Новолуние

Я достал из старого письменного стола свой древний айпод, засунул наушники в уши и под песню «Linkin Park – Catalyst» отдался своему последнему дню. За окном по небу плыли тяжёлые свинцовые тучи, ветер качал лес в такт песне. Началось. Приехав с моего последнего патруля, я первым делом упал в объятия подушки и, несмотря на смертельную усталость, проспал всего лишь пару часов. Да и стоит ли тратить этот день на сон, кто знает, вдруг впереди меня ждёт сплошной сон. Под голоса Шиноды и Беннингтона голова постепенно начала обретать какую-то ясность. В последний раз я чувствовал себя подобным образом после дикой ночи и водопада алкоголя. Хочется удариться о стену головой, чтобы она хоть как-то заработала. Может быть, попробовать… Спустившись вниз на кухню, чтобы выпить быстрорастворимого кофе, я обнаружил сидящих за столом Игоря и Свету. Сначала они напугали меня, подпевающего песне, играющей в ушах. Ребята громко засмеялись, и их кислые мины, которые меня встретили, растворились. – Вы что тут делаете? – поинтересовался я, наливая себе кофе. – Кофе? Чай? – Чай, – в один голос ответили они. – Хорошо, наливайте, не в гостях. – Ты как всегда! – возмущенно выдохнула Света и направилась за чаем себе и Игорю. – Итак, повторюсь. Что вы тут делаете? – Твой отец освободил нас сегодня пораньше, сказал ехать сюда, – ответил Игорь бесцветным голосом. – Интересно. Вы спали? – мой голос всё ещё звучал хмуро и сердито, хоть ко мне постепенно и начали возвращаться силы. – Да, меня освободили в час ночи, а Игоря в три, – ответила Света, протягивая чашку Игорю. Все умолкли. Я не горел желанием поддерживать какую-то видимость оживлённой беседы, а Света с Игорем, видимо, не знали, что сказать. Мы молчали около пяти минут, прихлёбывая горячие напитки, Игорь всё время сербал, что немного подбешивало Свету, но молчание они не прерывали. Не прерывали, пока на кухню лениво не приковыляла толстая скотина Вискас. – О, Вискас, ты ещё живой? – протянул руку к коту Игорь. Кот понюхал руку Игоря, видимо, ожидая очередной порции еды. Не найдя ничего в руке моего друга, толстый комок кошачьей лени поплёлся к своей миске. Миска по какой-то вселенской несправедливости оказалась пуста. Кот вопросительно посмотрел на нас. Мяукнул что-то, как будто посылая нас куда подальше, и удалился в свою опочивальню. – Значит, отец послал вас сюда, чтобы вы скрасили мой последний день. – Не пори чепухи. Какой ещё последний день!? Всё обойдётся! – возмутилась Света. – Брат, хватит этих страданий! Ты что из ума выжил? – присоединился к ней Игорь. – А что это не так, по-вашему? – покосился я на них. – Вы и сами всё понимаете, не маленькие. – Елизар, грёбаный ты эгоист, мы не для того сидим тут ни живые ни мёртвые, чтобы ты на нас вымещал своё скверное настроение. Да, мы не глупые. Мы понимаем, что у сегодняшней встречи может быть исход, которого мы больше всего опасаемся. Но ни я, ни Игорь не хотим тратить этот день на ругань с тобой! – ткнула меня пальцем в нос Света. – Свет, не говори так, – пытался вмешаться Игорь в проповедь разъярённой Светы. – Не учи меня! – блеснули глаза Светы в сторону Игоря. – Вы вообще оба охренели конкретно. Один сидит как на похоронах, второй сидит как перед расстрелом. Всё будет хорошо, мы справимся. Мы придумаем что-нибудь. Вместо того, чтобы носы вешать, помогите мне что-нибудь придумать! Не могу же я одна решать твою судьбу, Елизар. – Я думал, Свет, думал, что могу сделать, как могу избежать казни, но все мои сценарии заканчивались одинаково – смерть моя, отца или других близких мне людей. – А если мы сможем дать им отпор? Это же наша