Как сказал портрет

- Скажи, что ты не кидал своё имя в Кубок, и я тебе поверю, - тихо пообещала Гермиона, когда эхо обиженных слов Рона, наконец, затихло, и Гарри расслабил стиснутые в кулаки пальцы. - Я не делал этого, - процедил он угрюмо и буквально спиной почувствовал, как подруга недовольно поджала губы. - Не делал! - обернувшись к ней, рявкнул он и увидел, как застыло её лицо. Она не верила. Никто не верил. У Гарри голова шла кругом. Всё было похоже на какой-то абсурд, кошмар, из которого он никак не мог выбраться. Его откровенно ненавидели все три факультета, и даже на Гриффиндоре уже мало кто поддерживал. Его снова и снова спрашивали, как он забросил своё имя в Кубок, и с каждым отрицанием чужие лица застывали и наполнялись разочарованием, совсем как у Гермионы. Как у Рона. Как у Фреда и Джорджа. «Лжец» - думали одни и прямо в лицо говорили другие. Обманщик. Жулик. Предатель. Эпитеты с каждым днём всё множились и грубели, и вскоре от простых оскорблений студенты перешли на новую ступень травли. Подножки, тычки, опрокинутые тарелки, исчезающие свитки с домашним заданием, заколдованные парта и стул. Учителя словно не замечали этого и только строго напоминали, что статус Чемпиона школы не освобождает его от занятий. Гарри это всё было настолько хорошо знакомо по старой школе, что не вызывало ни удивления, ни какой-то серьёзной обиды. Только отстранение друзей жалило по-живому, но гордость не позволяла бегать за ними и пытаться доказать свою невиновность (только взглядом Гарри нет-нет да сталкивался то с Роном, то с Гермионой. Они отворачивались, и это было больнее всего). Первое время Гарри находил отдушину на уроках Ухода за Магическими Существами. Хагрид верил Гарри. Он часто просил подростка помочь, но делал это только для того, чтобы пообщаться. - Кто же мог так тебе удружить-то, а? Гарри не знал. А через пару уроков он сделал чудовищную ошибку, что отвернула от него Хагрида и убила его репутацию окончательно. В самый разгар урока из леса вдруг выползли змеи. Явно не простые, раз пренебрегли спячкой в разгар холодов. Студенты Гриффиндора и, что особенно забавно, студенты Слизерина, мирно разбиравшие в этот момент корм для соплохвостов, едва завидев незваных гостей, ударились в панику. С криками и воплями подростки разбежались, кто куда, и никто даже не вспомнил о палочках. В полном хаосе одни убежали вверх по дорожке к замку, другие забились в хижину Хагрида, третьи, совсем растерявшиеся и оцепеневшие от страха, замерли за ящиками. Гарри в этот момент нёс вслед за Хагридом новую порцию корма. - Эт-то чего?.. Хагрид сделал ещё пару шагов, намереваясь прекратить неразбериху, но тут увидел более трёх дюжин змей и застыл. Большой любитель опасных тварей, подростком вырастивший акромантула, сюсюкавшийся с драконом и выведший настоящих монстров — соплохвостов, он, полувеликан, до дрожи не любил змей. Даже не василиска, а простых, неволшебных змей. - Змеи… как это… спячка же… Он всё бормотал и бормотал себе под нос, стискивая в огромных руках ящик, пока его не перекрыли десятки шипящих голосов: - … нужны ему… - нельзя с-спать… - … говорящ-щий… - … с-слишком много людей… - … ему плохо… Заворожённый громким змеиным перешёптыванием Гарри забыл обо всём и вышел к ним навстречу. - Кому плохо? - спросил он заинтригованно. Ближайшие к нему змеи подползли ещё ближе и оторвали головы от земли на добрый фут, а то и два. - Это ты нас-с разбудил? - Тебе плохо? - Ты звал нас-с? - От тебя пахнет Королём. - На тебе кровь Короля, - шелестели они наперебой, и Гарри невольно улыбнулся, потому что эти змеи были куда приятнее василиска. И смешнее. - Ес-сли вы о вас-силис-ске, то, по правде говоря, мне пришлос-сь его убить, - сознался он рептилиям, и те волнообразно подались назад, как человек на их месте отшатнулся бы. А потом потянулись к ногам Гарри, обвили его и попробовали языком. В их действиях не было ничего враждебного, и потому он им не мешал. Тем более, что таких смелых было совсем немного — четыре или пять, остальные лишь подтягивались и поднимались над землёй, чуть покачиваясь. Они не отрывали от Гарри своих немигающих