Новолуние

– Знаешь, чем мне нравится бар «Третий»? Здесь никто не стреляет сигареты, когда выходишь курить. У всех, кто курит, есть свои. Ни то, что те малолетки, – кивнул Макар в сторону предыдущего бара, откуда мы пришли. – Согласен, меня тоже раздражает перспектива быть спонсором вечера. Зато возможность подцепить какую-нибудь девчонку на вечер там намного выше, – подмигнул я Макару. – Тебе только бы подцепить кого-нибудь на вечер, – закатил глаза мой друг и передал куртку в гардероб. – А музыка сегодня вроде ничего. Я пожал плечами и передал свою куртку. Бар «Третий» или в простонародье именуемый «Тройкой» навряд ли входил в топ-3 лучших баров Казани, но, несомненно, был моим любимым. Не знаю, с чего владельцы решили дать ему такое название, ведь он даже не был третьим по счету среди открывшихся, но неоновая вывеска «Третий» всегда манила меня, как мотылька, к себе каждую субботу и пятницу. Я любил здешнюю атмосферу, любил коврик, лежащий прямо перед небольшой сценой, который всегда притягивал к себе и, очутившись на нём, ты чувствуешь некое окрыление, хоть и фальшивую, но власть. Здесь, рядом со сценой, всегда живее и раскрепощённее люди, и все будто приходятся друг другу самыми близкими друзьями. Я уже познакомился со всеми барменами этого места и, когда подходил к стойке, мне достаточно было сказать «как обычно», чтобы мне протянули медовое пиво, которое у меня ассоциировалось с вывеской «Третий». Вообще, я не любитель чего-то сладенького, но это пиво - единственный алкогольный напиток, который мне удаётся растягивать, а не опрокидывать разом. Неуверенно продвигаясь в толпе, Макар оглянулся в поисках знакомых лиц, но так никого не нашёл. Обычно друзья Макара редко сюда заглядывали, оставаясь в том баре, из которого мы только что пришли. Да и сам мой друг большее предпочтение отдавал тому месту в отличие от меня. Но сегодня мне без труда удалось его уговорить сменить место дислокации. Продвигаясь через толпу людей, мы постепенно вливались в ритм и жизнь этого места. Уходили прочь от той реальности, которая так и ждёт, когда мы выйдем на мороз и окажемся снова в её власти. Но здесь и сейчас мы ей недоступны. Мы становимся мотыльками перед ярким фонарем, опьянённые этой яркой и дикой энергией места, улыбками окружающих, танцами подобных нам людей, тоже страшащихся мороза и одиночества за стенами этого места. – Четвёртая бутылка явно была лишней, – согнувшись на заснеженной скамейке, нечленораздельно проворчал Макар. – Да, четвёртую тебе брать не следовало, друг, нужно было остановиться на третьей. – Да, всё эта печень. На следующей неделе обязательно запишусь в больницу. – Где-то я это уже слышал, – усмехнулся я. – Не, в этот раз серьёзно запишусь. Прям завтра, — поднял кулак Макар, как обычно делал, когда что-то обещал. – Завтра воскресенье. – Вот ведь засада. Ну тогда послезавтра. Послезавтра прям с утра, – сказал друг, и его голова снова безжизненно повисла. – Я вызвал тебе такси. Через пять минут подъедет. – Сколько я тебе должен? – встрепенулся он. – Расслабься, друг. За счёт заведения, – махнул я рукой. – Не, я честно отдам. Скинь мне завтра номер карты. А где та высокая брюнетка, которая весь вечер тёрлась о тебя? – поднял стеклянные глаза Макар. – Внутри, сейчас тебя провожу и поедем с ней ко мне. – Хренов ловелас, – засмеялся Макар, пытаясь застегнуть куртку. Но после нескольких неудачных попыток, что-то пробурчал себе под нос и махнул рукой. Когда я проводил Макара, подъехала вторая машина. Я забежал обратно в бар, взял за руку ту самую высокую брюнетку, пытаясь вспомнить, как её зовут, и потащил за собой. Впрочем, имена этой ночью не столь важны. Навряд ли она, как и все остальные, вспомнит, как меня зовут, когда её глаза откроются утром, и она не узнает места, где проснулась. Потом будут нейтральные разговоры, попытки подбиться в мои девушки, потом в друзья. А потом я просто попрошу её собрать вещи и укажу на дверь. Всегда так происходит. А она обиженная хлопнет входной дверью, называя меня всеми мерзкими словами, которые знает. Я ещё буду слышать её проклятия, когда она будет пристыженно сбегать по лестнице. Она сядет в такси, которое я по-кавалерски ей заказал, и уедет домой. А потом... потом, я просто включу ноут, запущу очередную серию одного из миллиона сериалов и продолжу существовать. Такие истории происходили не реже, чем один раз в три недели. Чаще всего я уезжал домой один или с кем-нибудь из своих друзей. Частенько я специально их уговаривал, чтобы они ехали со мной, потому