Endless love

Синяя ручка, чёрный рюкзак, белая рубашка с чёрным галстуком и такие же брюки. Форма фазанов была такой обычной, что у других классов вызывало лёгкое отвращение и грусть на лицах. Находится в учебном заведении никто не хотел, а особенно с фазанами, именно они напоминали о том, что нужно учиться, а не заниматься дурью. Нет, не белые стены с одной синей и одной зелёной линией напоминали об учебе, не учебники и уроки по сорок минут, а именно фазаны. Именно этот вид был у них всегда, они осуждающе смотрели на другие классы, а Куникида лишь был в конце ровной шеренги и прятал глаза, когда они проходили по коридору. Он не прятал глаза только с Осаму, этот человек буквально дал ему поднять голову и начать общаться с кем-то, кроме одноклассников. С Дазаем Доппо встречался почти на каждой перемене, каждое утро блондин был в предвкушении новой захватывающей истории от друга. Сегодняшний день был не исключением, на большой перемене, а то есть, после третьего урока, они встречались на крыше. Вход туда был всегда открыт, стояли лавочки, всякие швабры и тазики для уборщиц. Для безопасности учеников, там стояло высокое ограждение, чтобы не произошел несчастный случай. Куникида, со своим с утра собранным бенто, шёл именно туда. Сегодня было солнечно, ну а что взять с весны. Природа потихоньку просыпалась, птицы наконец-то пели свои весенние песни на ветках деревьев. Жизнь шла своим чередом. Сев на лавочку, Доппо стал ждать друга, который так любил опаздывать, что на уроки, что на их встречи. Только старшеклассник задумался о своем, как издалека послышалось его имя и быстрый бег. Это был Дазай, который бежал к блондину, махая рукой. — Куникида! Фух, я все-таки успел, извини, что заставил ждать! — неловко посмеявшись, шатен сел поближе и достал из рюкзака свою записную книжку. Когда Куникида дарил ее Осаму на его семнадцатый день рождения, то она не казалась такой объемной и большой, а сейчас она была даже слегка вздутой, везде были цветные стикеры для заметок, закладки, — Ты же помнишь, что я пишу уже как месяц один рассказ? Сейчас я тебе прочитаю всё с того момента, где мы остановились. Дазай начал что-то оживлённо искать в тетради по закладкам, много строк было перечеркнуто крестом, где-то рассказ обрывался и начинался совсем новый. Этот старшеклассник не мог контролировать свой порыв фантазии и когда при написании одного рассказа приходила другая, то он сразу начинал писать. Даже, если это была кульминация или развязка, он всё равно писал это. Найдя нужную страницу, Осаму выпрямился, как будто сейчас будет читать на сцене, прокашлялся, как будто он сейчас будет произносить важную речь и… засмеялся. Да, именно засмеялся, Доппо с непониманием посмотрел на друга, съедая уже второй моти . — Извини, просто, я представил, как я сейчас смешно выгляжу. Наверное как настоящий фазан, — новая порция смеха полилась из уст шатена и Куникида тоже уже пытался сдержать смех, но тут Дазай успокоился. Вдох, выдох, и он уже читает. — «Умрешь, если не будешь питаться», — говорили мне; и хотя я воспринимал эту фразу как запугивание, она, тем не менее, всегда вызывала у меня беспокойство и страх. «Без пищи человек умирает, человек работает, чтобы есть. Надо, обязательно надо принимать пищу.»…Ничего более недоступного разумению мне слышать не приходилось, — у него запершило в горле, он быстро откашлялся и продолжил увлечённо читать свои рукописи, — Из всего этого следовало, что я нисколько не смыслю в предназначении человека. Мое понимание счастья шло вразрез с тем, как понимают его другие люди, и это становилось источником беспокойства, которое ночами не давало мне спать, сводило с ума. Так все-таки, каково мне: счастлив я? или нет? Часто, еще с детства люди называли меня счастливчиком, мне же, наоборот, казалось, что как раз их жизни куда благополучнее, при том, что моя — просто адская. Иногда я даже так думал: испытай ближние хотя бы одну из моих бед, эта единственная скосила бы их. Дазай рассказывал это так, как будто он профессиональный актёр, который читает книги, чтобы они перешли в формат аудиокниг. Да и все, что было написано вызывало такое чувство, что парень сам пережил это все. Куникида и вправду слушал бы его каждый день, но начинающему писателю нужно было много времени и сил, чтобы написать хотя бы такой небольшой текст. Да и Доппо знал уже наверное все его выдумки и то, что он в будущем ещё будет писать. Бенто уже было съедено, блондин даже этого не заметил и поэтому не чувствовал особого насыщения. — Ну как тебе? Думаю нужно немного подкорректировать и будет идеально, — наконец-то сказал Дазай и с улыбкой закрыв записную книжку, убрал ее в рюкзак. — Мне кажется, что и так прекрасно. Если только поискать грамматические ошибки, — Куникида поправлил очки на переносице и вздохнул. Сегодня у него было ужасное предчувствие. На душе было совсем не спокойно, там ходил шторм, все сжималось и как-будто сердце резали ножом. — Сегодня прекрасный день, — и опять голос Осаму вывел фазана из размышлений, — Пойдем после школы погуляем? Когда мы вместе в последний раз проводили время вместе… — Ну, вчера? — с не пониманием в голосе ответил Доппо и сразу получил по голове. Не со всей силы конечно, но было неприятно. — Дурак, я говорю про то, когда мы в последний раз гуляли! Школа и твое репетиторство не в счет, — шатен опять сделал задумчивое лицо. Куникиде казалось, что он бы лучше записался в драмкружок, чем страдал не пойми чем после учебы, — Точно, мы гуляли в последний раз в октябре. Думаю, нужно наматывать упущенные дни. Я зайду за тобой, поэтому будь готов в любой момент. Осаму улыбнулся во все тридцать два зуба, точнее во все тридцать один, ведь недавно он упал с дерева и задний коренной зуб выпал. Когда Доппо об этом услышал от одноклассниц, которые любили посплетничать, то он сразу рванул в класс Дазая. Фазанов никто не любил и Куникиду встретили неодобрительным взглядом, но только не шатен, который знал настоящего блондина. Куникида тогда был очень зол и обеспокоен, поэтому чуть ли не накричал на Дазая, когда они были на крыше. В их укрытии, в самом безопасном месте для фазана, который не соответствовал стандартам. Будущий писатель в свою очередь лишь улыбался, а потом, под конец не очень долгих лекций похлопал Куникиду по спине, слегка приобняв. «Но я же не умер», — сказал тогда Дазай. «А мог ведь», — сказал уже более спокойно Доппо. Наверное этот момент в их истории точно не вылетит из голов обоих. Все-таки тогда это был первый раз, когда блондин проявил столько эмоций в адрес кого-то, и первый раз, когда Дазай смог почувствовать себя нужным.

