Криминалистика

Раздражение

      Когда он вошел, она почувствовала слишком многое сразу. Удивление и злость, уступающие неконтролируемой панике. Что он здесь делает? Не дай Бог он…       — Здравствуйте, уважаемые студенты. Для начала представлюсь. Меня зовут Евгений Александрович Соколовский, и я ваш новый преподаватель.

***

      Горячий шоколад из автомата отвратителен. Приторная жижа с дешевыми ароматизаторами — этим он был по факту, так же ощущался на вкус.       Почти три года назад Ане посчастливилось побывать в Австрии. Солнечная осень, прекрасная архитектура и удивительная кухня быстро помогли девушке оправиться от напряженного жизненного периода. Аня любила сладкое, и успела оценить все возможные десерты в радиусе трех кварталов от ее отеля, но среди всего кондитерского великолепия больше всего ей в душу запала маленькая чашечка густого, насыщенного, до безумия ароматного горячего шоколада, выпитая на открытой террасе одного из множества милых ресторанчиков в сердце старой Вены.       Сейчас тот удивительный момент казался далеким сном. Зима в Петербурге отчаянно не хотела сдавать свои позиции и боролась до последнего. Особенно мерзко ощущались типично февральские перепады температуры, благодаря которым весь город превращался в огромную лужу или в травмоопасный каток. Но ни это, ни ледяной, пронизывающий до костей ветер с набережной не раздражали девушку так, как мизерная продолжительность светового дня. Когда находишься в темноте шестнадцать часов в сутки, теряется всякое ощущение времени, да и жизни в целом.       Анна Астахова, студентка третьего курса юридического факультета отчаянно зевает, направляясь к нужной аудитории, и ненавидит эту жизнь. Утро не задалось с самого начала, но даже так первый день семестра, как возможность вырваться из одиночества своей квартиры и наконец отвлечься от тяжелых мыслей, способствует вполне сносному настроению.        И это утро, несомненно, стало бы куда приятнее, если бы поблизости наконец мелькнула некая блондинистая голова. К несчастью, номер той, кого она пыталась обнаружить в толпе студентов, уже высвечивается на дисплее вибрирующего айфона.       — Я проспала! — голос в динамике глухой и далекий, видимо разговор поставлен на громкую связь, пока хозяйка телефона судорожно пытается собраться.       — Твою мать, Лида, сегодня буквально первый учебный день, — Аня устало вздыхает и прикрывает глаза.       — Я знаю, знаю, прикрой пожалуйста…       — Здорово, наверное, дружить со старостой, да? — усмехается девушка, отпивая очередной глоток из одноразового стаканчика, и дает мерзкому какао самый последний шанс.       — Прости, с меня что-нибудь вкусное, буду ко второй — бросает Лида и прерывает звонок.       Аня качает головой и наконец заходит в аудиторию. Скривившись, она выбрасывает почти полный стаканчик в мусорку. Каждый раз Астахова надеется, что чертова жтжа окажется не так плоха, но каждый раз как будто становится только хуже.        Оставив на преподавательском столе журнал посещаемости, она занимает свое любимое место, подальше от первых парт. Продолжая зевать, но стараясь делать это не слишком часто и откровенно, девушка перекидывается репликами с одногруппниками, которые обмениваются новостями и впечатлениями от прошедших пересдач. К счастью, никто особо не интересуется подробностями ее времяпрепровождения, удовлетворившись нервным «каникулы прошли хорошо», да еще и брошенным с таким видом, что лишние вопросы задавать — себе дороже.       На самом деле зимние праздники прошли отвратно, и последний месяц был одним из худших в ее жизни. Впрочем, расставание — это всегда неприятно, в той или иной степени. В этот раз больно было очень. Погрузившись в невеселые воспоминания, Аня засматривается на поверхность двери, как вдруг ее задумчивое состояние нарушается возникшей в проходе фигурой. Зацепившись взглядом за мужские ботинки и строгие черные брюки, девушка медленно поднимает глаза.       Когда он входит в кабинет, она чувствует слишком многое сразу. Удивление и злость, неконтролируемая паника. Что он здесь делает? Не дай Бог он…       — Здравствуйте, уважаемые студенты. Для начала представлюсь: меня зовут Евгений Александрович Соколовский, и я ваш новый преподаватель.       