Новолуние

– Итак, Андрей, твой долг по кредиту вот-вот превзойдет твою недвижимость и твое аграрное дело, – перешел к деловым вопросам Мстислав. – Меня и моих братьев беспокоит это. Мы не хотим доставлять тебе неудобств, ведь все мы братья, и нас объединяет тяжёлое прошлое нашей расы. – Если бы вы снизили процентную ставку на 0,1%, то у меня бы появилось достаточно финансов и времени, чтобы погасить 20% моего долга за три года, – подал своё предложение отец. – Для вас это крохотная доля процента, а для меня это целое состояние, которое поможет мне стабилизировать моё дело и запустить новое производство. – В твоём предложении есть доля здравого смысла. Мне нравится то, что ты пришёл подготовленный, не то, что те, у кого мы были в прошлый раз, – сказав это, слепой скривил свои губы, будто вспомнив о чём-то неприятном. – Но ты же понимаешь, что такое десятые доли процента от твоего долга. Андрей, я ознакомлен с твоими выплатами, меня это вполне устраивает, но моих братьев, боюсь, нет. – Если бы моё возведение кирпичного завода рядом с залежами редкой белой глины не замораживалось, вероятнее всего, те же самые 20% я смог бы выплатить и без вычета десятой доли процента из процентной ставки, – намекнул на свою осведомлённость причинами заморозки отец. – Я согласен, что это весьма неприятная ситуация, и мне хотелось бы помочь тебе всем, чем я могу, чтобы производство стартовало и несло прибыль, которая дремлет под землей, – фальшиво опустил голову Мстислав, будто ему действительно жаль отца и его дремлющее производство. – Больше мне больше нечего предложить. Моё предложение – снизить процентную ставку, и вы получите свои деньги обратно в три раза быстрее. – Либо через два неудачных года сумма твоего долга превысит сумму твоих владений. Андрей, ты же понимаешь, что в бизнесе нет благотворительности. Благотворительность – это лишь фальшь для увеличения своего состояния. Игра. Я и мои братья не хотим играть… – лил свою лживую добродетельную речь слепой, когда отец прервал его. – Мстислав, а где же твои братья? Почему они не приехали на переговоры и сами не высказали мне свое мнение? Отец вышел из себя, и его дерзость заставила мужчину с белоснежно-седыми волосами напрячься. Как же дать понять отцу, что это именно тот самый белый волк? Телефон! Достав из заднего кармана джинсов свой телефон, я быстро набрал отцу сообщение, так чтобы не прерывать деловую беседу, ведущую в никуда. Отец должен знать настоящее лицо этого монстра, пока не стало слишком поздно. Телефон отца пиликнул, давая знать о входящем сообщении. Но меня снова ждал провал – телефон пиликнул в машине, а отец даже ухом на это не повёл. Чёрт! – Мы не можем ездить на все деловые переговоры всей семьей. Кроме твоих проблем, у нас своих предостаточно. В нашей стране слишком много наших собратьев, нуждающихся в нашей помощи. Чтобы снабжать всем необходимым всех нуждающихся, нам приходится жертвовать своим личным временем и своими интересами. Моя поездка к вам и без того обходится некоторыми простоями, – развёл руками Мстислав. – Я уверяю тебя, они бы с радостью приехали к вам, чтобы высказать своё мнение и сделать свои предложения. Слепой косит под святошу, но я-то вижу, что каждое его слово –ложь. Он лжет. Уверен, отцу он тоже не нравится. Папа должен догадываться. Он должен догадываться о чем-то нечистом. – Я сделал своё предложение, Мстислав, рассмотрите его, пожалуйста, – взмолился отец, устало отпуская плечи. – Знаешь, лично я не имею к тебе никаких претензий, я считаю, что ты отличный бизнесмен, и твои финансовые потери идут исключительно от независящих от тебя факторов. Такое бывает, Андрей. Говорят, что