Цикличность

      Удушливый запах прели, громкие голоса, раздающиеся с кухни, таракан, замерший на стене, а потом вдруг скрывшийся из поля зрения.       Я дома, совершенно равнодушно подумал Гера и наконец нашел в себе силы, чтобы встать.       Смотря невидящим взглядом на свешанные с кровати ноги, он стал внимательно вслушиваться в голоса за стеной. Громче всех звучал голос бабушки. Та снова кричала то ли его матери, то ли на его мать, и в крике ее слышалась злость и отдаленно – усталость. Уже который день они не унимались, и ведь из-за чего! Из-за какой-то посуды.       - Вот есть ты лентяйка, - тыча пальцем в свою дочь, причитала бабушка Геры пару дней назад. – Родила на свою голову!..       Осторожный взгляд Геры скользнул с бабушки на мать. Что от нее ожидать сейчас, думал он, надеясь на лучшее и готовясь к худшему.       - Отстань ты от меня, ради Бога!       Надя, мать Геры, вытерла руки о кухонное полотенце – которое, к слову, по какой-то совершенно непонятной для Геры причине никогда не было чистым, - и уже собиралась уйти с кухни, как вдруг в спину ей врезалось правдивое, а оттого еще более обидное.       - Дура ты, ой, дура, - махнув рукой, на выдохе сказала старушка. – Самой ниче не нужно, так хоть сына б пожалела, не заставляла бы в таком сраче жить! Ай, с тобой разговаривать то…       В этот момент Гера понял, что пора уходить. И не зря.       - Сука ты старая, долго ты будешь надо мной издеваться? Так тебе хочется меня в могилу свести поскорее, ты этого добьешься, еще как добьешься!..       Крики доносились до парня еще какое-то время, пока входная дверь не отрезала его от привычного ему мира. И только после того, как прохладный воздух коснулся его лица, ему вдруг стало окончательно спокойно. По-крайней мере, подумал Гера, этот кошмар ограничивается стенами этой бетонной клетки.       И вот сейчас, когда крики родных снова давили на Геру, как, собственно, и стены старой пятиэтажной хрущевки, он снова и снова прокручивал в голове последний разговор с Саней. Того парень с тех пор не видел, хотя и минула уже почти неделя, однако, это было и к лучшему: пока что Гера не успел разобраться, как же именно относиться к нему после той встречи, а ведь стоило бы уже это сделать, тем более, если учесть, что Дима не переставал беспокоиться за него все эти дни.       «Почему ты не приезжаешь? Что-то случилось? Я тебя обидел или снова этот конченный что-то тебе сказал? – все не унимался парень, пока Гера только и мог, что на все его вопросы отвечать коротким «нет»».       А что он еще мог сказать?       Тяжело вздохнув, парень все же поставил ноги на холодный пол, и теперь, когда никаких причин и дальше тянуть, как всегда говорит его бабушка, кота за яйца не было, он мог наконец сходить в душ и постараться окончательно решить, что делать дальше.       Саня был для него странным, чересчур напористым и резким, непредсказуемым и во многих моментах пугающим. Его внезапное желание сблизиться имело под собой что-то нехорошее, и Гера это чувствовал, хотя и не мог противостоять затеплившейся на задворках сознания надежде на…на что? Парень вдруг задумался, а чего, собственно, он сам хотел от Сани. В последнюю их встречу тот рассказал пару личных моментов, и они бы вряд ли нашли отклик в его душе, однако, так уж получилось, что было в них нечто такое, что перекликалось с его жизнью. Та реальность, в которой жил Саня - грязная, неправильная и безнадежная – была также и его реальностью, и было бы глупо отрицать тот факт, что именно это заставляло тянуться к новому знакомому, несмотря на вполне обоснованные страхи. Ведь раз уж на то пошло, Дима, при всем своем желании, никогда не смог бы понять его и его жизнь, живя в доме, полном любви, достатка и всех прочих благ, которых Гера был лишен с самого рождения.       