глаз, и со стороны это выглядело жутко — мальчик в окружении стольких тварей — но Гарри настолько уже насмотрелся на человеческие злость и зависть, что змеиное любопытство казалось ему глотком свежего воздуха. Он находил этих ребят милыми. - Г-Гарри! Ты, эт-то… это, прекращай! Окрик Хагрида привёл его в чувство. Гарри огляделся, отстранив от лица голову одной слишком фривольной малышки, холодной и перепачканной во влажной земле. Однокурсники пялились на него. Пялились нехорошо, с затаённым страхом и обвинением. Физиономии Малфоя с прихлебателями могли бы потешить Гарри, если бы у Рона с Гермионой не было таких же. Хагрид открыл рот сказать что-то ещё, но в этот момент один выбравшийся из ящика соплохвост вдруг плюнул огнём. Он от Гарри был слишком далеко, чтобы задеть, но змеи зло зашипели, а несколько из них вдруг бросились в атаку. - С-стойте! Нет! Шипение Гарри заглушили визги перепуганных студенток. Не то, чтобы у него получилось кого-то остановить. Он плохо разбирался в видах змей, но сомневался, что любимец Хагрида им по зубам. В конце концов, соплохвост — это гибрид мантикоры и огненного краба. Молодая двухметровая особь с непробиваемым для заклинаний хитиновым панцирем, с хаотично растущими по всему телу щупальцами, смертоносным жалом и способностями к огню и электрическим разрядам. Что несколько змей могли с ним сделать? Пролезть под панцирь и впрыснуть смертельный яд в мягкие ткани, например. Смерть соплохвоста наступила мгновенно. Он не успел даже обжечь своих изворотливых противников, как завалился на брюхо, поджав к себе все многочисленные конечности. Хагрид страшно закричал, а убийцы его ненаглядного малыша уже вернулись к Гарри, нервно сокращая кольцевые мышцы. Они забрались по его телу и холодными головами тыкнулись в шею и подмышку. Под их тяжестью он едва устоял на ногах. Устало спросив, куда им нужно, и, выслушав ответ, он унёс рептилий в сторону Чёрного озера, подальше от рыдавшего Хагрида, последнего человека в школе, кто оставался на его стороне (где-то в глубине души Гарри надеялся, что отношение Хагрида к нему не поменяется, но уже на следующем уроке убедился в обратном). … - Драконы не особо умные существа, - вещал Годрик Гриффиндор, оглаживая тёмную пушистую бороду. - Видов их превеликое множество, но всех, скажу я тебе, объединяет чрезмерная злобность по отношению к волшебникам и даже к собственных сородичам. Огненное дыхание также можно назвать общим знаменателем. Вот, помню, однажды… - Расскажи уже что новое, - поморщился Салазар Слизерин и едва увернулся от брошенного в свою сторону кубка. - Старый дурак! - Беру свои слова назад, Гарри! - рыкнул Гриффиндор. - Самое неумное и чрезвычайно злобное существо здесь не дракон, а Слизерин! Сколько можно перебивать меня?! И… эй! Верни кубок! - Обойдёшься, - гаденько ухмыльнулся Слизерин и демонстративно убрал чужую посуду себе в сундук. После чего повернулся к Гарри и сменил выражение лица на более одухотворённое. - Итак, наследник, драконы. Их слабые… - Мальчик на моём факультете — мне его и учить! - возмутился Гриффиндор, едва не провалившись за раму своего портрета — так хотел отвесить дорогому другу пинка. - Только оттого что ребёнок поддался злонамеренным слухам, - невозмутимо отбрил его возражения Слизерин и добавил: - Болван. И, разумеется, Гриффиндор не остался в долгу. Гарри вздохнул. Похоже, он и в этот раз не получит от них помощи. А ведь время первого испытания было уже не за горами. …Это помещение он нашёл, ведомый змеями. Оно, хитро спрятанное в Чёрном озере, прямо над слизеринским общежитием, было чем-то вроде второй Тайной Комнаты, значительно более скромное, не больше обычного класса, но куда как полезнее (в теории). Во всяком случае, василиска в ней не держали. Держали несколько зачарованных сундуков, которые Гарри не смог открыть, и живые портреты всех четырёх Основателей (плюс нескольких особо отличившихся личностей). На появление Гарри в окружении змей портреты отреагировали весьма единодушным ором, наперебой не то нахваливая, не то браня Слизерина за его многочисленное потомство. Гарри на оглушительный шум скромно сказал: «Здравствуйте». Так и познакомились. Оказалось, что совсем недавно (а именно 50 с гаком лет назад) к ним уже забредал наследник Слизерина. Чрезвычайно вежливый, красивый мальчик с неординарным умом. Основателям он понравился. Всем, кроме, собственно, Слизерина. Тот поджимал губы каждый раз, как речь заходила о Томе Реддле. Гарри вежливо улыбался. И продолжал вежливо улыбаться, даже когда портреты начинали разглагольствовать об их с Реддлом схожих чертах. К слову о чертах, портреты, что интересно, были написаны в разное время. Так, например, Слизерин был молод и хорош собой: длинные чёрные волосы, прямые и гладкие, перехвачены лентой, лицо худое, но скуластое, серые глаза неожиданно яркие и ожидаемо пронзительные. Одет строго, но богато. Поверх угольно-чёрной мантии, сверкая зелёными драгоценными камнями, висел медальон. Гриффиндор, напротив, на своём портрете выглядел ровесником Хагрида. Суровый, с глубокими морщинами на лбу, массивный и рыжеволосый. Напоминал льва — уже не молодого, но оттого лишь более опасного (когда по-детски не цапался со Слизерином). Пенелопу Пуффендуй Гарри почти никогда не мог застать на её портрете. В те же редкие моменты он отмечал, что основательница была изображена ненамного старше Гриффиндора — пышная, с глубоко посаженными маленькими глазами, глядящими на Гарри с неизменной настороженностью. Гарри предполагал, что она в курсе последних слухов в школе. Кандида Когтевран выглядела старше всех. Длинные седые волосы струились по хрупким плечам, морщинистое лицо казалось измождённым и каким-то глубоко печальным. В ссорах Гриффиндора и Слизерина она обычно не участвовала, но если те обращались к ней за поддержкой, неизменно отчитывала обоих, указывая каждому, в чём именно он был не прав. Гарри госпожа Когтевран напоминала профессора Макгонагалл. - С-снова ругаютс-ся, - прошипела на ухо Аннабель, лениво скользя мальчику на плечо. Гарри задумчиво пробежался пальцами по её холодному, скользкому телу. Именно Аннабель предупредила его о готовящейся засаде по пути в гриффиндорскую башню (травля Гарри всё больше набирала обороты), так что вечер он намеревался провести в Комнате с Портретами — спокойно сделать домашнее задание, а заодно, может, узнать что полезное о драконах (о драконах ему, кстати, тоже поведали змеи). - Вам, ребята, вс-сё же с-стоило уйти в с-спячку, - улыбнулся ей Гарри, потому что уже знал ответ, и он его откровенно радовал больше, чем должен был. - Нет, мы будем с-с тобой. Мы нужны тебе. Гарри так и не выяснил, кто или что призвало змей из леса, нарушив их сон. Они считали, что он, потому не жаловались, и, видит Мерлин, уже не раз его выручали. В благодарность Гарри, под руководством госпожи Когтевран, зачаровал в Комнате пол, чтобы тот всегда был тёплым (чар хватало на десять часов, но Гарри старался заходить чаще, чтобы их обновить), а также трансфигурировал несколько пергаментов в страшненькие, но тёплые одеяла, устроив своим новым друзьям вполне сносные гнёзда. Слизерин, к слову, на его отношение к змеям лишь фыркал, не видя в рептилиях ничего кроме послушных питомцев, не стоящих усилий. Гарри это коробило, но спорить с потенциально полезным портретом не спешил. - Опять началось! - проворчал Гриффиндор, когда его оскорбительная реплика осталась вдруг без ответа. Гарри вскинул голову. И верно, Слизерин отвернулся от своего извечного оппонента, сосредоточенно глядя на Гарри. Выражение его лица сгладилось, став одновременно и более приятным, и отчего-то остро отталкивающим. - Здравствуйте, - поздоровался Гарри, зная, что у портрета Слизерина произошёл очередной «сбой», и можно было ожидать всего, что угодно. Не зря он самый старый здесь. - Здравствуй, Гарри, - отозвался Слизерин, оправив на себе мантию, словно только что в неё облачился. Удивительно, голос был тем же, но звучал иначе. - Как поживаешь? Всё ещё всеми ненавистный, жадный до славы лжец? - спрашивая, портрет улыбался — вежливо, ласково. - Все говорят, что да, - спокойным голосом ответил Гарри, поглаживая лениво ластившуюся Аннабель. На подначки портрета вестись он не собирался. Да и тот очень быстро уставал от своих