скоро нас ожидает кризис, не хотелось бы, чтобы ты пал под его натиском. У нас с братьями есть встречное предложение – мы подстрахуем твои земли своими вложениями на выгодных для всех условиях. С тебя мы спишем долг и выплатим тебе компенсацию в размере… – Вы хотите отнять у меня мою землю! – сжал кулаки папа. – Отнять? Это не слова делового человека. – А как назвать ваше предложение? Эта встреча с самого начала затевалась лишь с одной целью – отнять у меня всё. Ты мог не выслушивать моих предложений, всё было решено заранее. – Андрей, успокойся. Для меня было важно выслушать твоё мнение, твои предложения… – Мстислав, я знаю старые порядки нашего мира, по которым вы живёте. В стае не может быть двух вожаков. – Почему же не может? В нашей, например, целых три. – Но я не твой брат, а мой сын не твой племянник. Мы не можем быть частью вашего клана, – сжал кулаки отец. – Боюсь, при всем моём уважении к тебе. Я хочу, чтобы ты знал, Андрей, что для меня это сложно. – Ничего тебе не сложно, – сплюнул отец. – Я готов принять свою участь и подписать все бумаги, но с одним условием. – Вот видишь, ты тоже пришел сюда с иным реальным предложением, а то, что мы обсуждали десять минут назад, было лишь для того, чтобы отсрочить неизбежное, смотрю, вы и костёр развели. Очень предусмотрительно, – на бледном лице расползлась зловещая улыбка, которую видимо сложно было сдержать, когда внутри ты торжествуешь. – Я слушаю твоё предложение. – Со мной можете поступать, как делали это веками, но мой сын, он должен жить. – Нет, – вырвалось у меня. Неужели они хотят сжечь моего отца на костре, который я сам же возвёл? Они не убьют его и не сожгут. – Елизар, – оттолкнул меня отец с такой силой, что я сел на землю, – не вмешивайся, прошу тебя. – Прости, Андрей, но условия здесь диктуешь не ты. Елизар, увы, тоже не пустое место. К чему нам будущий вожак вашей стаи. Глаза отца округлились. Он в отчаянии посмотрел на меня, не признавая только что услышанное. Что-то надломилось в отце. По его взгляду я понял, что его первичным замыслом было пожертвовать только собой, и он верил в этот план. Возможно, театральная сценка в самом начале с десятой долей процента задумывалась, чтобы набить себе цену, а весь патруль ничто иное, чтобы отвлечь меня и отдалить на некоторое время. А трое, которых взял отец, нужны были лишь для того, чтобы удержать меня. – Вы не тронете моего отца! – крепко сжал кулаки я. Я чувствовал, как во мне возрастает гнев к этому белоснежному куску дерьма, что пришло в мой дом и, надиктовав своих правил, хочет пошатнуть наш быт. Этому не бывать! Я не дам ему одержать вверх. Что есть сил я свистнул, давая ребятам знак выйти из своих убежищ. Началось. Сейчас мы покажем, на чьих условиях будут вестись переговоры. Двоих верзил и одного полуживого мужика мы точно сможем одолеть, даже если тот успеет обернуться. В этот раз мы подготовлены к встрече с ним. Мы отомстим ему за Олега. На белоснежном лице появилась очередная самодовольная улыбка. Мстислав покачал головой, а его улыбка росла, пока из него не вырвался смешок. Его беспомощная маска спала, и мы увидели его истинное лицо, о котором я догадывался. Но где же ребята? – Знаете, мы бы не были Тенями, кланом, сеющим ужас и справедливость, помогающим нуждающимся на протяжении уже сотен лет, если бы не предугадывали все. А когда ты живешь не одно столетие, начинаешь понимать, что всё движется по спирали. Рано или поздно всё повторяется. Но сегодня я был огорчён, – сказал слепой, отходя от нас. Движения Мстислава стали уверенными, он стал расхаживать по поляне, как будто не испытывает проблем со зрением. Его голос