За те шесть секунд, что он говорит, в голове Анны Астаховой проносится несколько десятков мыслей, половина из которых - вопросы, а вторая половина — ругательства. Но в сухом остатке все, что она думает по этому поводу, охарактеризовывается одним-единственным, потрясающе емким словом.       Блять.       Судя по ошарашенным взглядам одногруппников, девушка произносит его вслух.       — Прошу прощения? —мужчина недовольно осматривает аудиторию, в попытке вычислить говорившего.       И вот его взгляд скользит по Ане, не задержавшись, и переходит на других студентов. Девушка неслышно выдыхает, надеясь выкроить хоть немного времени на осмысление происходящего, но тут же снова встречается с его взглядом, и на этот раз мужчина смотрит прямо на нее. Замешательство быстро мелькает на его лице, а в следующую секунду он едва заметно ухмыляется, зло сощурив глаза. Аня смотрит в ответ, высоко подняв подбородок, скрывает сжатые до побеления кулаки под партой. Балансируя на грани нервного срыва, она едва заставляет себя оставаться на месте, вместо того, чтобы покинуть кабинет и направиться прямиком в деканат, забирать свои документы и отчисляться из этого гребаного универа. Вынуждать ее находиться с Соколовским в одном здании, не говоря уж о том, чтобы сделать его преподавателем в ее группе — это представляется девушке чистым садизмом со стороны администрации и в принципе насмешкой Вселенной, тут уж как посмотреть.       — Что ж, нет так нет. Как я уже сказал, с этого момента я буду вам преподавать дисциплину «Криминалистика», —оперевшись бедром на стол и скрестив руки на груди, продолжает вещать Соколовский, равнодушно разглядывая студентов, — мы с вами будем встречаться в этой аудитории дважды в неделю, после чего летом вы сдадите или не сдадите мне зачет.       Вверх поднимается рука отличника с первой парты.       — То есть курс рассчитан на полгода?       Аня в буквальном смысле молится на положительный ответ.       — Нет, предмет идет год, и следующей зимой нас с вами ожидает экзамен.        Но сегодня определенно не ее день.       Следующие минут десять проходят для девушки словно в тумане, пока она лихорадочно пытается взять себя в руки, прекратить психовать и сообразить, как теперь ей стоит себя вести. Проходящее обсуждение важных организационных вопросов для нее не информативнее белого шума, и прострация успешно продлилась бы еще долгое время, если бы новоиспеченный препод не решил так некстати напомнить Ане о ее прямых обязанностях.       — … список необходимой литературы я похоже вышлю вам через старосту. К слову, кто в вашей группе староста? Мне нужна электронная почта, номер телефона и домашний адрес.       Все взгляды вновь устремляются к Ане, и ей наконец приходиться встать.       — О, вот значит как…— бормочет Соколовский, и невинно продолжает. — Что ж, госпожа староста, представьтесь, пожалуйста.       И Аня снова впадает в ступор. Он собирается делать вид, что они не знакомы? С другой стороны, в этом действительно есть смысл, ведь так будет гораздо проще, и, возможно, со временем они смогут адекватно взаимодействовать в рамках учебных вопросов, и в принципе…       — Девушка, мне долго еще ждать или вы все же соблаговолите назвать свое имя и фамилию? Я начинаю сомневаться в Вашей компетенции, — иронично выгибает бровь преподаватель.       С таким трудом достигнутое спокойствие быстро засматривается.       — Анна Астахова, — раздраженно выплевывает девушка.       — Отлично, я наблюдаю некий прогресс. После занятия подойдите ко мне, я запишу ваши контакты. А пока садитесь, — и он отворачивается, возвращая свое внимание заинтересованным девушкам на первых партах.       Тело словно отказывается подчиняться любому приказу, даже такому безобидному. Пересилив себя, Аня медленно опускается на место. Ей до чертиков не хочется подходить к нему и вообще с ним разговаривать. Старые обиды грызли внутри, и его издевательское поведение не способствовало доброжелательному отношению. Как у него совести хватает так на нее смотреть и так с ней разговаривать. От этой мысли захотелось себя стукнуть. Евгений Соколовский и совесть? Имел он ее. Ну, совесть. А ведь он мог бы хотя бы попытаться изобразить спокойную доброжелательность, которая и ожидается от университетского преподавателя. Теперь же, преодолев первую волну шока и чего-то, опасно граничащего с ненавистью, Аня Астахова сосредоточенно разрабатывала новую стратегию их общения. К сожалению пока превалировало желание его оскорбить и послать, припомнив все хорошее. Однако, им придется держать нейтралитет, это ясного требовали обстоятельства. Возможно, еще не поздно перевестись во вторую группу, у них должен быть другой преподаватель, с успеваемостью у нее все в порядке, и деканат…       — Анна, вы нас совсем не слушаете, верно? — вкрадчиво интересуется Соколовский.       — Верно, — на автомате вылетает у девушки, прежде, чем она осознает ответ. По привычке хочется извиниться, но какого черта она должна перед ним еще и извиняться. Он, конечно, преподаватель, но все же…       — Что ж, честность не порок, а большое счастье, — улыбается он, вот только в глазах был ледяной холод, отчего девушка невольно взлрагивает.       — Тебе-то, блять, откуда это знать— шепчет Аня, снова не уследив за языком. К счастью, он либо не слышит, либо мудро игнтрирует.       — Анна, я уже изнемогаю от желания получить журнал или список вашей группы.       — Перед парой я положила его Вам на стол, —Девушка наконец смогла подавить очередной приступ раздражения и детское желание огрызаться на каждое его слово, и старается отвечать как можно более спокойно.       — Разве? Тогда прошу запомнить, что подобного рода документы я требую вручать мне лично в руки перед началом занятия, — девушка закатывает глаза и собирается опуститься на место, однако он продолжает. —Будьте добры, выйдете сюда, и давайте мы потренируем Вашу мышечную память.       Он определенно издевается над ней, и делает это весьма откровенно. По его лицу видно, как он наслаждается ее реакцией и тем, как девушка сжимает кулачки, отчаянно желая его придушить. Аня глубоко вздыхает и направляется к преподавательскому столу.       — Пожалуйста, Евгений Александрович, — она протягивает ему злосчастный журнал, язвительно улыбаясь. Сколько ненависти в ней сейчас, от тугого комка эмоций неприятно подташнивает.       — Премного благодарен, можете возвращаться на своем место, — насмешливо кланяется Соколовский, всем своим видом демонстрируя, как он наслаждается этим гребаным цирком.       — Пожалуй, обойдусь.       Терпение девушки дает трещину, и, боясь взорваться прямо здесь и сейчас, она разворачивается на 180 градусов и выходит из аудитории, хлопая дверью чуть громче, чем стоило бы.       Аня и сама толком не понимает, откуда взялась такая бурная реакция, и с каких пор она не может себя контролировать. Но его появление, очень неприятное само по себе, кадры из прошлого, которые он провоцировал, и его абсолютно неуважительное поведение к ней в совокупности давали так много различных негативных эмоций, что девушка просто не в состоянии справиться с этим. И сейчас, откровенно говоря, ей уже наплевать. И жалеет она только о том, что не подумала захватить из дома пачку сигарет.       До конца пары остается еще минут тридцать, и девушка решает написать одногруппнице с просьбой забрать оставшиеся в аудитории вещи. Время тянется бесконечно долго, мысли бегают по кругу, одна неприятнее другой. Постепенно просыпается стыд за неподобающее хорошей студентке поведение. Наконец, дверь в конце холла отворяется, и студенты покидают кабинет. Подходит Настя, увы, с пустыми руками.       — Ань, прости, Соколовский заметил и не разрешил забрать твои вещи. Велел тебе вернуться и объясниться. И он все еще хочет твои данные, сильно приглянулась ты ему похоже, —виновато пожимает плечами одногруппница и ушла.       Меньше всего на свете Ане хочется с ним сейчас встречаться, но, очевидно, выбора нет. Решив разобраться с этим абсурдом как можно быстрее, девушка стремительно шагает к аудитории. Без стука распахнув дверь, она походит к преподавательскому столу и выжидающе смотрит на Соколовского, демонстративно сложив руки на груди. Мужчина встает, обходит ее, и бедром прислоняется к поверхности стола, принимая излюбленную позу.       — Ну и? — раздраженно рявкает девушка, чувствуя себя неуютно от того, что приходится смотреть на него снизу вверх.       — Девушка, что за вопиющее нарушение субординации? Вы разговариваете со своим преподавателем. Более того, вы — староста, и просто обязаны подавать хороший пример однокурсникам! Напомните-ка мне Ваше имя.       Аня глубоко вздыхает, пытаясь унять злость, но в конечном итоге сопротивление уже абсолютно бесполезно.       — Блять, Женя, кончай ломать комедию, — закатывает глаза девушка, — какого хера ты здесь забыл?