земля! Они на нашей территории, – ткнула пальцем в стол Света и посмотрела на нас. – Ты думаешь, взрослым это не приходило в голову? – вопросительно загнул бровь я. – Не знаю, – задумалась подруга моего детства, – может быть, они рассчитывают только на свои возможности, а нас не берут в расчёт? Ребята готовы порвать кого угодно ради тебя. Мы семья. Мы не дадим каким-то Теням в обиду одного из своих. – Слушайте, у меня созрел план. Мы же патрулировали все окрестности, и всё пропахло нами. А что, если мы действительно спрячемся недалеко от того места, где будут идти переговоры? – встрепенулся Игорь. – Сегодня в шесть заканчивается патруль, многие успеют вернуться, а других мы просто подхватим по пути на машине. – Неплохо! – поддержала его идею Света. – Любой второсортный оборотень отличит свежий запах от старого, – покосился я на ребят, хоть их идея и начинала мне нравится. – Мы разведём костёр, запах дыма перебьёт наши запахи, – взялась за голову Света, которая, видимо, сама не ожидала подобной идеи. – Не дурно, – улыбнулся впервые за всё утро я. – Света, ты гений! – обнял подругу Игорь. – Но это всё равно остаётся опасным для ваших жизней. Что если кого-то убьют? Тем более, все будут уставшие, – нашёл я уязвимое место в их плане. – Мы разделимся на группы так, чтобы мы могли противостоять любому сильному оборотню и при этом не быть уязвимыми, – предложил Игорь. – Это отличная идея, – вырвалось случайно у меня, и это подбодрило ребят. – Итак, нам нужно собрать максимальное количество ребят. Нужно, чтобы никто не мылся. Пусть пахнут травой, землёй и потом, это лучше, чем мыло и шампунь. Нужно выбрать укромные места неподалёку от холма, на котором у вас будут переговоры. Заранее спрячемся там, а ты разведёшь костер, чтобы хоть немного отбить запах, – сказала Света, вставая из-за стола. – Игорь, скольких ребят мы сможем собрать? – обратился я к Игорю. – Человек тринадцать точно. Мы уже общались на эту тему, когда догадались, что с патрулём дело не чисто, и нам, скорее всего, придётся с кем-то помахаться. – Отлично, – похлопала в ладоши Света, будто речь шла о каком-то пикнике. – Предупреди их, что дело очень серьёзное, и на кону по-настоящему стоят наши жизни. Это не просто махыч со шпаной во дворе, это оборотни, которым наплевать на наши жизни. Они убьют любого и даже глазом не моргнут. В одиночку никто не сможет устоять перед ними. Передай им слово в слово. Дадут заднюю, скажи, я не в обиде. – Хорошо, – встал из-за стола Игорь. – Я возьму твой мотоцикл? – Да бери, в гараже канистра с бензином. Света, а мы пока подумаем, куда встать так, чтобы вы были рядом и при этом недоступны для Теней. Игорь, как только узнаешь, кто с нами, дай знать, – раздал я указания, чувствуя, как во мне просыпается новый Елизар. Елизар – лидер. – Да, конечно, сейчас посмотрим на карту, – достала Света планшет из своей сумки. Следующий час мы провели со Светой, расставляя наши силы на шахматной доске с зелёными лесами, оврагами и холмами. Костёр было решено разжечь у основания холма, на котором будут переговоры, чтобы дым расстелился как можно ниже к земле. Мы рассчитывали точки на четыре команды по три человека, но через час позвонил Игорь и обрадовал нас тем, что нас будет девятнадцать. Это дало нам возможность увеличить количество человек на точку, для большей уверенности в победе. Сначала Света хотела увеличить число точек, но я решил, что качество будет важнее количества. Я всё ещё боялся за их жизни, раздумывая временами над тем, чтобы свернуть операцию и встретить свою судьбу один на один. Но машина была запущена, колесо вращалось, и его уже не