сопротивление

Рита «привет, Кис. сегодня в нашем клубе тусовка, придете? пишу Мелу, но он не отвечает((»

Кислов

«и поэтому ты решила написать мне? посмотрим. я спрошу. »

      именно с таких сообщений началось ранее утро парня. только открыв слипающиеся веки, Кислову пришло уведомление на телефон и он сразу же разблокировал устройство, предполагая, что там может быть что-то важное. посмотрев на часы, что висели напротив дивана прямо над дверью в комнату, парень немного опешил. 12:24. идти в школу, очевидно, смысла уже мало. из-за отсутствия дома матери, Кислов проспал все свои будильники и, собственно, уроки. у него был максимально нарушен режим сна. он десятки раз просыпался ночами и мог пару часиков посидеть в телефоне среди ночи. всегда утром его будила единственная женщина в доме. еще десять минут юноша в кровати приходил в себя, зевал, подтягивался, пытался снова уснуть. после этих действий и принятия того факта, что больше он не поспит, Кислов скинул с себя пуховое одеяло и холодок прошелся по его телу, вслед за которым побежала стая мурашек.        ничто не может так пробудить, как душ с утра. правда время было уже обеденное. встав под горячие струи проточной воды, парень глубоко вдохнул, загоняя в нос горячий пар. такая же горячая вода обжигала его грудную клетку. с закрытыми, от удовольствия, глазами парень потянулся к полке, дабы нащупать свой гель для душа с ароматом свежести и ментола. этот аромат разнесся по всей ванной комнате, ударив в нос. все время, проведенное в душе, можно назвать блаженством. смывать с себя остатки трудного дня, уверен парень, любит каждый.        натянув на себя пижамные штаны, темноволосый вышел с ванной и пошел прямиком на кухню. конечно, готового завтрака он и не ожидал увидеть на столе, так как мать в отъезде, но капля огорчения все же проникла внутрь юноши, заставляя горько улыбнуться. спасала вчерашняя шарлотка, что приготовила его мама, и чай. совсем не этого сейчас хотелось отведать, но лень и неумение готовить так и шептали: «не смей прикасаться к сковороде»        пока Кислов трапезничал, он параллельно вел переписку с Мелениным:

Киса

«тебе там Ритка писала про тусовку какую-то. че динамишь девченку?»

       Мел «не динамлю я ее. просто думаю пока что.»

Киса

«да че думать мел? надо идти! прикинь сколько там девченок будет. Анжелка твоя инфа сотка идет!»

      Мел «ну не знаю кис. думаешь пойдет?»

Киса

«ты бля ее видел? конечно пойдет. нет, она побежит! всё встречаемся у школы в 9»