стал низким и раскатистым, как гром. Он смеялся, и у меня прошёл мороз по коже. Мгновения мне хватило, чтобы понять к чему он клонит, качая головой и неся очередную чушь. – Только не это, – вырвалось у меня, когда я направился в сторону Мстислава. – Куда ты? – дёрнулся ни о чём не подозревающий отец. – Папа, прости, я не хотел! – взмолился я, глядя отцу в глаза. – Андрей, и ты противопоставил мне этих детей? – указал рукой Мстислав на выходящих из-за холма ребят. На поляну вывели мой отряд спасения. Ребята шли с кляпами во рту, с перевязанными руками, у кого-то были синяки, кто-то был цел. Мой некогда представляющий большую опасность для Теней отряд, сейчас выглядел жалко. Большая группа слуг Теней сопровождала стонущих и испуганных ребят. Наш план провалился. – Знаешь, не зная я про это, – указал Мстислав резким движением руки на испуганных ребят, – я бы счёл тебя хорошим человеком, человеком слова и дела, но прикрывать тылы детьми, это что-то невообразимое. Ты ожидал, что, увидев молодняк, мы сдадимся? Ты ожидал, что какие-то подростки смогут остаться незамеченными? Ты ожидал, что Тени глупы и беспомощны. Ты хоть знаешь, сколько мне лет, щенок? – Я ничего не понимаю, – удивился отец. – Такое я уже слышал. «Я ничего не понимаю», «я не хотел», «это не я», «дайте мне шанс». Мне больше шести сотен лет, я даже перестал отмечать дни рождения потому, что это стало утомительно! – Мстислав словно вырос в размерах, разгораясь от гнева. – Елизар, – посмотрел на меня отец, осознав всё, – что ты натворил? Что ты натворил? Ты понимаешь, что ты натворил? – отец тряс меня за плечи, словно обезумев. – Дурак, ты что натворил! – Папа, я не хотел. Я думал, что у нас получится, – я почувствовал себя маленьким беспомощным ребёнком, которого отчитывают за какую-то шалость, а он ничего не может ответить. – Они их всех положат, дураки! – орал отец, тряся меня. Я посмотрел на противоположную сторону поляны, где стояли мои беспомощные друзья. На чьих-то лицах был страх, на других вызов, кто-то опустил голову, приняв свою участь. Но я не заметил лиц группы Светы. Должно быть, они ещё не обнаружены. Это оставляет надежду на то, что не все друзья лишатся жизни из-за моей глупости. Надеюсь, Света не будет высовываться из убежища. Ребят привели новые люди Теней. Сейчас наших сил не хватит, чтобы им противостоять. Я снова обрёк кого-то на смерть. Я проклят. – Мстислав, прошу тебя, отпусти детей, – направился в сторону одного из трёх верховных Теней отец. Мстислав проболтался, что ему свыше шести сотен лет. Но как такое возможно? Глупо сейчас думать об этом, когда меня и моих близких вот-вот убьют. Но всё же… Отец не успел приблизиться к Мстиславу, как его схватили двое верзил, вышедших первыми с Мстиславом. Они схватили отца своими стальными руками так, что он не мог пошевелиться. Одним ударом они повалили его на колени. Значит, они предназначались для нас с отцом. – Андрей, сегодня ты будешь видеть, как будет оплачена цена твоей ошибки. Ты обрёк этих детей на гибель своим предательством, своими капканами, расставленными в лесу. Мы все братья, но ты поступил с нами не родственно, а ведь некогда мы прятались все вместе, и были одной семьей. Но будет. Время ценно. – Нет! Вы не сделаете этого! – яростно бросился на Мстислава я. Я не зря бегал всё это лето и готовился каждый день с боксёрской грушей в гараже. Слепого мужика, который ещё не успел обернуться, я точно одолею. Мне нужно только успеть. Падёт он – слуги разбегутся. Мои связанные друзья, которые стали жертвами моего провала, мой отец, что жалко стоит на коленях, сдерживаемый двумя верзилами из-за моей ошибки, не лишатся