остановить. Чем больше человек участвовало в этой операции, тем больше я понимал, что мне их не остановить. Кроме того, я начал верить в успех. Через час Игорь сообщил нам, что собралась ещё одна группа. Вероятность нашего успеха увеличивалась, а я всё больше и больше начинал верить в нашу победу. Позже Света оставила меня одного с моими мыслями. Этот день однозначно не закончится моей казнью, но мне всё же нужно побыть наедине, чтобы привести мысли в порядок и разглядеть все дыры и риски в нашем плане. Лёжа на скрипучем кожаном диване в моей старой комнате, я смотрел в любимое панорамное окно. Некогда в какой-то другой жизни, в которой мне даже в голову не приходило, что я когда-то буду разрабатывать план по спасению своей стаи от Теней, Арина лежала рядом со мной, и мы строили планы на нашу будущую жизнь. Сейчас мне даже смешно, как резко может обернуться всё в жизни. Вот я один лежу на том же самом диване, размышляя уже не об однокомнатной квартире с прокуренным балконом, а о нашем плане, где участвуют оборотни, где на кон поставлены жизни и будущее многих людей. Удивительно. Кто знает, что будет завтра. Предугадать невозможно. Даже, казалось бы, наш идеальный на первый взгляд план, имеет дыры, о которых мы даже не догадываемся. Радует, что я не отдаюсь во власть случая, а что-то предпринимаю. Я стал другим человеком, того Елизара, что целыми днями убивался горем, а позже просто привык существовать с грузом на душе и вечным самобичеванием, которое ничего не дало, больше нет. Если бы моя жизнь была книгой, то первой главой моей истории на пути к взрослому «я» была бы глава о моей встрече с Ариной. Моя любимая глава. Тот самый вечер накануне нового года, когда я слонялся по дому в поисках любви всей своей жизни. Да, именно всей своей жизни. Навряд ли я кого-то полюблю так же сильно, как Арину. Я даже представить не могу, какой должна быть девушка, которую я полюблю больше Арины. – Арина, – произношу её имя вслух, и она будто оживает для меня. – Интересно, что бы ты сказала о нашем плане? Участвовала бы в нём или же отговаривала нас от этой затеи? Или ничего этого не было бы, будь ты рядом. Я люблю тебя, всегда буду любить. Прости меня за всё. Я не хотел, чтобы вот так вот с тобой вышло. Я хотел другого. Хотел быть с тобой до конца. Мой монолог с воображаемой Ариной прервал телефонный звонок. Я смахнул с щек слёзы рукавом старого свитера, некогда подаренного мне Ариной, и поднял телефон. Звонила Агата. – Привет, – сказал я, прикладывая телефон к уху. – Привет, мой маленький друг. Давно тебя не слышала. Как ты? – раздался знакомый голос. – Всё хорошо. Как ты? – спросил я у неё. – У меня тоже всё хорошо. Гуляла по парку, зашла в Макдак, вспомнила о наших прогулках. Я так соскучилась по тебе. Сто лет тебя не видела. – Я тоже соскучился. – Мы вот собираемся с моим математиком ехать в Питер через месяц, не хочешь к нам присоединиться? – Питер, круто. Я подумаю. Спасибо за предложение. – У тебя точно всё в порядке? Голос у тебя какой-то уставший и печальный. – Нет, всё хорошо. Я просто спал. – Я тебя разбудила, извини, но иногда не сложно и пожертвовать сном ради друзей. Когда в Казань? – Пока не знаю. – У тебя же всё в порядке? Я начинаю волноваться. – Всё серьёзно в порядке. Не волнуйся. Я просто не выспался. – Ну, тогда я, пожалуй, освобожу тебя от своих надоедливых вопросов. Просто хотела узнать, как ты. До встречи, Елизар. – До встречи, Агата. Я положил телефон на стол и посмотрел в окно. А будет ли эта встреча. Стрелки часов подходили всё ближе и ближе к назначенному времени, и мне вдруг стало обидно осознавать, что я никогда