       а ведь Меленина долго уговаривать и не пришлось. единственное, что всегда раздражало Кислова, так это старый Зуев, который говорит, что за всю свою долгую жизнь насмотрелся на пьяных пиздюков, будучи на несколько лет старше. и нудный Хэнк, который очень редко куда-то ходил. он объясняет, что причиной этому служит вечная усталость и желание выспаться на выходных. но, подсказывает что-то, что верной причиной его отсутствия на подобного рода мероприятиях служит не усталость, а глава семьи в ментовской форме.        но прежде чем начать заниматься суетливыми сборами на очередную тусовку, парню нужно закончить одно важное для него дело. достав со шкафа первую попавшуюся кофту и джинсы, парень натянул их на себя, обулся, вылетел с подъезда и направился в соседний микрорайон.        самый неприметный дом и неприметный подъезд был местом встречи Кислова и его постоянного покупателя. опираясь на подоконник последнего этажа, Кислов чиркал зажигалкой, наблюдая в окно за зеленоволосым парнем, что уже подходил к подъезду. эхо его шагов доносилось снизу и становилось все более отчетливым.        — ну как оно? — спросил Киса у уже поднявшегося на этаж знакомого.        — здарова, — они пожали друг другу руки, тем самым Кислов передал ему небольшой сверток с заказанным веществом.        — ставчик получше предыдущего, — отметил парень.        — тот тоже был крутой, — зеленоволосый улыбнулся, отдал Кислову несколько тысячных купюр и, прощаясь, начал спускаться вниз по лестнице, прямиком к выходу.        — слышь, Серый, только через черный выходи. не надо, сука, старух своей зеленкой троллить.        — окей, давай, Кислый, пока. — и зеленоволосый уверенно вышел через черный.        Кислов ухмыльнулся и повернулся к окну, чтоб покурить. в один момент его сердце ёкнуло, а дыхание перехватило. это тот момент, когда в пыльном окне он увидел знакомую полицейскую машину. бежал по лестничным пролетом он со скоростью света, как казалось, но ее не хватило для того, чтоб успеть убежать. подбегая к черному выходу, дверь в подъезд распахнулась и в него зашел мужчина в форме. быстро развернувшись, Кислов побежал к главному выходу, но и этот побег оказался неудачным, ведь прибежал он прямиком в руки Константина Анатольевича, что схватил его за воротник куртки и прижал к стене.        — а-а-а, Константин Анатольевич, здрасте, — в попыхах произнес прижатый к стене Кислов, натянув на себя улыбку.        — здрасте-здрасте.        — товарищ майор, нам с вами? — с глубины подъезда эхом раздался незнакомый ментовской голос.        — да не, ребят, продолжайте по точкам, как наметили. я с этим сам разберусь. — все продолжал держать Кислова за воротник Хенкин старший.        — там бабули с зелеными волосами видели. — говорил все тот же голос с темноты сырого помещения.        — ну и че ты мне начинаешь? фиксируй, блять, зеленые, красные, голубые. всех опроси! — в ответ Хенкин услышал положительный ответ и начал выводить Кислова из подъезда, — пойдем. — он сжал парня за рукав куртки, от чего тот стал рыпаться, идя прямо к ментовской машине.       уже знакомый запах старого салона ударил в нос и сильный хлопок двери чуть не оглушил Кислова. Отец Бори сел за руль и, смотря через лобовое прямо на подъезд, где только что в очередной раз словил лучшего друга своего сына, стал говорить:        — из карманов на сидения все выложил, быстро.        — я, Константин Анатольевич, вообще случайно тут, — пытался оправдать себя Кислов, выкладывая совсем неприметные вещи с карманов большой теплой куртки.        — ты, говно сраное. я тебя месяц назад отпустил, сучья падаль, — Хенкин старший уже начинал закипать, смотря на юношу, который, как нарочно, вытаскивает из карманов все очень медленно, — ты у меня, козлина обрыганная, на карачках вот здесь ползал, клялся, что никогда больше..        — да я б никогда, — влез Кислов, что окончательно подорвало нервы Хенкина.        — ты, говно, рот свой закрой поганый! я теперь тут говорю, понял меня?! — Кислов опешил от криков майора, потупив взгляд в пол. то ли ему действительно стало стыдно за свои очередные действия, то ли он просто сделал вид, чтоб Хенкин как можно быстрее отпустил его, непонятно. но если последнее действительно правда, то можно с уверенностью сказать, что Кислов — замечательный актер.        глубоко вдохнув, Хенкин старший повернул ключ зажигания и завел машину. они тронулись с места. Кислов обдумывал все свои действия и пытался представить, что сейчас ему будет, насколько сильно будет орать Константин Анатольевич, насколько скоро он расскажет об этом матери и сколько еще раз он будет твердить своему сыну «не общайся с Кисловым. чтоб я больше никогда тебя с ним не видел!»        в тишине двое едут по сырым улицам приморского городка. Кислов разглядывает через окно весенние пейзажи города и как подростки беззаботно гуляют, пока тот едет в ментовской машине, как предполагал Ваня, домой к Хенкиным. но.. вовремя он заметил, что они проехали знакомый поворот во двор, где живет его друг.        — а мы развет не к вам? — с неким недоумением спрашивал Кислов, получив в ответ лишь напряженное молчание. парень, бегая глазами по салону, стал складывать в глове некий пазл, аккуратно собирая каждую деталь. любая мысль в голове Кислова могла быть подсказкой. его осенило.        — блин, ну зачем, Константин Анатольевич? — закатил глаза уже разнервничавшийся парень, — ну она то тут при чем? тем более, ее в городе нет. она в Москве. — темноволосый понял, что Константин Анатольевич решил отвезти его прямо к матери на работу. за ее состояние он очень волновался, ведь буквально недавно им приходилось ездить в участок вместе с ней, где он дал клятву, что к наркотикам больше никогда не притронется и продавать их тоже не будет.        — хм, как это в Москве? — майор припарковался на обочине и вопросительно взглянул на паникующего и реально переживающего Кислова.        — ну вот так! послали ее работать на съемочной площадке. что теперь делать будем?        — интересно-интересно.. ничего, Иван. повезу тебя домой. радуйся бесплатному такси. — Хенкин снова выехал на проезжую часть, развернулся и поехал в сторону дома Кисловых.        — давайте сами разберемся, а? мать трогать не будем. она ни в чем не виновата. — по прежнему переживал Ваня.        — будем, Вань, — Хенкин кинул взгляд на юношу через зеркало, — она должна знать. ждите в понедельник.        — да черт! — Кислов сжал кулаки до побеления костяшек и ударил в переднее сидение, на котором, благо, никто не сидел.        — Кислов, тише будь. так и машину мне разгромишь. — по грязным лужам они подъехали к подъезду. Иван отрезал быстрое «до встречи» и покинул авто, громко хлопнув дверью.        — Хенкин, сука! — захлопнулась входная дверь в квартиру. настроение было испорчено. скинув с себя куртку и обувь, пылающий от злости Кислов прошел на кухню. казалось, что вот вот и с его ушей и носа пойдет пар. парень очень тяжело дышал и был максимально зол. в глубине души он, конечно, понимал, что сам жестко провинился, что он был виноват, но он ведь никогда это не признает не у себя в голове, не, тем более, при ком-то другом. он ведь и вслух этого не произнесет. слишком гордый парень, в котором конкретно играет юношеский максимализм.        чтоб сбавить свой пыл и хоть немного расслабиться Кислов из самого дальнего ящика кухни достал наполовину выпитую бутылку старого коньяка. мать хранила ее и иногда, по ее мнению особым случаям, могла выпить 100 грамм. коричневатая жидкость влилась в стакан, наполняя ровно половину, а через несколько секунд обожгла горло. парень зажмурился и выдохнул весь воздух, что оставался в его легких. он не был фанатом крепких напитков, в основном пил пиво, шампанское и вино, а быть честным, то чаще его состоянием владел далеко не алкоголь. но когда приходилось, парень готов был выпить все, что предложат с наличием градуса.        алкоголь дал в голову, что Кислов просто решил прикрыть глаза и полежать на диване, но все мы знаем, что так не бывает, и обязательно человек, который так сделает, уснет. и его это не обошло стороной. спустя пять минут таких валяний на мягком диване под пледом Кислов уснул и видел сладкий сон.

