Без тебя он не сдвинется с места

В течение всего следующего дня Римус не получил ни одной весточки от Сириуса. Было полное радиомолчание. Не то, чтобы они как-то усиленно общались до этого (кроме двух звонков и одного сообщения с геолокацией), но почему-то Римус рассчитывал на то, что Сириус как-то даст о себе знать. В течение всех трёх лекций, которые он читал сегодня, он постоянно проверял свой телефон, лежащий на столе, на предмет пропущенных звонков и сообщений. Он даже, наконец, записал номер Сириуса. Вопреки своему первому желанию, он не назвал контакт «Короткий сталкер», а остановился на простом и понятном варианте: «Сириус и Бродяга». В любом случае, когда рабочий день Римуса подошёл к концу, он был самую малость расстроен тем, что Сириус не застрял снова в парке (или застрял, но решил на этот раз обойтись без Римуса). Видимо, ему всë-таки удалось отпугнуть его чем-то. Римус вышел на улицу, перекидывая через плечо сумку с несколькими новыми работами своих студентов, и хотел было пойти в сторону ближайшей кофейни, когда, абсолютно неожиданно для себя, увидел их. Бродяга сидел на земле, рядом со стеной здания университета и с интересом наблюдал за яркой группой студентов, о чём-то шумно споривших неподалёку. Рядом с псом стоял и сам Сириус. Он был одет в свою (в голове Римуса уже «фирменную») кожанку и такие же «фирменные» ботинки. Узнать его было очень просто, несмотря на то, что он стоял отвернувшись и… упирался лбом в стену. Римус усмехнулся и покачал головой. Узел в его груди, о котором он настойчиво отказывался думать в течение всего дня, расслабился. — Ну, привет, — с усмешкой в голосе сказал Римус, когда подошёл ближе. — Привет, — приглушëнно ответил Сириус, не меняя своего положения. Римус улыбнулся ещё шире. Ситуация становилась очень забавной. Он немного присел, чтобы попытаться взглянуть на лицо Сириуса. — Я боюсь спросить… а что происходит? Как ты узнал, где именно я работаю? — Брдгавшлнтвыйлсллллд, — невнятно промычал Сириус. Бродяга гавкнул, будто бы в подтверждение слов хозяина, и ткнулся мордой в руку Римуса. Люпин сжал переносицу, пытаясь понять, как, и главное, за что всë это продолжает с ним происходить. Голосом уставшего от жизни человека, он сказал: — Сириус, встань прямо и скажи по-нормальному. Блэк трагично выдохнул и выпрямился. Он повернулся лицом к Римусу, но взгляд не поднял. — Мне нужно было быстро сходить в художественный магазин. У меня закончилась сиена. Я много экспериментировал последнее время и она… закончилась. Я решил взять Бродягу с собой. В парк я не собирался, так что я подумал, что это безопасно. Но в какой-то момент, он, как я понял, напал на твой след и просто понёсся! Он притащил меня сюда и, как только я увидел, что это здание универа, я просто сложил два и два. Блэк сопровождал свой рассказ дикой жестикуляцией, очевидно, от переизбытка нервной энергии. Римус с умилением наблюдал за тихой паникой Сириуса. Даже не обнимешь — обязательно ударит рукой при очередном жесте. А жаль, — подумал Римус. — И ты теперь точно подумаешь, что я сталкер! — продолжил Сириус, наконец, подняв голову и посмотрев прямо в глаза Римусу. — Потому что я понимаю, как всё это выглядит, но я клянусь, я не… Блэк запнулся, когда увидел, что Римус протянул к нему руку. Люпин нежными движениями смахнул парочку крупинок кирпичной крошки со лба Сириуса и попытался разгладить несколько маленьких вмятин, оставшихся на идеально гладкой, мраморной коже. Блэк резко вдохнул и замер, по его щекам начал ползти знакомый румянец. Римус точно не думал, что Сириус психанутый сталкер. Если честно, тот сосед со стеклянным глазом вызывал у него больше подозрений, чем человек, стоящий напротив. Нет, Римус думал, что Сириус просто очарователен. Блэк смотрел на него своими огромными серебряными глазами, практически не дыша и не двигаясь, чуточку кусая губу и нервно переминаясь