больше не увижу Агату. Давно я не виделся с Агатой. Даже стал подзабывать её голос. Странная она, как будто что-то почувствовала. Позвонила мне в этот день за несколько часов до того самого момента, который решит мою дальнейшую жизнь. Если бы у меня была возможность, я бы с радостью сейчас оказался с ней в том парке, хотя бы на минуту, и покормил белок, покурил за деревом, чтобы озверевшие мамаши не кричали в нашу сторону. Если у неё действительно всё хорошо, то я спокоен. Позвонить бы псам своим, чтобы поинтересоваться как они там, не произошло ли чего нового за неделю. – Елизар, – папа открыл дверь в мою комнату, – пора, – скрывая печаль в голосе, произнёс он. Я сидел на полу своей комнаты в наушниках с поставленной на повтор «Catalyst». После разговоров с друзьями и хорошей музыки я немного взбодрился, хоть и груз с души никуда не делся. Я всё ещё чувствовал этот камень на сердце, который не давал вздохнуть полной грудью. Отцу я не сказал о нашем с ребятами плане. Я взял свою бейсболку, ветровку и пошёл вниз. Хоть я и хотел отказаться от излишней драматичности, я не смог отказать себе в удовольствии ещё раз пройтись по дому, запоминая его запах, его тени, его мебель. Неважно увижу я его снова или нет, просто пусть будет в моём сердце. Я даже позволил себе немного ласки в сторону Вискаса, который спал в своём любимом месте на диване перед телевизором, в гнезде из его собственной шерсти, почистить которое не доходили руки ни у меня, ни у отца. Качели всё так же стояли под яблонями уже не цветущими, а заливающимися зелёными яблоками. Те самые качели, на которых я качал Арину летом, а потом мы занимались с ней на них сексом. Даже смешно становится от того, в скольких местах на нашем земельном участке мы занимались этим. Иногда мне не хватает этого. Не секса, а самого процесса нашей дикой страсти с рыжеволосой бестией. Перепихнуться с кем-то, когда мне этого хотелось, мне не составляло труда, но чтобы отдать на это весь день и делать это всюду, где только можно, полностью отдаваясь страсти с любимым человеком, такого не сделаешь ни с одной из тех девушек, которых я приглашал к себе. Ромы нигде не было. Папа сказал, что не хочет маячить перед Тенями, привлекая внимание своими глазами, которые стоили его родителям жизней. Но он будет в машине неподалёку, и как только нам понадобится помощь, он придёт. На переговоры поехали я, отец, дядя Вова и ещё два деревенских крепких мужика. Я понимал, почему отец взял их собой. Я видел по их широким плечам и бесстрашным глазам, что их позвали не землю отмерять и выделяться красноречием. Отец тоже готовился ко всему. Правда, я всё ещё не сказал им ничего о своём плане. Пусть останется тайной и запасной козырной картой в рукаве. Мы приехали в назначенное место невероятно быстро. Мне хотелось снова запрыгнуть в машину и поехать обратно, чтобы приехать не спеша. Не так всё должно быть. Мы не должны были так быстро приезжать сюда. Не так быстро. Почему папа приехал так быстро? У нас же, возможно, осталось всего несколько часов. Я думал эта дорога будет долгой как в фильмах, когда герои смотрят в окно и прощаются со своей жизнью, и фоном играет какая-нибудь лирическая песня. Скорее всего, это просто не конец. У нас всё получится. Я не должен предаваться отчаянию. Вышедшее из-за туч солнце лениво спускалось к горизонту, растягивая тени деревьев по земле. Рваные облака окрасились алым и розовым, медленно двигаясь по небу. На днях были дожди, и небо стало необычайно красивым, окрашивая в цвета заката остатки дождевых туч. Да и мир наш сам по себе весь красив. Странно жить на этой планете и не