С поличным

— Пожалуйста, подождите здесь, я сейчас вернусь, — сказал помощник шерифа, указывая на полуоткрытую дверь, а затем исчез в коридоре Они вошли в пустую комнату для допросов, и Скалли, скрестив руки на груди, направилась к окну. Малдер тихо закрыл дверь, а затем подошел и встал прямо за ней. Скалли чувствовала, как тепло его тела касается ее спины. — Ты рассержена, — тихо сказал он, и она вздохнула. — Я не уверена, что «рассержена» — подходящее слово, — ответила она, глядя на стаю канадских гусей на лужайке перед полицейским участком. — Ну, ты явно расстроена, — продолжил он, не обращая внимания на то, что она подбирала слова. — Это из-за того, что я сказал, что я твой начальник? Я просто пошутил, Скалли. Я вообще не считаю себя начальником. Независимо от формальностей, мы равны. И всегда были таковыми. — Я знаю, — сказала она, чувствуя себя побежденной. Несмотря на то, что они были близки, и он всегда понимал то, что она чувствовала, были некоторые вещи, которые он был просто не в состоянии понять. Его рука скользнула на ее плечо и слегка сжала его. Она подавила желание сбросить его ладонь. — Это не смешно, Малдер. Не нужно шутить над этим, — попыталась она, но не смогла подобрать остальных слов. — Я знаю, — решительно сказал он. — Я понимаю. Тяжело вздохнув, она повернулась к нему лицом. Его рука соскользнула с плеча. — Нет, Малдер, ты не понимаешь. Ты не понимаешь этого, - искренне сказала она. Она злилась не на него, а на ситуацию. На самом деле, она злилась на весь мир. — Ты знаешь, что сказали бы о тебе люди, если бы узнали, что мы спим вместе? - спросила она, и когда он не ответил сразу, приподняла брови, показывая, что это был искренний вопрос. Он пожал плечами. — Они бы сказали что-нибудь вроде: «Ух ты, Спуки Малдер соблазнил Ледяную королеву, какое достижение». Ты был бы героем, победителем. Знаешь, что сказали бы обо мне люди, если бы узнали? Выражение его лица омрачилось. Она поняла, что он не скажет того, что думает, как бы сильно она его ни уговаривала. — Они бы сказали: «Ну и шлюха, что пробралась на вершину через постель». Неважно, что я определенно очень далека от вершины. После этого все, чего я добилась на работе было бы под подозрением. Люди будут думать, что я отсосала какой-нибудь важной шишке, чтобы получить хорошее задание или повышение по службе. Это будет преследовать меня до конца моей карьеры. Он опустил голову и кивнул. Он понял. — Я знаю, что ты пошутил, Малдер. И я знаю, что слишком сильно драматизирую. Но это не смешно. Это реальность. И это отстой. Отвратительно стараться каждый свой день, чтобы не казаться кокетливой или чрезмерно дружелюбной с кем-либо, кто имеет над тобой власть. Отвратительно, когда тебя называют чопорной стервой, потому что ты заботишься о своей репутации и карьере. И неприятно осознавать, что, несмотря на то, что мы много лет работали вместе в платонических отношениях, прежде чем между нами произошло что-то физическое, если бы кто-нибудь узнал о природе наших отношений, он бы предположил, что мы спали с тобой с той первой ночи в Бельфлёре. И никто больше никогда не стал бы воспринимать меня всерьез. Он поднял голову, посмотрел на Скалли и вздохнул. Она поняла, что он хочет прикоснуться к ней, но сопротивляется именно по тем причинам, которые она только что назвала. Помощник шерифа мог вернуться в любой момент, а ей было что терять. — Прости, — сказал он с раскаянием. — Я знаю, что это правда. Просто забываю об этом большую часть времени. Ты права, и мне очень жаль. Это крайне несправедливо. Она почувствовала прилив эмоций от того, что он понял ее переживания, и сопротивлялась тому, чтобы его прикосновения успокаивали ее. Он улыбнулся, и она вопросительно посмотрела на него. — Это наша первая ссора? — спросил он нахально, и она рассмеялась. — Ты страдаешь полной ретроградной амнезией, Малдер? — спросила она с ухмылкой. — Я имею в виду, как пара. Это похоже на нашу первую семейную ссору. Считай, достижение, — ответил он с некоторой гордостью, и она не смогла удержаться от улыбки. — Пара? — спросила она с притворным замешательством. — Я думала, мы просто спим вместе. Он прижал руку к груди с карикатурно обиженным выражением лица, и в этот момент дверь открылась. Помощник шерифа просунул голову внутрь и жестом пригласил их следовать за ним. Они вошли в коридор и последовали за ним, пока он разглагольствовал об их ультрасовременном полицейском участке. — Людям больше не нравится двустороннее стекло, — с гордостью сказал он. — Это заставляет их нервничать, особенно когда мы устанавливаем камеры. Они просто замолкали. — Итак, вот здесь, — продолжил он, открывая неприметную дверь, за которой обнаружилась небольшая диспетчерская, — и происходит волшебство. Они протиснулись в дверной проем и увидели ряд видеомониторов на одной из стен, а также мужчину в наушниках, сидевшего перед ними на вращающемся стуле. Он повернулся, чтобы посмотреть на них, и его глаза расширились. Он вздрогнул и поспешно стянул с головы наушники. — Привет, — неловко пробормотал он, быстро переводя взгляд с Малдера на Скалли и обратно. — Это Дейл, — сказал помощник шерифа. — Он сидит здесь весь день, смотрит на мониторы, слушает и записывает все, что нам нужно. Он — наши глаза и уши. Дейл выдавил из себя легкую огорченную улыбку, и Скалли, оглянувшись через его плечо, увидела, что на одном из мониторов отображается комната для допросов, в которой они только что находились. От осознания этого по ее спине пробежали мурашки, и она перевела взгляд на Дейла, который смотрел на нее с выражением легкого ужаса на лице. Она почувствовала, как ее брови сошлись на переносице, когда она бросила на него умоляющий взгляд, безмолвно прося сохранить их тайну, и он мягко кивнул. Она не знала почему, но чувствовала, что может доверять ему. — Спасибо тебе, Дейл, — хрипло произнесла она. — Спасибо, что показал нам это. Малдер с любопытством посмотрел на нее, затем положил руку ей на поясницу и вывел из комнаты.