что на самом деле мне было просто одиноко в своей квартире. Мне было одиноко просыпаться утром и бродить по своему жилищу, как некое приведение, не успевшее насладиться жизнью или завершить какие-то важные дела. Большой город, дивный и многолюдный, только за стенами твоего дома. А в стенах своего дома ты абсолютно один, будто на необитаемом острове. – Эй, мальчик, по-моему, я знакома с твоим свитером, – подошла ко мне девушка из толпы в мой очередной одинокий поход в «Тройку». Девушка эта без труда выделялась из толпы. Но выделялась она не своей фотомодельный внешностью, здесь таких как раз было очень мало, лофтовый бар в основном был хипстерский. Выделялась эта дама своей экстравагантной внешностью. На вид она была старше меня, немного кучная, высокая, а одежда её была даже для этого места необычной. На ней была голубая короткая шуба из искусственного меха, длинная чёрная юбка, берцы и толстовка с какой-то феминистической надписью на английском. Мне кажется, ей должно быть жарко в этом наряде. — Прости, я тебя не понял, — покачал я головой. — Твой свитер. Я знаю, где и когда ты его купил. Ты купил его сегодня в моём магазине, — усмехнулась девушка и рухнула на барный стул рядом со мной. — Да, я сегодня его купил. Так получается, ты работаешь в Пулле? — Да, я мерчендайзер. Как раз пристраивала этих красавчиков сегодня, — сказала девушка, потягивая за рукав моего нового свитера. — Кстати, меня Агатой звать. Для друзей - просто Агата, — бесцеремонно представилась она, тыча пальцем в один из коктейлей с Егермейстером бармену. — По-моему, разницы тут нет, — улыбнулся я. — Ага, — кивнула она, протягивая бармену банковскую карту. Когда она закончила с заказом и довольная приняла из рук бармена свой коктейль, она снова повернулась на стуле ко мне, тем самым давая понять, что наша беседа продолжается. — Так, мальчик в моём свитере, как тебя называть? — Елизар. — Уау, вот это имечко. Мне нравится. Мне нравится. Елизар. Довольно необычное имя. — Твоё имя тоже необычное, — пытался я сделать ей комплимент, не понимая, на что она рассчитывает. — Необычное, как бы там ни было. Я перестала верить в необычность своего имени, когда пришла в первый класс и узнала, что со мной будет учиться ещё одна Агата. Та ещё сука была. Терпела её до одиннадцатого класса, — ударила она тумблером по барной стойке, явно сдерживая старый гнев на свою одноклассницу. А может быть, она представляла, как ударяет этим тумблером эту «суку» по голове. — Бывает, но я ещё не встречал ни одной Агаты. — Значит, тебе повезло, что я первая. После знакомства с той сукой, ты бы изменил своё мнение ко всем Агатам на этой планете. Я не смог ничего ответить ей, только искренне засмеялся. Что-то в ней было такое, что располагало к себе и давало чувство спокойствия находящимся рядом. — Кстати, мальчик в моём свитере, — наклонилась она к моему уху, чтобы нас никто не мог расслышать, — ни на что не рассчитывай этой ночью. В моём вкусе мужчины повзрослее. Эти слова смутили меня, немного даже обидели. Поначалу мне сразу же хотелось встать и уйти от неё. Так нагло меня ещё никто не раскалывал. И так прямо со мной мало кто разговаривал, особенно девушка, называющая меня «мальчиком в моём свитере». Но, по непонятным мне причинам, я всё же решился остаться. Ненадолго. — Алло, Елизар, ты же не обиделся? — покосилась она, потягивая коктейль. — Да нет. — Обиделся. Если это сможет загладить мою вину за прямолинейность, я готова сделать тебе скидку сотрудника, когда снова придёшь в мой магазин. — Думаю, это поможет, — усмехнулся я. — Меркантильный красавчик. На самом деле, я просто узнала этот твой взгляд одинокого и опустошённого человека, который уже потерял всякую веру в эту жизнь. Я права? — в одно мгновение её язык перестал заплетаться, а взгляд вдруг стал таким, будто она видит меня насквозь. — Думаю, мы ещё не настолько знакомы, чтобы я мог говорить с тобой на откровенные темы, — добавил немного надменности в свой голос я и спрятал глаза. — Дело твоё. Просто я уже не раз встречала этот взгляд. Сама так живу. Подумала, может быть, найду себе такого же друга и смогу ему помочь. Наши глаза встретились. Я видел в её голубых глазах родственную душу, человека такого же, как я. Видел эту усталость, видел эту пустоту, грусть и печаль. Мне казалось, что я вижу её, совершающую те же ежедневные церемонии, что и я. Видел себя. А потом мы поговорили обо всём, что пришлось пережить за эти годы, пока бармен не предупредил нас, что бар закрывается через пятнадцать минут.