с ноги на ногу. Только самый очаровательный человек, мог вести себя так. Люпин немного наклонился… Откуда-то донёсся пронзительный свист и улюлюканье, заставившее их тотчас отстраниться друг от друга. Римус закатил глаза, уже зная от кого могут исходить все эти звуки, и развернулся. В нескольких метрах от них стоял его студент Чарли Уизли в окружении своей неразлучной компании, состоящей из его брата Билла, девушки Билла — Флëр, приехавшей когда-то по обмену из Франции и так и не вернувшейся обратно, и Седрика Диггори с Оливером Вудом со спортивными сумками, как обычно, перекинутыми через их плечи. Все, широко улыбаясь, беззастенчиво пялились на сцену, развернувшуюся перед ними. Бродяга гавкнул. Твоюж за ногу… — Чарли, — с максимально слащавой улыбкой на лице произнёс Римус. — Как обстоят дела с рассказом про гриндилоу? — Слишком много воды, профессор, — всë с той же ухмылкой ответил рыжеволосый. — Ну, так и должно быть, они же живут под водой. — А можно мне тоже написать про… гриндилоу? — раздался звонкий, с небольшим акцентом, голос Флëр. — Нет, вот тебе лучше не надо, — покачал головой Римус. — Придумай что-нибудь более миролюбивое. А почему вы вообще ещё здесь? — недоумëнно добавил он. — У вас, счастливчиков, пары сто лет назад закончились. — Мы ходили на тренировку, — подал голос Вуд. — Ах, точно, завтра же матч. Удачи вам обоим! — Римус, а вы придëте? — спросил Седрик, стараясь незаметно придвинуться плотнее к Оливеру. — Куда же я денусь, — улыбнулся Люпин. — Всё, чешите отсюда. Он помахал рукой удаляющейся группе и, наконец, снова повернулся к Сириусу. Тот широко улыбался и смотрел на Римуса широко раскрытыми горящими глазами. — Значит, ты тот самый профессор, которого все обожают? — ухмыляясь, спросил он. — А ты сомневался? — Нееет, абсолютно нет, — Сириус покачал головой. — Если бы я был студентом, я был бы по уши влюблён в вас, профессор. — Это было бы весьма трагично, учитывая, что мне пришлось бы отказать тебе, — невозмутимо проговорил Римус. Если бы мне удалось устоять, конечно, — мысленно добавил он. — Так, значит, ты художник? — спросил Римус, когда они втроём шли к дому Сириуса (это начинало входить в привычку). — О, а я не говорил? — изумился Сириус. Римус отрицательно покачал головой. А я и не спрашивал, — подумал он. — Но совсем не потому что мне не интересно. — Да, я типа художник. Хотя я вообще-то архитектор, поэтому мои картины это скорее чертежи. Но в последние дни я часто… экспериментирую. Именно поэтому у меня постоянно всё заканчивается, — Сириус усмехнулся. — Мы зайдем в магазин? — спросил Римус. — Какой? — Художественный. У тебя закончилась сиена. — Ох, нееет, — протянул Сириус. — я не хочу тащить тебя туда. Я обойдусь. — Нет, не обойдешься. Пошли. Римус знал дорогу к ближайшему художественному магазину, он иногда покупал там блокноты, ежедневники или какую-нибудь канцелярию. Поэтому сейчас он уверенно тащил в том направлении не только Бродягу, но и самого Сириуса. — Я не думаю, что туда можно с собаками. Мы же можем оставить его здесь? — спросил Римус, останавливаясь у входа в магазин. — Да… да, я всегда так делаю, — сказал Сириус, почему-то выглядя очень неуверенно. — Ты тоже можешь подождать на улице, если хочешь. Я пулей. — Нет, я тоже зайду, посмотрю себе новый блокнот для заметок. Я вырвал уже практически все листы в своём старом. Сириус кивнул и привязал поводок Бродяги к столбику рядом со входом. Как только они вошли внутрь, в нос Римусу ударил резкий аромат красок. Внутри было очень многолюдно. Настолько, что Римус чуть не потерял Сириуса, который уверенной походкой устремился прямо в нужный отдел магазина. Мимо них просачивались студенты с новенькими загрунтованными холстами, дети, сжимающие в руках упаковки пластелина, мелков и всякой всячины, несколько старушек с наборами для декупажа и много кто ещё. Римус не отставал, с высоты своего