попыток поддеть мальчика. - Неужели некому помочь тебе? - продолжал издеваться Слизерин. - Твои друзья… - Обманулись. - Тебе, должно быть, одиноко, а, Гарри? - Нисколько. - И правда лжец, - оскалился портрет. - Хватит донимать его! - прогрохотал Гриффиндор, но Слизерин взмахнул палочкой и наложил на него Силенцио. Никто больше прерывать Слизерина не осмелился. Впрочем, ни Когтевран, ни Пуффендуй на портретах не было. - Итак, - наклонился Слизерин к Гарри, всякое веселье стекло с него как вода, - как ты справишься с драконом? Гарри не ответил. Он видел этих гигантских рептилий, злобных и смертельно опасных. Когти, пасти, полные клыков и пламени, длинные, сильные хвосты, крылья — он понятия не имел, как справиться с этими тварями. О чём только думали организаторы?! - А твои профессора? - допытывался Слизерин. - Никто разве не помогает тебе? - Нет, - хмуро ответил Гарри. Что Макгонагалл, что Флитвик, что директор даже ни разу не поинтересовались, как у Гарри дела, не то что предложить свою помощь. Был ещё профессор Грюм, но тот постоянно прикладывался к фляжке и смотрел так бешено, что Гарри сам его избегал. Не нравился ему этот бывший аврор, совсем не нравился. Ответ Гарри отчего-то привёл Слизерина в ярость. Нет, он не кричал и не ругался, но в серых глазах зажглось такое бешенство, что Гарри едва не отшатнулся. Казалось, портрет вот-вот обрушит на них потолок. Аннабель нырнула головой Гарри в волосы, что-то тихо прошипела, спустилась на пол и уползла в сторону одеяльного гнезда. - Драконы, - пару минут спустя вновь заговорил Слизерин, и воздух дрожал от его силы, невозможной для простого портрета. - Безмозглые, неспособные к дрессировки животные. Прямые атаки бессмысленны — шкура слишком толстая. Действуют на инстинктах. Я не знаю, что там тебе надо сделать с драконом, но едва ли убить или покалечить, - он задумчиво пристукнул по губам указательным пальцем, размышляя. - Украсть. Да, вероятно, именно украсть что-то у дракона. - Украсть… у дракона? - оторопело повторил вслед за ним Гарри. - Чары Скрытия… нет, не сможешь. Отвод — слишком сложно, - забормотал Слизерин, не обращая внимания на побледневшего подростка. - Можно обмануть зрение, но не нюх. Оглушить — сил не хватит… - Я покойник. - Не спеши, - отвлёкся от размышлений портрет. - В чём ты хорош, мальчик? Гарри растерянно пожал плечами. - Не знаю. В квиддиче? И снова пожал плечами на испепеляющий взгляд серых глаз. - Хагрид говорит, что к любому зверю можно найти подход. - «Хагрид говорит», - передразнил его Слизерин, но вдруг склонил голову к плечу, замерев лицом. - Что? - Поговорим о подходе, - осклабился портрет, и Гарри подался ближе, охваченный странным, словно чужим, предвкушением. … - Да!!! И Крам захватил яйцо! Аплодисменты были оглушительными. Гарри поморщился бы, но его так трясло от страха и напряжения, что все силы уходили на то, чтобы хотя бы не схватиться за голову. Раздался свисток, призывавший последнего участника Турнира. Его, Гарри Поттера. Гарри не запомнил, как на ватных ногах вышел из палатки на яркий солнечный свет, миновал деревья и трибуны, пока не оказался перед загоном. Огромная Венгерская Хвосторога уже ждала его. Она восседала в самом центре, словно чудовищная пародия на курицу-наседку. Перепончатые крылья были полураскрыты для мгновенного рывка, жёлтые глаза свирепо сверлили чужака. Сильный длинный хвост, усеянный шипами, нервно бил по мёрзлой земле, оставляя глубокие метровые следы. Зрители ужасно шумели. Поддерживали ли они Гарри или желали поражения — ему было плевать. Нет, где-то внутри, конечно, ещё что-то ёкало и болезненно сжималось (особенно при мысли о бывших друзьях), но Гарри тут же напоминал себе, что о нём есть, кому беспокоиться. Пусть это змеи и волшебные портреты. Пусть самый близкий среди них вовсе не благородный Гриффиндор, но саркастичный, жестокий Слизерин. Пусть. В этой жизни вообще лучше не держаться за надежды и не жалеть бедного себя. Никто не оценит. Уж не Слизерин, так точно. Выдохнув, Гарри вошёл в загон. Хвосторога тут же угрожающе зарычала, низко опустив уродливую голову — защищая кладку, где среди её