замечать всего этого. Принимать окружающее чудо, как нечто обыденное и полагающееся. – Добрый вечер, братья, – раздался эхом низкий незнакомый голос. Я резко обернулся в сторону источника. Словно появившись из воздуха, на поляне оказались три мужские фигуры. Признаться честно, я ожидал, что они придут во всём чёрном, в длинных чёрных плащах со спрятанными за глубокими капюшонами лицами. Но на поляне стояли три обычных человека в обычной одежде, в которой никто бы на улице не различил опасных оборотней и даже, столкнувшись в упор, не заподозрил в них ничего странного. Говорил с нами тот, что стоял в центре между двумя крепкими верзилами, с виду стандартного телосложения, в обычной чёрной толстовке, в синих джинсах. Я не сразу заметил его бесцветные прозрачные глаза, которое всё время смотрели в одну сторону. Он был слеп, это также выдала его неуверенная жестикуляция. Слепой протянул нам руку для рукопожатия и осторожно, спотыкаясь, направился в нашу сторону. Верзилы, напоминающие хипстеров-лесорубов, остались стоять на краю поляны. Видимо, они не опасаются за жизнь своего главаря. Либо они нам доверяют, либо они настолько уверены и подготовлены, что даже не задумываются о том, что мы можем представлять опасность. Это настораживало. Может быть, мои поспешные выводы об этом вечере всё-таки были ошибочны? Или это очередная ловушка. Да и как главарь Теней может быть слепым? Всё это очень странно. Не дожидаясь, когда слепой подойдёт к нам первым, отец направился к нему, явно чувствуя себя неловко, что вынудил слепого человека идти ему навстречу. – Мстислав, – пожал руку отцу слепой мужчина и улыбнулся, всё ещё смотря куда-то вдаль своими бесцветными пугающими глазами. – Андрей, – улыбнулся автоматически отец, не зная, чего ожидать от этого мужчины. – Елизар Андреевич, – подошёл я к ним и протянул мужчине руку. – Рад знакомству, – улыбнулся мужчина и без проблем встретил мою руку. Как он понял, где находится моя рука? Он безошибочно протянул ко мне свою руку! Он всё видит и притворяется? Или же он действительно ничего не видит, но притворяется беспомощным. Это обман. Он притворяется. Папа должен об этом знать! Тот, кто притворяется, не может иметь добрые помыслы. Во мне зарождалась паника, а отец как будто даже не заметил обмана, продолжая улыбаться мужчине. Здесь что-то не чисто. Что-то не так, я чувствую это своим нутром. По спине пробежал холодок. – Не бойся, Елизар, – повернул он в мою сторону свою голову, блуждая взглядом где-то в ином месте. – Мне кажется, ты боишься, но тебе нечего бояться. Мы все братья, мы связаны одной кровью. Его бесцветные глаза всё ещё блуждали где-то вдали, а по пергаментной, как будто прозрачной, как его глаза, коже, поползли тени, отбрасываемые угасающим днём. Седые волосы заблестели, и мне стало казаться, что я его знаю. Что-то внутри меня встрепенулось при виде него. Седые волосы. Белоснежно-седые. Белоснежная шерсть. Я вспомнил. Это же тот самый Белый Волк! Тот самый Белый волк, что появлялся в нашем доме три года назад, когда все в доме слетели с катушек, а Олега пришлось после неудачного перевоплощения убить. Это он! Это он, чёрт его возьми! Отец должен знать! Я должен ему сказать. Я должен как-то дать знать ребятам, что все мы в большой опасности! Только я знаю об этом. Страшная паника овладела мной, и я не мог остановить себя. Моё сердце стало учащённо биться, а лоб покрылся испариной. Он один загнёт нас всех. Он каким-то образом может перевоплощаться в волка, а затем обратно в человека. Он опасен, опаснее всех нас вместе взятых с его верзилами в том числе. Я как-то должен предупредить остальных.