роста следя за направлением движения Сириуса. Люпин соврал, ему абсолютно не нужен был новый блокнот, просто ему хотелось посмотреть на Блэка в своей среде. Сириус, наконец, подошёл к стенду с акварелью. Здесь были и дешёвые наборы для детского творчества и здоровые профессиональные палитры, каждая из которых стоила половину профессорской зарплаты Римуса, и маленькие, отдельно лежащие кюветки, распределённые по оттенкам. Сириус наклонился именно к ним и начал рассматривать одну за другой, в поисках нужной. Кажется, он совершенно забыл о том, что Римус пошёл с ним. Сириус полностью погрузился в процесс выбора и за этим, как ни странно, было безумно интересно наблюдать со стороны. Он брал каждую кюветку, присматривался, читая название на этикетке, разглядывал оттенок, некоторые убирал обратно, а некоторые откладывал в сторону, брал новые, сравнивал их с отложенными. Он был так погружён в процесс: брови были сдвинуты, губы сжаты в тонкую линию. Римус стоял рядом и просто… не мог оторвать глаз. Очарователен, абсолютно очарователен… Спустя около пятнадцати минут Сириус вернулся в мир простых смертных и с небольшой кучкой акварели в руках (там точно была не только сиена) наконец поднял взгляд на Римуса. — Ой, извини! Я, кажется, немного выпал из реальности. Со мной такое бывает в художественных магазинах, — раскаиваясь пробубнил Сириус. — Джеймс всегда издевается надо мной за это. — Нет, всё в полном порядке. Ищи всë, что тебе нужно, — Римус красноречиво покачал головой. — Я всë выбрал, — ответил Сириус, показывая Римусу кучку акварели, мило лежащую в его ладонях. — Ты нашёл блокнот? — Неа, — Римус широко улыбнулся и снова покачал головой. — Даже не искал. Пошли спасать Бродягу.

★★★

Они снова приближались к дому Сириуса. Римус уже узнавал его издалека, ведь он приходил сюда третий день подряд. Всю дорогу Сириус шёл радостно болтая пакетиком из магазина. Римус даже подумал, что если дать ему в руки ещё и воздушный шарик, то он бы точно подпрыгивал от счастья. Люпин в очередной раз поражался тому, как много всего может прятаться в одном (довольно маленьком) человеке. Сириус буквально излучал атмосферу «крутости», при этом у него была собака, взятая из приюта, в которой он души не чаял и крестник, ради которого он был готов на всë. В один момент он мог пытаться тебя соблазнить (довольно успешно, стоит заметить) и, в целом, строить из себя жуткого плейбоя, а затем вести себя абсолютно по-детски, краснеть и радоваться новой акварели. Римус, честно говоря, был полностью очарован. — Ты снова показательно проигнорируешь моё приглашение? — спросил Сириус, останавливаясь у двери. Вот, теперь мы включили немного дерзости. Великолепно, — мысленно оценил Римус и ухмыльнулся. — Знаешь, вообще-то сегодня я думал сдаться и поддаться на твои уговоры. Если вы с Бродягой, конечно, не против. — Нет, нет! Мы не против! Бродяга, скажи «да»! Пëс только повернул голову на голос хозяина и посмотрел на него с немым вопросом в глазах. — Бродяга говорит «да», — ответил за него Сириус и, схватив Римуса за руку, потащил его к двери. Ну какой же щенок… — Ты переводишь с собачьего? Я думал, что это я здесь Заклинатель и всё такое, — ухмыльнулся Римус. — Ой, не умничайте, профессор. Они начали подниматься по лестнице, приближаясь к квартире Сириуса. Внутри было довольно прохладно, несмотря на тëплую погоду на улице. На ступеньках играл свет, просачивающийся сквозь маленькие окошки на лестничных пролётах, а каждый их шаг отдавался особым эхом, отражëнным от стен. Пока они поднимались, Римус задумался о том, как всё это странно. Ещё позавчера он знать не знал человека, который сейчас тащил его вверх, перескакивая несколько ступенек за раз, а уже сегодня он был готов следовать за ним куда угодно. Например сейчас он (не перескакивая ступеньки) поднимался в его квартиру. Зачем? Чтобы что? Хотя какая разница? Какая