В какой-то момент в небольшом помещении стало настолько душно, что Гера поспешил выключить воду и вылезти из ванны. Ступив босыми, мокрыми ногами на ледяную плитку, он сразу же закутался в полотенце и, пребывая все в таком же задумчивом состоянии, совершил непоправимую ошибку, а именно – посмотрелся в зеркало. Гера и без него прекрасно знал, что его корни снова отрасли и теперь уродливо контрастировали на фоне обесцвеченных волос; также он знал и то, что его синяки под глазами не то, что не уменьшились, но и наверняка стали больше и глубже, а взгляд так и остался взглядом жалкой побитой собаки. Смотреть на все это парню было настолько невыносимо, что он всегда старался отворачиваться от любых зеркальных поверхностей прежде, чем в них появится ненавистное отражение, но сегодня случилось то, что случилось – он все же взглянул на себя осторожным взглядом, и тут же пожалел об этом.       С таким даже дружить стыдно, не то, что встречаться, с черной тоской на сердце подумал Гера и тут же тряхнул головой. Ему вдруг стало страшно от своих же мыслей. В конце концов, почему он вообще подумал об этом? Неужели с Саней он хотел чего-то большего? Парень попытался отогнать странные мысли, только те, будто насмехаясь над ним, все кружили вокруг да около, сталкиваясь друг с другом, разлетаясь в разные стороны и снова сбиваясь в одну кучу. Прошло всего два года, этого мало, чертовски мало, билось в унисон мыслям о Сане в голове Геры. Он знал, что не готов ни к новым отношениям, ни к новым влюбленностям, а потому не хотел позволять себе даже думать о подобном. Схватив со стиральной машинки свои вещи, он, промерзший до самых косточек, наконец оделся и вышел из ванной.       На кухне к этому времени, подобно какому-нибудь смертоносному урагану, вовсю набирал силу очередной конфликт. Это Гера понял, даже не заходя на нее: крики были настолько громкими, что, казалось, даже их соседи по лестничной клетке могли слышать каждое слово до единого. Речь снова шла о бытовухе и всем из нее вытекающем, только теперь ни бабушка, ни мать уже не подбирали выражений и высказывались так, словно это было чем-то вроде нормы для всех, а не только для них.       - Да пошла ты к чертовой матери! Всю жизнь издевалась надо мной! Это из-за тебя я личную жизнь не построила, из-за тебя, сука!       За криком, сорвавшимся под конец на визг, последовал грохот, от которого Гера вздрогнул. В это время он сидел на полу в своей комнате, прислонившись спиной к кровати, и безотрывно смотрел в окно на голые ветки деревьев, которые хоть и тянулись к стеклу, но дотянуться до него не могли, как ни старались.       - Дура ты, Надя! Ду-ра! Набитая. Кто тебе мешал личную жизнь строить? Разве ж это моя вина, что ты никогда за собой ухаживать не умела? Сколько я тебе говорила, ты ж девочка, девушка, ну приведи себя в порядок! Посмотри, на кого ты сейчас похожа? Молодая еще, а такая страхолюдина! А ведь у тебя сын растет, смотрит на тебя!..       - Да отцепись ты от меня! Герка, Герка, все попрекаешь меня им, а сама то забыла, как заставила меня оставить его! Да у меня бы по-другому все сложилось, не будь его!       - Есть дура ты, бессовестная!..       Дальше Гера уже не слушал. Пошарив рукой под кроватью, он достал наушники и, сунув их в карман толстовки, вышел из комнаты в прихожую. Уже там он наспех надел кроссовки, кое-как попадая в рукава, натянул куртку и вылетел из квартиры, успев, впрочем, услышать летящее в спину: «Слыхал, Герка?..» бабушки.       Погода на улице снова удивляла своей переменчивостью: от снега, что все эти дни валил, не переставая, не осталось ни следа, а на смену ему пришел противный моросящий дождь. Накинув на голову совсем никудышный капюшон, Гера поспешил на электричку. Он знал, что сегодня Диму в салоне не застанет и только потому решился поехать. Он и сам не понимал, чего хотел от Сани – понимания, поддержки или молчаливого сочувствия, но почему-то все равно рвался к нему. Парень понимал, что ничего из этого он скорее всего не получит, однако, другого варианта у него все равно не было. Ему просто хотелось отвлечься от дома, уйти от голосов бабушки и матери, которые звучали у него в голове даже в те моменты, когда их рядом не было, а Дима, в отличие от Сани, все равно не смог бы его понять. Он не жил такой жизнью, какая была у них, и этим все сказано.       