жизней этим вечером. Я не допущу этого. Время словно остановилось. Мои шаги будто вязли в траве, и каждое движение становилось всё медленнее и медленнее. Всё замерло. Я видел округлившиеся глаза людей-оборотней на этой поляне, которые следили за мной, атакующим Мстислава. Это длилось всего лишь миг, но это многое изменило. Пока Мстислав смотрел куда-то выше меня своими бесцветными глазами, а его бровь вопросительно поднималась вверх, отвлечённый мною, он упустил то, что приблизилось к нему с незащищённой левой стороны. Прожил столько жизней и не предугадал этого. Какую-то секунду я видел голую белоснежную шею Мстислава, и в следующую секунду её закрыла сомкнувшаяся пасть огромного белого волка. Того самого, что я видел тогда у нас в доме. Того самого, которого я ожидал увидеть в Мстиславе. Мстислав запрокидывает голову назад в попытке закричать, его мышцы напрягаются, но он делает это слишком медленно. Огромная белоснежная пасть смыкается на его шее, и кровь орошает белую шерсть и сырую траву. Время будто остановилось. Оно итак стояло, но сейчас замерли все, наблюдая, как древнее существо дёргается в конвульсиях в пасти огромного белого демона. Волк дёрнул головой, и хрустнули шейные позвонки слепого мужчины. Волк ослабил хватку и, швырнув заливающееся кровью тело слепого мужчины на землю, как тряпичную куклу, бросился на слуг Теней. – Беги отсюда! Беги! – раздался где-то приглушенный голос моего отца. Кто-то затряс меня за плечи, отворачивая от лежащего в траве заливающегося кровью тела. Я не мог отвести взгляд. Что-то во мне начинало торжествовать, но я чувствовал, как в кровь впрыскивается адреналин, как будто кто-то сильно нажал на педаль газа в машине. – Елизар, убегай отсюда! Беги в Иоково, там безопасно! – развернул меня в свою сторону отец. – Папа, что это было? – заикаясь, спрашиваю я. – Не знаю. Беги! – толкнул меня отец в сторону. – Мы разберёмся! – Я не могу оставить вас! – начал приходить в себя я, видя какой хаос начался за спиной отца. Слуги Теней бросились на первых попавшихся под руки наших людей. Они пришли в страшную ярость, увидев, как пал их предводитель. Сейчас эти лесорубы были похожи на берсерков из скандинавских мифов. Верзилы превратились в страшный вихрь, разбрасывающий наших людей в стороны. Кто-то из ребят бросился спасаться, кто-то бросался на берсерков, но быстро уходил в нокаут от тяжёлых ударов, лишаясь парочки зубов. – Мы справимся, но ты должен отсюда уходить. Ты – наше будущее! Послушай меня хоть раз в жизни! – взмолился отец. – Если с тобой что-то случится, мы проиграем. Я сдался. Кивнул отцу и побежал в ту сторону, где должно было находиться Иоково. Со всех ног я мчался подальше от поляны, одолеваемый желанием вернуться и помочь своим друзьям. Я не трус, я могу постоять за себя, но в то же время мне не хотелось в очередной раз подводить отца своим непослушанием. Взбежав на холм выше того места, где развязалась страшная драка, я пару секунд наблюдал за той мясорубкой, что учинил белый волк. Но никто из наших не пал под его пастью, он разрубал своими клыками только слуг Теней, пытающихся отомстить за одного из своих вожаков. Волк кружился смерчем по поляне, оставляя после себя лужи крови и оторванные конечности. Вот только он упустил двоих, бросившихся за мной. Я сразу же заметил, как две фигуры отделились от большой драки и побежали по тому же маршруту, что выбрал я. Они бегут за мной. С ними двумя мне не справиться. Что есть сил я бросился дальше. Я чувствовал, как мною овладевают инстинкты, когда скатывался в овраг и выбрал другую дорогу. Хоть я и был отвлечён воспоминаниями о падающем и заливающимся кровью