альтернатива? Не быть здесь? Не знать Сириуса? Не хотеть прыгнуть в этот ураган с головой? Нет уж, спасибо, — Римус мысленно отвечал на свои же вопросы. Сириус подбежал к двери, отпер её ключом, который держал в руке ещё с первого этажа, и затолкал Римуса внутрь. — Тадааам, — воскликнул он. — Проходи, разувайся, перевози вещи, чувствуй себя как дома! Римус огляделся. Квартира была очень просторной и светлой. Сразу после прихожей начиналась большая гостиная, где огромные, почти от пола до потолка, окна заливали ярким светом всë помещение, на белых стенах то здесь, то там, вперемешку с фоторамками, висели всевозможные картины. Римус скинул ботинки и сразу же направился к одной из них. Сириус был прав, картину проще было назвать чертежом, чем, ну… картиной. На ней тонкими чёткими линиями было изображено внутреннее строение какого-то собора со всеми перекрытиями, балками, нервюрами и колоннами. Вокруг всего этого каркаса тончайшей вуалью акварели выстраивался, лёгкий, полупрозрачный, пронизанный светом объем, форма, узнаваемый вид самого собора. Зритель будто находился в центральном нефе, но немного выше обычных людей, паря где-то в воздухе. Лёгкий, невесомый акварельный рисунок был при этом безумно внушительным и сложным. Его хотелось разглядывать вечно. Прямо, как и самого Сириуса, — успел подумать Римус. — Эм, ну как тебе? — сам художник подошёл к Римусу со спины, нервно поглядывая на него и хрустя костяшками пальцев. — Сириус, это чертовски потрясающе! Я… я в восторге. Я хочу попасть внутрь. — Ох…— Сириус выдохнул, — Спасибо. В целом это что-то типа хобби. Помогает почувствовать пространство изнутри, — добавил он. — А там у тебя мастерская? — Римус увидел чуть приоткрытую дверь в соседнюю комнату. Внутри виднелся огромный мольберт, стоящий посередине, с холстом, повернутым к окну. На полу, под мольбертом была расстелена прозрачная плёнка, запачканная пятнами краски. — О, да, это самая светлая комната, сам бог велел отдать её под мастерскую, — кивнул Сириус. — Хочешь посмотреть? — Оу, — Римус удивился приглашению, — только если ты не против. Это всë-таки твоя мастерская, и… — Я же сказал: чувствуй себя как дома, — повторил Сириус и подмигнул. — Заходи. Как только Римус перешагнул порог, он сразу же направился к мольберту. Но тут Сириус обогнал его и схватил холст, стоящий на нëм. — Извини, этот пока вообще не готов и… да. Пожалуйста, прости, я совсем забыл о том, что он остался здесь, — Сириус сильно покраснел и поставил холст на пол, лицевой стороной к стене. — Без проблем, — Люпин улыбнулся, стараясь скрыть возникшую неловкость. — Я, эм, пойду сварю кофе… — Сириус нервно улыбнулся и, махнув рукой, выскользнул из комнаты, спотыкаясь о порог. — Господи, какой же идиот, — добавил он шëпотом, удаляясь. Римус остался одиноко стоять внутри мастерской. Окей, это было очень неловко. Надо постоять здесь пару минут, а потом уйти, — подумал он. Ещё раз оглядев комнату, он отметил, что она действительно была ещё ярче гостиной. Казалось, что внешней стены просто не было — всю площадь занимало одно огромное окно. С самого края стоял внушительный чертëжный стол, а по периметру были установлены стеллажи с банками красок, карандашами, кистями, баллончиками и прочим. Кое-где стопками к стенам были привалены исписанные холсты. Казалось, из этой комнаты можно было устроить маленький филиал того художественного магазина, в котором они были полчаса назад. Тут Римус заметил какое-то движение в районе двери. Повернув голову, он увидел Бродягу, который, принюхиваясь, медленно заходил в комнату. — Привет, — с облегчением выдохнув подошёл к нему Римус. — Тебе сюда можно? Пёс не ответил. — Мне тоже, кажется, всë-таки нельзя. Но я не хочу показаться грубым, понимаешь? Эй, что ты делаешь? Бродяга с интересом обнюхивал стопку холстов, стоящую у стены, ту самую, в которой сейчас стояла та картина, которую