Доехав до нужной станции, Гера, как обычно, пошел по уже вдоль и поперек известному пути. Узкая дорожка среди густо посаженных деревьев, идущая вдоль автомобильной дороги, новостройки бизнес-класса, перемежающиеся со старыми, на глазах разваливающимися пятиэтажками вдоль проспекта, который составлял большую часть пути, небольшой парк с детской площадкой и аттракционами, на которых, впрочем, мало кто рискнул бы кататься из-за их уставшего внешнего вида, – все это парню было по своему дорого, ведь за последние два года он проходил по этому пути множество раз и каждый раз чувствовал при этом волнующее предвкушение долгожданного покоя, коего не находил ни дома, ни где бы то ни было еще.       Дошел до салона Гера быстро, но зайти вот так сразу не смог; минут десять он простоял на углу торгового ряда, пока все же не решился окончательно. Подойдя к стеклянной двери и заметив сидящего за ресепшном Саню, он почувствовал, как тяжело у него в груди забилось сердце, а уж что происходило с его руками, когда он открывал дверь, и говорить страшно!..       Геру Саня заметил не сразу – тот успел переступить порог магазина и закрыть за собой дверь, и только после этого взгляд парня наконец зацепился за хрупкую фигурку, дрожащую подобно осеннему листочку на ветру и жмущуюся на пороге магазина в нерешительности.       - Привет, мелкий, ты че здесь забыл? Димы нет сегодня.       Саня, казалось, был действительно удивлен внезапному визиту Геры. По-крайней мере, его широко раскрытые глаза, смотрящие на парня, как на диковинку, и застывшие над экраном телефона пальцы, до сих пор что-то печатавшие в нем, говорили именно об этом.       Гера хотел было ответить что-то в своем духе – короткое и емкое, но только он открыл было рот, как все слова застряли комом в его горле. Беспомощно хлопая глазами, он смотрел на Саню и молил Бога, чтобы только не заплакать прямо здесь и сейчас, ровно в тот момент, когда рядом с ним находился едва знакомый ему человек.       - У тебя все норм? – серьезно спросил Саня, выходя из-за ресепшена.       Гера лишь неуверенно кивнул, а затем закрыл лицо ладонями и задышал – тяжело и часто. По щекам его друг за другом катились слезы, и чувство стыда стало прожигать его насквозь. Не зная, что делать, он стал лихорадочно перебирать в голове возможные варианты выхода из этой глупой ситуации, как вдруг ощутил на своем плече тепло чужой ладони.       - Не плач, мелкий, - раздался тихий, спокойный голос. – Хуйня все это, прорвемся.       Еще сильнее сжав веки, Гера попытался глубоко вздохнуть и успокоиться. Чужая ладонь в это время покинула его плечо, но уже меньше, чем через минуту коснулась его спины.       - Не надо, - вяло и как-то совсем нехотя прошептал Гера, когда Саня притянул его к себе.       - Может ты и прав, - наконец сказал парень после недолгой паузы. – Клиенты вряд ли поймут происходящее правильно. Иди в подсобку, я пока перерыв повешу.       Саня как-то чересчур резко отстранился и вернулся обратно за ресепшен.       - Что-то не так? – спросил он, заметив растерянность в глазах парня.       Гера замялся и только спустя время ответил:       - Так.       И наконец, дождавшись, когда Саня введет код и откроет дверь, вошел внутрь подсобки. Вернулся обратно тот меньше, чем через минуту.       - Не знаю, смогу ли понять, что с тобой, учитывая, что ты так немногословен, но давай попробуем, - бросил он, небрежно плюхаясь на диван рядом с Герой. – Че произошло?       Гера все еще не понимал, стоит ли делиться с Саней чем-то настолько личным. Украдкой взглянув на него, он заметил, что его лицо не выражало ровным счетом ничего, и несмотря на то, что это насторожило его, все равно попытался подобрать правильные слова.        - Я…Не нужен. Лишний.       - Не нужен кому? – все также не меняясь в лице, спросил Саня, скрестив при этом руки на груди. Взгляд его, пристальный и оттого кажущийся тяжелым, был направлен на Геру.       - Семье, - сказал первое, что пришло в голову парень, а затем, чуть подумав, добавил: - Никому.       - А Дима?       Гера отвел взгляд в сторону и рассеянно скользнул им по подсобке, будто что-то в ее облике могло помочь ему с ответом.       - Не буду.       - Что «не буду»?       - Блять. – Гера вдруг почувствовал себя настолько глупо, что захотелось то ли закричать, то ли заплакать от собственного бессилия. Чтобы наконец подобрать правильные слова, ему понадобилось еще какое-то время. – Ему. Нужен.       - А, - коротко отозвался Саня. – Думаешь, что не будешь ему нужен потом? Что он найдет себе какую-нибудь девушку и поймет, что нахуй ему не упал какой-то там друг со своими проблемами?       На мгновение Гере показалось, что он ослышался – настолько резкими ему показались слова Сани. Переведя взгляд обратно на него, он с удивлением отметил, что его лицо все также не выражало как-либо эмоций.       - Ну так что, мелкий?       Прикусив губу, Гера еще какое-то время молчал, а затем неожиданно спокойно ответил:       - Да. Это.       - Ну так и будет, - как ни в чем не бывало ответил Саня и пожал плечами. – Друзья вообще редко остаются друзьями в более зрелом возрасте. Семья, дети, кредиты и все такое – там уже не до того, чтобы бегать друг за другом хвостиком и плакаться в дружеское плечо о своей хуевой жизни. Для этого и отношения сойдут.       Слова Сани задели Геру за живое и он, не отдавая отчета своим действиям, резко поднялся с дивана и направился было в сторону двери, как вдруг почувствовал чужую руку на своем запястье.       - Ну и куда ты ломанулся? – Саня поднялся со своего места вслед за Герой и, отпустив его руку, встал перед ним, преграждая ему путь. В этот момент разница в росте ощущалась парнем еще сильнее – Саня был выше его на полторы головы и из-за этого словно нависал над ним. – Я же правду говорю. Можешь не верить мне, но рано или поздно ты поймешь, что я прав. Или уже понял.       - Отвали.       - Не злись. Лучше скажи мне – пойдешь сегодня со мной гулять?       Гера задумчиво и при этом недоверчиво посмотрел на Саню. Покачав головой, он попытался обойти его со стороны, чтобы наконец выйти из душного помещения, в котором резко стало нечем дышать, но тот снова коснулся его плеча.       - Да хорош, пошли. – Парень заискивающе наклонил голову и мягко улыбнулся. – Может, именно я стану тем человеком, которому ты будешь нужен. Разве не здорово найти в этом мире, полном одиночества, родную душу?       Слова Сани казались Гере сплошь пропитанными фальшью, но даже несмотря на это он вдруг задумался. Может, стоило дать ему шанс? С одной стороны, это было глупо и безрассудно, с другой же – у него, Геры, не было никого, кроме Димы, и слова Сани о том, что рано или поздно тот оставит его, лишь подливали масла в огонь, вынуждая его искать какие-то варианты. Когда-то он уже остался один и вряд ли смог бы снова найти в себе силы жить без близкого человека рядом.       - Ладно, - наконец сказал он, ощутив при этом, как что-то внутри всеми силами сопротивляется его решению. – Пойдем.       - Ну и отлично. Тогда я зайду за тобой после работы.       Это Саня сказал, уже направляясь в сторону двери. Так и не взяв в толк, что же на самом деле сейчас произошло, Гера продолжал стоять на месте, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.       - Далеко. Ну… - Слова путались между собой, не хотя складываться во что-то более-менее сносное, и от этого Гера вновь стал злиться на самого себя. Ну почему я такой, в отчаянии подумал он, пытаясь лихорадочно распутать клубок из различных слов, что приходили ему на ум.       - Далеко живешь?       Испытав облегчение от того, что ему поняли правильно, Гера живо закивал головой.       - Ну и похуй, - сказал Саня, пожимая плечами. – Ты как, сообщения также коряво пишешь, как и говоришь? Да ладно, не смотри на меня так, я же из лучших побуждений, - добавил он после того, как в него прилетел гневный взгляд парня. – Если что, скинь мне просто геолокацию на карте, а там я уже разберусь че и как доехать.       Уже на выходе из салона Гера еще раз взглянул на Саню, что вернулся обратно за ресепшен с телефоном в руках. Тот, будто чувствуя это, оторвал взгляд от экрана и поднял его на парня. Улыбка растеклась по его лицу, а в воздухе, в прощальном жесте, махнула его рука. Все было совершенно обычно и непримечательно, однако Гере вдруг стало не по себе, а всему виной стали глаза Сани – пустые, ничего не выражающие, они будто застыли на Гере, который едва не споткнулся, торопясь скорее выйти из душного салона.