***

       сквозь сон, что был так приятен, послышалась вибрация. телефон подавал сигналы о пропущенных вызовах и с каждыми минутами вибрации становились всё настойчивее.        — да.. — поднял трубку Кислов, даже не удосужившись взглянуть, кто нарушил его сонную идиллию.        — Кис, я все понимаю, но я стою под твоей дверью минут 7, — говорил голос друга на том конце трубки.        — а че ты тут делаешь?        — а ты время видел? — с ноткой стеба посмеялся Меленин. Киса поднял взгляд на настенные часы 21:27 и, обронив пару матерных выражений, подскочил и открыл дверь другу.        — пиздец я поспать прилег, — Кислов пожал руку Мелу и пригласил войти в свою комнату.        — устал от чего-то? тебя ж даже в школе не было.        — да была хуйня одна.. ну ладно, дай мне 10 минут.        зайдя в ванную, парень быстро стянул с сушилки серую рубашку из льна и те самые брюки, которые в прошлый раз преподнесли ему маленький приятный бонус. там же он оделся, и после этого стал умываться и чистить зубы. смочив ладони водой Кислов немного взъерошил свои волосы,тем самым укладывая кудри в не очень опрятную и слегка пушистую прическу. зайдя обратно в комнату, он словил на себе удивленный взгляд друга, что сидел на его кровати и листал комиксы, которые нашел на прикроватной тумбе Кислова.        — будто на очередное свидание собрался, котенок, — подстебал друга Меленин, за что поймал лицом свой же шарф.        — пошел ты, — во все 32 улыбнулся Кислов и, подойдя к полке и взяв парфюм, нанес пару ароматных брызг прямо на льняную рубашку, на которой остались мокрые пятнышки, что скоро высохнут. немного приклонив голову, он позвал Мела в прихожую, так как время уже поджимало.        парни вышли с подъезда, обходя отвратительную весеннюю слякоть, вдыхая в себя свежий влажный воздух и поджигая вишневую и ванильную сигареты. у ребят был определенно разный вкус. они в принципе были очень разными. Меленин меланхолик, романтизирует все вокруг, любит туалетную поэзию, классическую музыку и танцевать на крыше своего дома почти каждое утро. Кислов же неуравновешенный холерик, безудержный и подвижный, бывает очень агрессивен и часто может срываться на близких, о чем быстро жалеет. всех он цепляет своей харизмой и Кислов этим активно пользуется.

***

       клубы далеко не сигаретного дыма выходили с легких парня, преодолевая препятствие из искусанных губ и вырывались прямо в окружающую его атмосферу. юноша сидел на ступенях у клуба, протягивая ядовитый дым косяка через легкие, которые он старательно обжигает и рвется обратно наружу. смочив горло каким-то коктейлем, что ему намешали на баре, он выкинул окурок и пустой стаканчик в урну и пошел обратно в клуб, чтоб найти своего друга, который, как можно было догадаться сразу, пошел выяснять отношения с Анжелой.        громкая музыка глушит парня. не только от ее действительной громкости, но и от действия веществ на Кислова.        — ты че, уже накурился? — трезвый голос друга заставляет его обернуться. перед ним стоял трезвый, как стекло, Меленин и разглядывал зрачки.        — да, день не легкий, сука, был. — увернувшись от настойчивого друга, отрезал Кислов и, заприметив в другом конце танцпола Ритку, подмигнул другу и целенаправленно пошел к ней.        девушка уже и сама была не в состоянии соображать и мыслить полностью адекватно. и то, что с ней в танце слился Кислов, ее никак не насторожило, а даже наоборот, она ему подыгрывала. парень плавно проходился кончиками пальцев по ребрам девушки в коротком топе. она же крутила бедрами под такт музыке и плавно передвигала руками по груди парня, разглаживая по его телу льняную рубашку. стоило парню развеять помутнение в глазах и пару секунд пошарить глазами по танцполу, он слегка удивился и, ухмыльнувшись и показав свои белоснежные зубы, отошел от девушки, что уже жила танцем с Кисловым, направился в сторону новой белокурой цели.