Сириус снял с мольберта. Пëс поднял лапу и одним резким движением опрокинул ближний к нему холст. Римус, в один прыжок добежал до холста и схватил его за секунду до падения, чудом предотвращая страшный грохот, который тотчас бы привлёк внимание Сириуса. — Что ты творишь?! — прошептал Римус, всё ещё держа холст в руках. — Сириус может подумать, что я роюсь в его вещах. Да ещё и именно в тех, которые он специально от меня убрал! Я бы никогда не… — Римус запнулся. Его взгляд невольно скользнул по рисунку. Здесь было изображено что-то определённо не архитектурное. Люпин опасливо посмотрел в сторону двери. Когда он не увидел Сириуса, с презрением и обидой смотрящего на него, его взгляд сразу же вернулся к картине. Это был портрет. Лицо, изображённое на нём, было, как бы... пронизано светом, из-за чего создавалось ощущение чего-то неземного, будто бы Сириус пытался запечатлеть видение, мимолётный образ, постоянно ускользающий от него. Острые черты смягчались нежными, полупрозрачными золотистыми оттенками воздушных кудрей, разметавшихся, казалось, от лёгкого порыва ветра. Кое-где даже были видны тонкие, перламутровые нити, пересекающие бровь, верхнюю губу, переносицу. О, господи… Это был он. Римус узнал себя на картине, которую он держал в руках. Он видел себя, свои глаза, свои волосы, свой нос, свои… шрамы. Но, чëрт возьми, он не думал, что его можно изобразить вот так. Да что там, что его вообще можно видеть так… Римус поспешно вернул картину на своё место и выпрямился. Бродяга всё ещё сидел рядом и вилял хвостом, не отрывая взгляда от Римуса. Он, очевидно, был очень горд собой. — Очень плохо, Бродяга, — сурово сказал Римус. Однако, улыбка теперь не сходила с его лица, что явно выдавало псу его настоящее настроение. — Но спасибо. Римус вышел из мастерской, бросив последний взгляд на картину, снова спокойно стоящую там, куда её поставил Сириус, и направился в сторону кухни (или туда, где, как он думал, могла быть кухня). Сириус стоял перед столешницей и заливал воду в турку. — У тебя тут очень уютно, — тихо сказал Римус подходя со спины. Он никогда бы не подумал, что может назвать квартиру с окнами от пола до потолка «уютной», но он чувствовал, как всë здесь было пропитано Сириусом и этого было достаточно. В воздухе витал аромат кофе, лучи вечернего солнца согревали всë вокруг своим светом, падая на пол, на стены, на самого Сириуса. Его волосы сверкали всеми оттенками чëрного (Римус вообразить себе не мог, что у чëрного вообще есть оттенки, и что они могли быть так прекрасны). Мышцы спины, не скрытые теперь под кожаной курткой, создавали великолепный, уникальный рельеф, Люпину пришлось сжать ладони в кулаки, чтобы побороть желание прикоснуться. Он, приложив огромное усилие, отвёл взгляд от Сириуса и заметил фотографию, висящую на стене рядом с холодильником. На ней был изображён сам Сириус, сидящий на корточках рядом с Бродягой, который с особой тщательностью вылизывал лицо хозяина. Казалось, пëс был немного другим — чуть меньше, чуть моложе, чуть менее… пышущий здоровьем. За их спинами, на стене виднелся логотип собачьего приюта «Canis Major». Ох, так это их первая совместная фотография, — подумал Римус. — Кстати, — вдруг вспомнил он, — ты мне так и не рассказал, почему решил взять собаку из приюта. Такие решения не принимаются за одну секунду. — О, это забавная история, — начал Сириус, усмехнувшись. Он поставил турку на медленный огонь и повернулся лицом к Римусу. — Помнишь я говорил тебе, что раньше жил у брата и его жены? Римус кивнул. Предчувствие говорило ему, что история будет какой угодно, но точно не забавной. — Так вот, он мне не совсем брат, — продолжил Блэк. — Он мой лучший друг, который стал мне всë равно, что братом. В шестнадцать лет я вынужден был сбежать из дома, потому что… ну, потому что мои родители были немного моральными уродами, — Сириус снова ухмыльнулся, но