***

Учёба закончилась, а значит можно было вдохнуть полной грудью. Доппо взял свой велосипед за ручки и сел на сидушку. Очкарик так и добирался на велосипеде. Они жили в пригороде, там, где много частных домов, а до города нужно добираться на электричке. Поэтому Куникида каждый раз ездил на своем синем велосипеде, чтобы получше разглядеть красоту расцветающей природы и ещё холодного моря. Дорога не занимала больше двадцати минут, даже, если парень ехал медленно. Его дом находился высоко, поэтому всегда было проблематично подниматься в гору с велосипедом. Зато рядом была станция, где ходили электрички и поезда. Куникида любил такую спокойную жизнь, хоть он и просыпался больше из-за стука колес, а не из-за будильника, всё равно это придавало какой-то шарм спросонья. Захлопнув белый невысокий забор, старшеклассника встретила его собака, а то есть немецкий дог по кличке Нобу, что обозначало верный. Собака появилась у него в седьмом классе и уже как три года Нобу живёт с семьей Куникиды. Собака радостно лаяла, махала хвостом и ждала ласки от хозяина, парень так и сделал, аккуратно положив велосипед на траву, он принялся чесать собаку за ушком и гладить по голове. Но все-таки нужно было зайти домой, парень скомандовал «место» и уже спокойно мог поставить велосипед на ножку и пройди в дом. Доппо захлопнул за собой входную дверь и сразу почувствовал запах пирога. Похоже его мать опять не сидела без дела. Женщина вышла навстречу сыну и улыбнулась. У нее было слегка морщинистое лицо, такие-же светлые волосы и очки. Плохое зрение у них передавалось по наследству. — Как прошел день в школе? Есть ли какие-то оценки? — женщина вытирала руки хлопчатобумажным полотенцем. На ней была белая футболка, штаны от пижамы, а поверх этого был завязан чёрный фартук с двумя карманами. — Всё как всегда, а оценок нет, — он разулся и закинул портфель на одно плечо, — Мам, я с Осаму пойду гулять сегодня, ты же не против? — Доппо посмотрел с надеждой на женщину, чьи глаза сейчас задумчиво смотрели на сына. — Это тот, который в твоём классе? С чёрными волосами ещё, — после этих слов последовал отрицательное матание головой, — Это какая-то девушка? Неужели ты наконец-то решил уделить внимание не только учебе, но и девушкам? — Мам, нет! Это парень из параллели. У него ещё волосы коричневые, постоянно взъерошены и он перебинтованный, — женщина точно не понимала, о ком идёт речь и Доппо тяжело вздохнул, — Ты ещё его мумией назвала, когда он к нам осенью заходил, чтобы я с ним поехал в город. — А, господи, этот, — женщина слегка посмеялась и убрала за ухо вылившиеся пряди из ее хвоста, — Хорошо, но все-таки будь осторожен. Мне кажется он плохо на тебя влияет. Женщина положила свою мягкую руку на плечо сына, а тот лишь отвёл свой взгляд. Мать постоянно говорила ему, что кто-то из его окружения, конечно кроме одноклассников, на него плохо влияет. С Дазаем же это было очень часто, ведь после знакомства с ним, Куникида стал получать четверки, а иногда и тройки. Это не было связано с самим другом, а из-за программы. Доппо тяжело давалась здешняя программа, а особенно в начале, когда он только сюда перевёлся. Но мать Куникиды это не особенно волновало, она считала, что это все из-за окружения и людей, с которыми Доппо общается. — На столе пирог, я недавно его испекла. Можешь захватить также и на прогулку, думаю, что вы будете гулять достаточно долго, — какая бы мать не была, она всё равно пыталась показаться заботливой и совсем другой. — Спасибо. Тихо сказал Доппо и ушел на второй этаж их домика. Там располагались все спальни, комната парня находилась ближе к лестнице. За стенкой была их семейная небольшая