сопротивление

             — Ваня, я на работу, не проспи школу! — крикнула мать, вырвав юношу из царства Морфея. буркнув в ответ, он снова закрыл глаза, прижимая к себе белокурую девчонку. комната наполнялась свежим весенним воздухом из-за открытого окна в комнате Кислова. звуки машин и пение ранних птиц пробирались в помещение и ласкали уши обоих.        как вообще могло получиться, что Кислов стал так много времени проводить с этой девчонкой? с той, что сначала ему помогла, а потом динамила. ему нравилась ее компания.        глаза девушки приоткрылись и моментально были ослеплены солнечным лучом, что был нацелен прямо на лица этих двоих. потерев глаза и потянувшись, синие океаны метнули взгляд на Кислова, что приоткрыв рот, сопел, морщился и обнимал Марту за тонкую талию. разблокировав экран телефона, она посмотрела на время и впала в ступор. первый урок был благополучно пропущен. упав обратно на подушку и тяжело вздохнув, белокурая принялась рассматривать комнату парня, дабы хоть чем-то себя развлечь.        мысли о вчерашнем инциденте снова прокрались в голову милой спасительнице, заставляя ее накручивать себе всякую чушь все больше и больше. сказать, что ей было стыдно? да, было. было стыдно и неловко за слезы, что она проливала перед ним, стыдно за внешний вид, в котором он ее застал и стыдно за то, что дала слабину перед ним. всегда у всех в глазах она была сильной и характерной девчонкой, которая не даст себя в обиду. но, периодически, дома случались бытовые конфликты, в разгар которых ее отец начинал сравнивать ее с матерью, а мать — больная тема для белокурой. поэтому все свои эмоции Марта выписывала в старый блокнот с потемневшими кофейного цвета страницами или выплакивала все в подушку. только так. говорить об этом она никому не могла. часто ее одноклассники называли девушку неприступной крепостью, когда в очередной раз она им отказывала. да, возможно так и было, и есть, и будет. детство.        голод, все таки, дает о себе знать неприятной вибрацией и громким урчанием в животе. будить Кислова она не стала. нарушать эту идиллию ни капли не хотелось, ведь парень выглядел как настоящий котенок, сладко сопевший и укутанный в теплый плед. поэтому, аккуратно убрав с себя тяжелую мужскую руку, девушка поднялась с кровати и, потянувшись, вышла с комнаты, прикрыв за собой дверь.        мурашки ступили по телу от гуляющего по квартире сквозняка. пройдя босыми ногами на кухню, девушка прикрыла окно и осмотрела комнату. небольшой стол, холодильник, мойка, плита и неимоверно красивые кухонные полки. в холодильнике Марта нашла блинчики, что вчера приносил ей Ваня. девушке они очень понравились, поэтому она достала тарелку и поставила ее в микроволновку. порыскав по полочкам, белокурая нашла коробочку с заварками и взяла два пакетика того самого черничного чая. чайник закипел и девушка залила заварку кипятком, конечно же, пролив его себе на руку. Марта тихо зашипела от накатившей боли и подставила руку под воду, бурча себе что-то под нос и проклиная все вокруг.        — ты это про меня? — послышался хриплый голос за ее спиной, что заставил ее дернуться и остолбенеть.        — и тебе доброе утро. нет, не про тебя , Ваня, — девушка закатила глаза и поставила кружки с чаем на стол, — я подогрела нам завтрак, мне очень понравились эти блинчики.        — матери так и передам, — ухмыльнулся Кислов и, почесав затылок, сел за стол, — приятного аппетита.        — и тебе, — пережевывая вкуснейший блин с яблоком, отвечала Марта.        больше за завтраком эти двое не проронили ни слова. Кислов все время кидал взгляды на девушку и хотел спросить о вчерашнем, но думал, что трогать эту тему сам не будет.        — Вань, — женский голос дрогнул, — прости.        — не понял, за что? — Кислов кинул недоумевающий взгляд на девушку, слегка приподняв бровь. в ее глазах он пытался найти какой-то ответ, но она все время их уводила, не желая его давать.        — за вчерашнее.        — все ж хорошо, за что ты извиняешься?        — спасибо, что помог, — уголок ее губ приподнялся и синие океаны столкнулись с карими омутами парня. он улыбнулся ей в ответ, уводя глаза куда-то в сторону.        — уроки прогуляны-ы-ы, — протянул Кислов, потягиваясь и зевая, что вызвало у белокурой короткий смешок.        — нет уж, Ваня, мне нужно в школу. у меня через час контрольная по математике, — завершающий глоток горячей жидкости разливается внутри Марты, приятно ее обжигая.        — заучка..

***

       Медленно, но верно, пара подходит к школе Марты как раз тогда, когда все стоят на курилке. большая перемена, черт возьми.        — ну всё, удачи на контрольной, — ухмыльнулся Кислов и приобнял девушку, зарывшись носом в волнистые волосы, что пахли его шампунем.        — спасибо, спаситель, — похлопав парня по плечу, девушка убежала прямиком к компании подружек, которые все время стояли на улице, с недоумением смотрели на Кислова и Марту, и перешептывались.

