Endless love

“Странно, что они боятся смерти. Жизнь причиняет гораздо больше боли, чем смерть” — так говорил философ Джим Моррисон. Дазай жил этой цитатой, а когда сомневался, полоснуть или оставить, то выбирал, конечно же, первое. Смерть была его подругой, прекрасной девушкой в платье, похожем на свадебное, только позади кровавая коса, которая оставляла красные пятна на чистом платье в пол. Дазай выбирал всегда полоснуть и этот выбор не одобрял его друг, который единственный знал, что находится под белыми бинтами. Парни учатся в частной школе с уклоном на математику. Доппо часто помогал своему однокласснику с ней и другими точными науками, ведь Осаму не понимал как использовать правила, да и вообще, не мог запоминать информацию в виде кучи цифр и латинских букв. Зато он был хорош в литературе, сам писал короткие рассказы и, когда на листе бумаги ставилась последняя точка, то шатен бежал к своему другу-заучке, показывать новые мысли. Куникида любил слушать Дазая, любил его бесконечные рассказы, любил то, как он мыслит. На конкретный вопрос, Осаму мог ответить абстрактно и еле-еле, но блондин понимал, что пытался донести до него друг. Дазай был прирождённый писатель, его стихи, простые зарисовки и рассказы были настолько глубоки, что скрытый смысл можно не увидеть, даже если будешь перечитывать. Человек, который живёт свободой и своими тараканами в голове. Доппо же полная противоположность своему другу. Он гений, как говорили многие, в точных науках. Блондин жил по чёткому расписанию, правилам и никогда не нарушал свои принципы. Перфекционизм и синдром отличника так и бил родниковым ключом из этого тела. Одна малейшая ошибка? Агрессия, а в детстве это были слезы. Две противоположности познакомились, когда блондина перевели в среднюю школу, в класс умных и одаренных детей. В их классе были лозунги: "В классе думай об уроках!", в столовой около их стола был плакат с надписью: "В столовой думай об еде!", и так далее... С Дазаем они познакомились случайно на вечеринке, где праздновали окончание девятого класса. К очкарику, который сидел на лавочке и пил обычную воду из кулера, подсел шатен, который был уже слегка пьян. Но на удивление у них завязался хороший разговор. — Ты же из этих? — сказал Дазай, когда они пришли на улицу подальше от шума. — Каких таких "этих" — непонимающе спросил Куникида поправляя очки на переносицу. Значение такого слова с именно такой интонацией могло означать что угодно. Неприятный запах электронной сигареты ударил в нос, а потом дым полетел в лицо очкарику. — Ты же из фазанов? В школе их именно так называют. Заучки с кучами правил, а если ты становишься исключением, нежелательной занозой, которая нарушает их вечность, то ты становишься изгоем, — Дазай криво улыбнулся. В этой улыбке не было чего-то такого, что могло вызвать отвращение, наоборот, она завораживала своей особенностью. — Да, я среди фазанов, — кротко ответил Куникида и отвёл взгляд от этого довольного лица. — Я Дазай, — шатен протянул руку, чтобы наконец-то познакомиться по настоящему. — Дазай Осаму. — Куникида, — до сих пор чётко и по делу отвечал очкарик. Он пожимает руку новому знакомому. — Куникида Доппо.