Мстиславе, моя голова и тело продолжали бороться за мою жизнь. Ноги безошибочно выбирали дорогу, а лёгкие били меня, забирая больше кислорода из вдыхаемого мною воздуха. Я снова обернулся назад и обнаружил, как из зарослей камыша выбежали пять фигур навстречу моим преследователям. В одной из них я узнал Свету. Так вот где был последний отряд. Но страх и желание выжить не дали мне прийти им на помощь. Я спасал свою жизнь. В какое-то мгновение я понял, что мною уже управляет страх, и я бегу, спотыкаясь, думая только об одном, – я должен выжить! Страх заставил меня забыть о моём отце, о моих друзьях, которые чуть было не стали жертвами моей ошибки. Страх говорил, что ценна только моя жизнь, что я должен бежать и спрятаться. Я пришёл в себя только тогда, когда упал в чьём-то огороде в картофельные грядки. Голова шла кругом, лёгкие обжигало, перед глазами маячили цветные круги, а по всему телу бежал пот. Меня вырвало, благо на одежду не попало. Обессилев от долгого бега и дикого выброса адреналина, я, как какая-то трусливая побитая собака, пополз краем огорода к выходу с участка. У меня не осталось сил даже для того, чтобы поднять своё тело. Я поднял глаза и увидел, как в щелях забора всё ещё светит заходящее солнце. Что только что произошло? Что произошло за этот сумасшедший час? Перед глазами перестало кружиться, тошнота начала проходить, гул в ушах стихал. Моё тело начало восстанавливаться. Я только что бросил своих близких ради своей собственной шкуры, забыв о семье, клане, о кровных связях. Я поступил, как трус. По щекам покатились слёзы. Как я мог всех так подставить. Если кто-то не вернётся после этой драки, я не прощу себе этого. С грузом труса я больше не смогу смотреть в глаза своим друзьям. А ведь Света и её отряд должны были видеть, как трусливо я бежал, спасая собственную шкуру. – Трус! Трус! – хрипел я и рвал на голове волосы. Мой телефон завибрировал в кармане. Я вытащил его трясущимися руками, покрытыми царапинами и сырой землей. Звонила Света. – Да, Света? – прохрипел я в страхе, ожидая страшных новостей. – Елизар, где ты? – это была Света, и голос у неё был взволнованным, но не осуждающим. – В каком-то хреновом огороде. Пытаюсь выбраться. – Иди в Красную Звезду. Мы победили! – закричала она в трубку телефона. – Представляешь, мы победили их. Мы смогли! Мы первые, кто смог дать им отпор! Света ликовала. Ликовали и люди рядом с ней. Но я всё ещё не мог разделить её радости, чувствуя свою вину перед ними всеми. Я должен был остаться. – Наши все целы? – спросил я. – Да, отделались синяками. Сейчас взрослые заметают следы, а мы идём праздновать нашу победу. Елизар, мы победили! Представляешь, мы победили тех, кому даже вызов никогда никто не бросал. – Я рад за вас, – улыбнулся я, сдерживая нотки стыда и сжимая кулаки от безысходности. – Почему за вас? За нас всех. Ты тоже молодец. Я объясню всё дома, когда придёшь. Возвращайся, пожалуйста, скорее, – и Света бросила трубку. Собрав остатки сил, я поднялся на ноги, перепрыгнул через забор и направился в сторону Красной Звезды. Идти было тяжело. Меня шатало из стороны в сторону, а в глазах всё ещё мелькали разноцветные круги. На всякий случай я обернулся назад и вдруг встретился глазами с девушкой, стоящей в желтеющей ржи. Её каштановые волосы развевал еле заметный ветер, на ней был огромный вязаный свитер, что был явно для неё велик. Это была та самая девушка, которая вместе со своим братом видела тогда на рассвете наших волков и за которой я следил пару дней. Её глаза яростно блеснули, и она бросилась в мою сторону. *** Над бушующим северным морем, на краю высокого утёса, он задумчиво глядел вдаль. Над