библиотека, а потом, уже комната родителей. Его комната была чистая, не было ничего лишнего. Шкаф, полки с книгами и всякие свечи, Куникиде очень нравились свечи, особенно, которые пахнут хоть чем-то. На столе также было стерильно чисто, остальные учебники находились на полке повыше, на самом же столе лампа и ноутбук. Все было так чисто и все равно, что любой бы позавидовал, наверное. «Лучше надеть что-то простое и не замысловатое, но вечером может похолодать», — думал очкарик, перебирая аккуратно сложенные вещи. Остановился он на черных джинсах, которые больше походили на брюки, и коричневом свитшоте, просто свитшоте, без всяких рисунков и прочих привлекающих внимание вещей. Спустившись вниз, матери нигде не оказалось, может быть это к лучшему? Пройдя на стерильно чистую кухню, где все было разложено по полочкам, Доппо начал нарезать пирог. Два получившихся кусочка он положил в контейнер. Парень знал, что Осаму будет как всегда со своей любимой зелёной вместительной сумкой. Он ее даже брал на учебу, но редко, ведь плечо начинало ныть от количества учебников, а иногда они даже не помещались. Все-таки учёба большее количество времени, а значит и предметов было много. Только Куникида подумал о Дазае, как в дверь раздался звонок, но по большей части из-за приличия, ведь потом хлопнула входная дверь и из коридора послышался почти что родной голос. — Куникида-а-а, — протяжное «а» было таким бесячим, но Доппо как-то привык, да и это теперь вызывало смех, ведь интонация шатена, которая придавала окраску, делала много что смешным, — Ты где? Часики тикают! — Тут я, — сказал Доппо, выходя к Осаму на встречу с контейнером. Подняв глаза наверх он увидел как всегда неформального друга. Растрепанные волосы, винтажный тёмно-коричневый свитер, который был с различными узорами, небольшие бусы и старые, большие синие джинсы. Шатен не переставал удивлять своими образами, можно было подумать, что он похож на хиппи. — Ну, ты как всегда в своём репертуаре. Если мне не изменяет память, то и в октябре ты гулял в этом же, — улыбка не слезала с его лица. Некоторые люди спрашивали, умеет ли он не улыбаться, но оба молчали. Это был их маленький секрет, который таил за собой много скелетов в шкафу Дазая, — Зацени какие цацки Одасаку отдал! — Осаму слегка оттянул свои бусы с зелёными и коричневыми камнями. — Точно ли отдал? — спрашивает Куникида приподнимая бровь. Парень подходит и аккуратно кладёт контейнер в полупустую сумку друга. Там была та записная книжка, карандаши и блокнот для рисования. — Ну… Я взял на время. Всё равно его хиппи молодость прошла! Поехали давай, четырёхглазик. Доппо быстро надел свои кроссовки и они вышли из дома. Дазай громко попрощался с мамой друга, которая копошилась в саду. Даже собака встрепенулась и залилась агрессивным воем. Парни пошли до станции под активный монолог Дазая. Сегодня была прекрасная погода: солнце, редкие перистые облака, безлюдная станция с ещё не проданными билетами на электричку до города. Но все бы ничего, если бы не то противное чувство, которое сидело в Куникиде ещё с утра. Но чувствовал, что что-то будет не так. Пока они сидели на деревянной лавочке молча и смотрели на волны вдалеке, парень задал вопрос: — Ода сегодня будет с тобой? — очкарик поправил очки, которые так и норовили съехать вниз по по носу. — Нет, он в командировку ещё вчера с утра уехал. Я тебе разве не говорил? — Осаму слегка насторожился и посмотрел в глаза друга. Они как всегда горели огоньками, но такими беспокойными. — Дазай, ты же не.. — не успел Доппо договорить, как его руку взял уже весёлый Осаму и потащил вперед. — Наша электричка! В последнее время она так тихо приходит.