***

       скучнейший урок английского прервал звонок Меленина. Кисе сразу показалось странным, что его и Хэнка нет на уроке, но он постарался не заострять на этом внимание и просто отсидеть злосчастных 4 урока.        — ало, Мел, давай быстро, я на уроке, — прикрыв рукой трубку, Кислов ответил на звонок.        — Кис, срочно в сквер. без вопросов, — раздался строгий голос друга на том конце и, не успев ничего сказать, Кислов услышал гудки.        столько вопросов возникло в голове. резко парень стал собирать вещи в рюкзак, чем привлек внимание учеников и строгого преподавателя.        — Кислов, куда намылился? — раздался грубый хрипящий голос преподавателя, — я что, со стеной разговариваю? — преподаватель повысил тон и резко зажмурился, услышав громкий хлопок деревянной двери.

***

       в дали виднеются две мужские фигуры. точно его друзья по очертанию. но подойдя еще ближе, в глаза попадает еще одна фигура, что лежит на траве и, перекатываясь с боку на бок, что-то ноет себе под нос. рядом с ним лежит бездомная овчарка, что всегда караулит местный причал.        — че за срочности? — подходил Кислов к компани друзей и в недоумении взглянул на Зуева. тот лежал на сухой траве с потрепанными волосами, синяками под глазами и безнадежным внешним видом, — че такое, Гендосина?        — вес спиздили, товара нет, — смотря в землю, отвечал за Зуева Меленин, — какая-то шалава Генкина прочухала где стафф лежит, набухала его и забрала.        — а че найти ее никак? я, сука, знал, Гендосина, что твои бляди к хорошему не приведут, — возмутился Кислов усаживаясь рядом с лежащим в полном отчаянии другом.        — Гена говорит, что она из Ангарска, — процедил Боря.        — ту козу без мазы искать, еще не факт, что она из Ангарска, — сплюнул Кислов закурил помятую сигарету, что вывалилась из пачки прямиком в карман.        — да хоть из Ангарска, кто полетит ее туда отыскивать? — Меленин поглаживал дворнягу и придумывал в голове план действий, чтоб помочь своему другу.        — я слышал как-то про Сырого, отец как-то одного допрашивал.. — Хэнк отвел взгляд в сторону, думая, стоит ли ему вкидывать следующую информацию.        — и че?        — говорит, лично любит наказывать. он одного чувака, короче, на шиномонтажке насосом накачал, — Боря цитировал слова Хенкина старшего, — у него это «Карлсоном полетать» называется.        — пацаны, ну за что мне это все, а? — снизу раздался пьяный ноющий голос самого старшего члена их «клуба», — ну за что, сука? вы просто можете взять эти два ствола и мне башку раздребезжить просто?        — у нас же самолет есть! — неожиданно для всех выдал Мел, чего крайне не понял по прежнему страдающий и занимающийся самобичеванием Зуев.        — ну я что, летчик, что ли, или че?        — да, Ген, отсидишься там, в этом самолете, будем тебе похавать приносить, ведро поставим, ведро сам потаскаешь, ниче страшного. а если че, если кто-то спросит, скажем что мы не при делах, мы ниче не знаем, — в ответ на свою законченную и обоснованную мысль Меленин услышал жалостливое хныканье от старшего друга, — Ген, Гена, сейчас нюни нельзя распускать. давай, брат, соберись, все хорошо будет, — похлопав его по плечу, Мел поднялся с земли и окинул взглядом своих друзей, что с огромным сочувствием смотрели на Гену и, кивнув, полностью согласились с предложением Егора, ведь это был единственный вариант дальнейших действий.        дальнейшие действия были таковыми: Кислов идет домой к Зуеву и собирает его теплые вещи, а Меленин с Хенкиным идут по домам, чтоб найти для Гены спальный мешок, зажигалки, спички, термос и подобные вещи, что помогут ему в первое время кочевания в старом самолете.        после проделанной работы, парни зашли к Зуеву, что был по прежнему на нервах и тихо забился в углу самолета, приговаривая себе что-то под нос. долго оставаться с ним они не могли, так как это могло привлечь много лишнего внимания, ведь люди, что открыли «охоту» на Гену, могут начать искать и парней, а если с ними они обнаружат Зуева, то ему придет конец.        компания друзей, не считая самого старшего, стояла возле костра на их любимом месте и все дружно размышляли, что делать дальше. неужели жизнь их лучшего друга обречена?        — сырой, он же ведь не остановится, пока Гендоса не найдет, — вынес вердикт Кислов, оглядывая друзей, что потупили взгляд в землю.        — в смысле не остановится? — опешил Мел.        — ну сколько Геныч просидит в самолете? пару недель, да? а дальше че?        — н-да.. надо деньги искать, собирать там, я не знаю, по частям или типа того.        — какие части, ты че? — прошипел Кислов, — тебя Сырой сам на части порвет за эти части.        — Маховик возмездия, — неожиданно вставил свое слово Хенкин.        — че? — приподняв бровь, попросил конкретики Кислов.        — вначале мы толстого на бабки развели, а потом Геныч товар взял, — твердил Хэнк, услышав в ответ глубокий прерывистый вздох Кисы, — а эта телка из Ангарска, в принципе, и есть маховик возмездия.        — угу, а ты про маятник смерти не слыхал? Эдгар Аллан, сука, По, — язвил Кислов, считая, что его друг начинает нести какую-то ересь не по делу.        — я согласен с Хэнком, — вставил Меленин, — если кого-то развел, то жди, что тебя тоже скоро разведут. это очевидно. можно это называть возмездием, можно кармой, как угодно, вообще без разницы.        — ну тогда пиздец вам, пацаны. вы же уже двоих завалили, все, теперь ждите, — хмыкнул Кислов, не желая больше слушать бред о карме, в которую он в жизни не верил и не поверит, и попятился назад, отдаляясь от друзей.