ухмылка на этот раз не коснулась его остекленевших глаз. — И тогда Джеймс и наши… его родители приютили меня. Они показали мне, что такое настоящий дом. Показали мне, что у меня может быть семья, что меня, ну знаешь, можно любить. Сердце Римуса болезненно сжалось. — И поэтому, когда я решил завести собаку, я подумал, что я просто обязан спасти кого-то, также, как когда-то спасли меня. Подарить те же чувства, которые подарили мне. Повисла пауза. Они стояли и смотрели друг на друга, не смея оторвать взгляд. Сириус снова коротко улыбнулся, в его глазах мелькнуло две серебристых искорки. Римус тихо, будто бы боясь спугнуть, подошёл к нему и нежно, благоговейно, взял его лицо в свои руки. Он провёл большими пальцами по его скулам, бровям, заправил несколько выбившихся прядей за ухо. Сириус ровно выдохнул и закрыл глаза, полностью расслабляясь в руках Римуса. Люпин ещё несколько секунд смотрел на него, поражаясь тому, что он может так спокойно держать такую драгоценность в своих руках, смотреть на него, изучать каждую его черту. Он наклонился и, медленно сокращая расстояние между ними, аккуратно, почти невесомо, соединил их губы. Как только Сириус почувствовал губы Римуса на своих, он сразу же, с победным стоном, закинул руки за его шею и притянул Люпина ещё ближе, углубляя поцелуй. — Ну наконец-то, — прошептал Блэк, на секунду отстраняясь. Целовать Сириуса было всё равно, что попасть в центр смерча. Римус понимал, что происходит, понимал, что их поцелуй с каждой секундой становился всë более неистовым и яростным. Но сам он, как-будто бы плыл в каком-то сладком тумане, теряя рассудок от наслаждения. Сириус провëл языком по губам Римуса и прикусил маленький шрамик на его верхней губе. Люпин невольно зарычал, когда импульс возбуждения прошиб всю длину его позвоночника, расплываясь жаром внизу живота. Он переместил свои руки на талию Сириуса и с лëгкостью, одним рывком, поднял его в воздух, сажая на столешницу. Блэк удивлённо вздохнул, но, не отрывая губ, прижался к Римусу ещё ближе, обхватив его бёдра ногами. Люпин запустил одну руку в длинные чëрные волосы, оттягивая голову Сириуса назад, и прижался губами к пульсирующей точке на его шее. — Господи, Римус… — прошептал Сириус хриплым от возбуждения голосом. Люпин продолжал покрывать поцелуями всю его шею. Он царапнул зубами нежную кожу прямо за ухом Сириуса, вырывая из него очередной протяжный стон. Римус хотел было уже просунуть руку под футболку Сириуса, когда до его слуха донеслось резкое шипение. Он повернул голову на шум и понял, что турка, про которую они совершенно забыли, сейчас извергала пенящееся, тёмно-коричневое содержимое на поверхность плиты. — Чëрт! — воскликнул он, одним движением поднимая турку в воздух. Люпин поставил её на чистую поверхность, выключил плиту и, выдохнув, перевел взгляд обратно на Сириуса. Тот продолжал сидеть с блаженной улыбкой, разглядывая его. — Знаешь, если бы я знал, что для того, чтобы ты меня так поцеловал мне нужно всего-то рассказать историю моей трагичной молодости, то я бы сделал это через минуту после нашего знакомства, — Сириус ухмыльнулся и вернул руки на плечи Римуса. Люпин нахмурился и покачал головой. — Дело совсем не в этом, — сказал он. — Твое сердце создано из чистого золота… ты создан из чистого золота, ты знаешь об этом? Сириус скромно улыбнулся и снова покраснел. — Кто бы говорил, — прошептал он. — Я так рад, что Бродяга тогда сбежал от тебя. Сириус закатил глаза. — Ты же ведь продолжишь предоставлять свои услуги Заклинателя собак? Он же ведь… — Да, — серьëзно кивнул Римус и чмокнул Сириуса в кончик носа. — Без меня он не сдвинется с места, я знаю. — И не только он, — ответил Сириус, ухмыляясь. С этими словами он, как детëныш коалы, руками и ногами максимально близко притянул Римуса к себе и снова крепко поцеловал. Про кофе на плите больше уже никто из них не вспоминал.