл обо всех своих творческих планах. — Ты предлагаешь сейчас заняться поиском дома, ремонтом, обстановкой и прочим кошмаром под названием переезд?! — Олежа, — Разумовский, памятуя о положении своего омеги, был мягок и терпелив. — Я согласен, что это кошмар, но какие у нас варианты? Детей будет двое, а детская только одна, и та переделанная из гостевой, а следовательно, небольшая. Нам срочно нужен дом побольше. В конце концов, я зарабатываю кучу денег, зачем нам ютиться в тесном домишке, если есть возможность разместиться с комфортом? Олег молчал, лихорадочно обдумывая сказанное альфой. Естественно, Серый был прав, но как только Олег представлял, сколько забот и хлопот свалится на его несчастную голову, ему становилось худо. Кроме этого, был ещё один момент, в котором Волков не сознавался даже сам себе. Став омегой, он стал сентиментальным и какая-то часть его души просто вопила о том, что нельзя расставаться с домом, где им с альфой было так хорошо, где были зачаты их дети. Прокашлявшись, Волков решил обосновать невозможность переезда: — Сереж, не думаю, что это хорошая идея. Я сейчас себя не очень хорошо чувствую, а с переездом столько возни. Дети, пока маленькие, и в одной комнате поместится. Разведчик, так вообще, где-нибудь в углу кровати заныкается, так и с фонарями не найдешь. Сережа предполагал нечто подобное и решил не отступать: — Почему ты не говоришь, что плохо себя чувствуешь? Давай тогда ты ляжешь в клинику или съездишь в санаторий, а я пока решу вопрос с переездом. Отдохнешь хорошенько и приедешь уже в новый дом. Олег, конечно, всё понимал и был со всем согласен, но как же не хотелось. И он решил быть откровенным: — Сереж, если честно, то мне жалко бросать этот дом. Здесь нам было так хорошо. И детей мы здесь заделали. Ну не могу я его бросить, даже ради супершикарного особняка с кучей прислуги. Разумовский умилился. Нет, умилился с большой буквы, у него даже глаза увлажнились от такого проявления омежьей сущности в Олеже. Запах альфы усилился, обволакивая омегу и призывая к спокойствию. — Дорогой, все решаемо. Если тебе так важно, давай не будем его продавать, пусть остаётся в качестве… Тут Серёжа остановился и призадумался — в качестве чего оставить дом. Но Олег, видимо в силу гормональных взрывов беременных, тут же сфонтанировал идею: — А давай мы здесь дачу сделаем. Ну, как положено, огород вскопаем, теплицу поставим, малину со смородиной разведем. Олег расчувствовался и, прижавщись к Сереже, продолжал мечтать: — Сделаем мангальную зону, будем шашлычки по выходным делать. Ну и грядку с зеленью обязательно, чтоб своя была. Будку для Абрека построим. И качели для детей. Серёжа был сугубо городским человеком, безо всяких этих дачно-огородных заморочек и поэтому, в первый момент, даже не сообразил что сказать. Видение, в котором Олег, с огромным животом, лопатой вскапывает газон, промелькнуло у него перед глазами и Разумовский даже головой замотал, пытаясь развидеть. Но лицо Волкова просто светилось неподдельным энтузиазмом и Серёжа вздохнул — помни, Разумовский, основной принцип — чем бы беременный не тешился, лишь бы не блевал. — Ладно, родной, переедем, наймем садовников и пусть работают. — Серый, да ты что! — Олег возмущенно выпутался из Сережиных объятий. — Какие садовники? Только своими руками, от стадии рассады и до получения урожая. В этом-то и смысл, чтобы всё сделать самому. Максимум, Алтан с Вадимом в качестве раб силы, пока я сам копать не могу. О, кстати, надо у Алтана гладиолусы попросить, у него точно сортовые есть. — Олежа, милый, — пытался воззвать к разуму омеги Серёжа. — Какие гладиолусы, на дворе конец июня. Даже я, человек далёкий от огородов знаю, что все посадки уже окончены. Кроме того, зачем у кого-то просить, если мы и сами заказать можем. — Зачем? — не успокаивался Олег. — Халява интереснее, а Алтан только к следующей весне и решит поделиться своими драгоценными цветочками, жмот этакий. Так что все правильно — готовь сани летом, а о луковицах договаривайся за год, чтобы потом было что сажать. Ну всё, мы с Абреком пойдем грядки планировать. И, довольный собой, Олег свистнул собаке, приглашая на прогулку. Сережа буквально взвыл: — Олег, подожди, прежде чем грядки планировать, надо вначале с новым домом вопрос решить. Олег неохотно сел обратно и нахмурился: — А какой здесь может быть вопрос? Покупаем да и всё. — Где покупаем? Здесь же или в другом месте? Олег задумался: — А дачи рядом с домом бывают? Насколько я знаю, на дачу на электричках ездят. У Разумовского сегодня был день видений — никакого хрустального шара не нужно. Он, как наяву, увидел тяжело беременного Олега с коробками с рассадой в обеих руках, с рюкзаком за спиной и собачьим поводком в зубах. Это кошмарное видение пыталось влезть в электричку, ухитряясь материться на всех и вся, не взирая на зажатый в зубах поводок. Серёжа вздрогнул и категорично заявил: — Пешие прогулки очень полезны для здоровья, поэтому дом покупаем здесь же. Не очень далеко. — Ничего не имею против, — бодро ответил Олег. — Прикидывай варианты, я потом гляну что и как. И он быстренько вымелся на улицу в сопровождении Абрека.