Он точно ушел от ответа, без всяких сомнений.

Это не на шутку насторожило Куникиду, но он решил, что лучше промолчать. Доппо знал о наклонностях Дазая, он несколько раз обрабатывал его новые порезы, аккуратно заматывал новыми бинтами. Он не раз спасал его от передозировки, в нужный момент мог отобрать лезвие и остановить кровотечение. Куникида как будто был ангелом-хранителем и спасал Осаму от объятий смерти. За окном мелькали деревья, которые ещё не полностью, но покрывались зелёными листьями, было видно мост на другой берег, где была небольшая деревушка. Туда можно было переправиться только на машине или поезде, на крайний случай на лодке. В электричке было как всегда тихо, да и народу мало. Их становилось больше, только когда она уже прибывала в город. Дазай что-то рисовал в своём блокноте, а Доппо не смотрел. Он знал, что Дазай сам покажет ему результат, когда придёт время. Ехали они где-то полчаса, за это время, Доппо успел зайти во все приложения в своём телефоне, дочитать электронную книгу, которая давно лежала в отложенных. Полчаса длились как два часа, но вскоре скуке пришёл конец и они вышли из транспорта. Что Осаму, что Куникида давно не были в городе, парни ограничивались лишь своими просторами. Не то, чтобы они сильно удивились тому, какая кипящая жизнь в самом городе, просто было слегка непривычно. Осаму опять возобновил свой монолог, а Куникида слушал и кивал. Они шли прямо, останавливались, если горел красный свет. Дазай просил Куникиду сфотографировать его то у деревьев, то около ярких вывесок. — Пошли в супермаркет? — сказал шатен переводя свой взгляд с большого магазина на очкарика. — И зачем тебе туда? У тебя хотя бы деньги есть? — блондин слегка устало посмотрел на друга, а тот в свою очередь состроил такие умоляющие глаза, что Доппо почувствовал себя матерью, у которой сын выпрашивает игрушку. Тяжёлый выдох, — Пошли давай. Дазай засветился от счастья и, переправившись через длинный пешеходный переход, они направились к дверям супермаркета. Он и в правду был большой, да и тут было несколько этажей. Первый магазин, куда направились старшеклассники, был большой продуктовый. Но, там были не только продукты, а ещё канцелярия, небольшие резиновые игрушки, хозяйственные товары и много другого. Не успел очкарик моргнуть, как потерял Осаму из вида. Он точно себя чувствовал мамой с гиперактивным ребёнком. Ходя между прилавками он все-таки нашёл «свое дитя». Его было сложно не увидеть, ведь одежда сильно его выделяла из серой толпы. Дазай стоял и рассматривал прилавок с игрушками, а точнее он пристально смотрел на резиновую корги в костюме слона, она была хорошо упакована в сине-зелёную коробку. — Давай купим? — перебинтованные руки потянулась к коробке. Спокойная улыбка находилась на лице шатена, голос тоже был достаточно спокоен. — Зачем она тебе? Ты вроде не любишь всякие игрушки, — блондин наклонился, чтобы разглядеть резиновую собаку по-лучше. — Ну, она красивая. Напоминает Чую, — тихий смешок вырвался из уст. — Чуя.. Накахара что-ли? И чем же? — Чуя учился в классе Дазая, не сильно выделялся по успеваемости, но был знаменит на всю школу своими драками. Дазай рассказывал, что Накахару в средней школе уважали даже старшеклассники и давали сигареты. Вот насколько он был авторитетен. — Ну смотри, он рыжий и мелкий, корги тоже рыжие и мелкие, — шатен взял Доппо за рукав и повёл к кассе,— Я за свои деньги куплю, не переживай. — Я тебя не узнаю сегодня, — с радостной нотой в голосе сказал Куникида, но по лицу можно было сказать, что ему всё равно.