чёрной холодной водой нависли тяжёлые свинцовые облака, сливаясь далеко на горизонте с морем. Здесь, куда обычно никто не забредает, он любил погружаться в свои мысли, пытаясь находить там ответы на новые вопросы. Он любил запах северных морей, их дикий нрав и силу. Ветер приносил ему запахи с побережья, тем самым погружая его в транс. Здесь в уединении он принимал человеческий облик, чтобы лучше чувствовать ветра морей своей бледной тонкой кожей. Но основная причина его перевоплощения заключалась в звере, дремавшем внутри него. Когда он был человеком, волк не мешал ему концентрироваться над волнующими его вопросами, а когда он оборачивался в огромного белоснежного волка, зверь беспрестанно просил охоты. Со страшной силой волны обрушивались на утёс, взрываясь миллионами капель. Это повторялось вновь и вновь. Этот звук убаюкивал. Его всегда привлекала сила стихии. Иногда бывало, он был не прочь приписать и себя к стихии, внушая своим жертвам страх и вызывая у них ассоциации себя с демонами и скрытыми внутри страхами. Он никогда не любил свою жаркую родину с её оливковым деревьями и вечным летом. Поэтому он бежал от всего этого подальше, пока не нашёл этот рай для его мятежной и холодной души. Здесь стихия была сильнее, чем на его далёкой родине. Здесь он чувствовал себя поистине богом, спускаясь, покрытый белой шерстью, в человеческие селения и сея там ужас. Здесь его душа нашла успокоение после того, как он лишился своего брата-близнеца. Нет, он больше не желает об этом думать. Это прошлое. Прошлое ему уже не по силам изменить. Нужно думать о будущем. Он допустил очередную страшную ошибку. Он потерял свою дочь. Теперь она ему не принадлежит. Всё-таки стоило рискнуть и оставить своего сына, не боясь, что спустя некоторое время он восстанет против него. Хоть он и любит свою дочь, как не любил никого и никогда, даже её шлюху-мать, эта сука возомнила себя свободной. Женщина – свободной. Это просто смешно. Он создал её не для того, чтобы она бежала от него с этим человечишкой и испортила все его планы. Но создать ей замену не составит труда. Ему легко будет убедить этих дикарей, что он бог. И всё же ему жутко обидно, что он потерял именно эту дочь. Она не похожа на него – её душа чиста. Он всё ещё недоумевает, как у такого, как он, мог родится такой чистый ребёнок. Он хотел, чтобы она была только с ним, чтобы в тёмные времена радовать его своей чистой улыбкой и доказывать, что даже такой монстр, как он, может породить такое светлое создание. Его дочь. Теперь его дочь принадлежит другому. Любовь. Он никогда не верил в это чувство и до конца жизни будет доказывать, что любви не существует. Он покажет своей дочери и тому дикарю, что такое ужас. Он заставит их бежать от него всю жизнь, пока страх не загонит их в могилы. Он будет преследовать их по ночам, он будет приходить вместе с бурей и перегрызать глотки их щенкам. Он заставит её пожалеть за то, что она сделала того дикаря бессмертным, как они. Он будет их пожизненным ужасом. Он будет стихией, налетающей на неё на протяжении всей её жизни, пока ей не придёт конец. Он – стихия. Он – страх и сила. Он – власть. От него не спрятаться. Волны с новой силой обрушивались на каменный утёс, поднимая вверх столпы брызг. Море чернело, переходя в серое небо далеко на горизонте. Воздух пропитан солёной водой. Он поднялся с сырой травы и выпустил зверя из клетки. Они проголодались. По спине прошла горячая волна, разрывая его сухожилия. В стороны полетела тонкая белая пергаментная кожа. Кровь брызнула на камни, давно окрашенные в бурый. Тяжёлые лапы ударились о землю, и он раскрыл свою вечно голодную звериную пасть.