***

Они гуляли ещё долго. Заходили в магазины с книгами, покупали в автомате кофейные пудинги. Последней их остановкой оказался берег моря, когда они уже приехали обратно. Старшеклассники уплетали остывший вишнёвый пирог и старались не испачкаться. Был красивый алый закат. Волны и редкие машины прерывали тишину, которая окутывала собою. — Куникида, мы же с тобой друзья? — вдруг резко заговорил Дазай. Его голос был серьёзным и слегка грустным. — Друзья, — кратко ответил Доппо. Он, конечно, был рад, что Осаму может быть любым: веселым и грустным, злым и спокойным. Все эти эмоции блондину удалось застать и он на них спокойно реагировал, но не сейчас. — Тогда хорошо, — он поднялся с песка, отряхнулся и пошёл к лестнице, которая вела назад, к домикам, тротуару и дороге, — Пока. — Подожди, — Куникида быстро встал и отряхнулся. Его сердце случалось обо все, что только можно, казалось, что оно сейчас выпрыгнет и весь песок станет кроваво-красным, — Дазай, пообещай, что ты пообедаешь со мной завтра! Осаму опять глупо отвернулся и отвёл взгляд. Скорее всего это была маска смущения, но Доппо надеялся, что сейчас его друг не будет ему врать в эмоциях. Шатен кивнул и ушел.

***

Дазай шел пошатываясь, бусы бились друг о друга и создавали неприятный звук. Но старшеклассник этого не слышал. Гул мыслей в ушах и чужой голос не давал ему услышать даже звук проезжающей машины. Он так устал. — Ты ведь просто тряпка, что и делает, так это только жалеет себя, — говорил голос. Вроде-бы это была девушка, а вроде парень. Было очень сложно определить, но это точно не голос Осаму. — Тряпка, — он перешагнул порог. Было темно, никто его не встречал. — Ты так жалок. Куникида скорее всего с тобой только из-за жалости, — последнее предложение голос прошептал так, что мурашки пробежались по телу. — Жалость, — говорил тихо Дазай, как будто боясь, что его кто-то услышит. Он заходит в ванную комнату и не закрывая дверь на замок идёт к своему тайнику. Это был подоконник и его постараться и открепить боковую пластиковую штуку, название которой парень, к сожалению, или к счастью не знал, то можно увидеть целую коробочку с лезвиями. — Ты об этом пожалеешь? — смеясь спрашивал голос, пока Дазай брал чистое и новое лезвие. Он размотал бинты и открылся ужасный вид на изрезанную кожу. Поверх рубцов и старых шрамов были новые. Парень помнит, как Доппо с особой аккуратностью все обрабатывал и заматывал.

Он поднёс лезвие к руке, но не как обычно, а уже от сгиба локтя и прямо до запястья.

— Ты даже не попрощаешься с ним? — видно, что оно улыбалось и издавалось. Дазай окинул взглядом свой телефон, который лежал поодаль от него. Он и вправду хочет попрощаться и поблагодарить. И он сделает это. Взяв в дрожащие руки телефон, он открывает чат с Куникидой и начинает писать. Из-за дрожащих рук он допускает ошибки, но ему сейчас всё равно, Доппо поймет, что он написал. «Прости меня, Куникида. Я и вправду не хоттел быть таким жалким. Я понимаю, чтт ты не хотел дружить со мной и я понимаю, что ты дружил сомной из-за жалостт. Ещё раз прости и прощай.» Он отправляет сообщение и отключает телефон. Он не хотел, чтобы его душу беспокоили звонками и смс. Он наконец-то обретёт спокойствие. — Ну так что, Дазай, ты не пожалеешь? — оно было на грани смеха. Парень промолчал и опять взяв лезвие в руки досчитал до трех. Три секунды казались минутой, он успел вспомнить все яркие моменты в своей жизни за эти три секунды. И боль пронзила тело парня, кровь начала хлестать из руки, пачкать одежду, пол и все, что было рядом. Осаму даже не успел закричать. Он упал на колени, как будто собрался молиться и согнулся в три погибели.

Он умер, а голос исчез.

Продолжение следует…