собственных серых яиц блестела золотом его цель, увы, защищённая от Манящих чар. Гарри ещё раз взвесил свои шансы. Он не хотел бы лишний раз подставляться, а план, предложенный Слизерином, ещё и выставит его в ужасном свете. С другой стороны Рита Скитер своей статьёй уже так прошлась по его личности, что впору утопиться (в слезах, если верить написанному бреду). - Раз так боишься прослыть тёмным магом, можешь забиться под кровать и объявить себя проигравшим, - мерзко хохотнул Слизерин, когда Гарри высказал ему свои сомнения по предложенной тактике. - А если серьёзно, Гарри, что ты теряешь? Все и так знают, кто ты. Ты можешь либо стыдливо прятать свои таланты, либо смело показать их — доказать, что тёмное умение не делает тебя чудовищем. Твоя суть от этого не изменится. «Твоя суть от этого не изменится». Гарри переступил с ноги на ногу. Потом, решившись, крепче стиснул в пальцах волшебную палочку и, наложив на голос Сонорус… зашипел. Усиленным магией голосом он позвал своих чешуйчатых друзей. Но если для самого Гарри это звучало, как очень громкий английский, то все прочие слышали лишь зловещие и режущие слух шипящие звуки. Острое, как стекло, завораживающее шипение оглушило трибуны и обрушило зрителей в гробовую тишину. Гарри старался не вертеть головой, но он видел все эти шокированные, бледные от испуга лица. Держа в уме насмешку Слизерина, он постарался встать прямее, расправить плечи и гордо уставиться перед собой. Это всего лишь волшебный язык, ему нечего было стыдиться. Нечего. К счастью, Аннабель с товарищами ждала его недалеко. Когда зрители увидели змей, бесстрашно ползущих к дракону со спины, послышались испуганные вопли, не верящие крики, гомон. Многие повскакивали со своих мест, едва не переваливаясь через перила, чтобы лучше рассмотреть происходившее. Гарри и сам бы хотел видеть, что там происходило у хвостороги за спиной. Достаточно ли близко подобрались его друзья, чтобы он начал отвлекать на себя дракона и, тем самым, давая им возможность выкрасть золотое яйцо? - Грей и Нил готовы, Гарри! - вскоре сообщила Аннабель, показавшись из-за камней в паре шагов от него. Гарри напряжённо кивнул ей и вскинул палочку. Умная змейка тут же уползла обратно. Она должна была дождаться друзей с яйцом и, в случае чего, привести их к Гарри. Вспомнив о друзьях, с которыми еще совсем недавно прятался под Мантией-Невидимкой, Гарри вскинул голову на трибуны, пылавшие жёлто-красным. Увы, найти лица Гермионы и Рона он не смог. Может, оно и к лучшему. Слизерин не раз советовал не полагаться на друзей — все они способны бросить или подставить в самый опасный момент. И разве он не прав? Размышляя, Гарри послал в небо фейерверк. Хвосторога тут же вскинула голову, настороженно уставившись на яркие, громкие огоньки. Морда у неё стала настолько озадаченная, что Гарри слабо улыбнулся. Конечно, он не собирался её атаковать или ещё как-то нервировать. Обратное могло грозить опасностью для двух змей, что уже пробрались в её кладку. Нил первым отыскал среди живых яиц металлическое. Широко распахнув пасть, он попытался проглотить его, но оно было слишком большим. Тогда на помощь пришёл Грей, сомкнув клыки на узкой части яйца с другой стороны. Так, вдвоём, они сумели поднять его и даже немного переместить, прежде чем выронить. Хвосторога в это время переступила передними лапами. Её шипастый хвост, наиболее опасный для змей, напротив, замер. В небе продолжали сверкать и создавать шум фейерверки. Змеи переглянулись и вновь схватили яйцо челюстями с двух сторон. Гарри начинал нервничать. С начала испытания прошло уже более двадцати минут, а Нила и Грея всё не было. Хвосторога медленно, но верно теряла интерес к колдовству в небе, и всё больше принюхивалась к своей кладке. В какой-то момент она так низко опустила голову к яйцам, что Гарри, испугавшись за своих помощников, сорвался с места и осмелился приблизиться к ней на несколько шагов, колдуя на ходу щит. Хвосторога тут же вскинулась и угрожающе зарычала, выпустив в его сторону струю огня. Щит сработал, но, даже стоя за ним, Гарри ощущал удушающий жар драконьего пламени. Он отступил назад, прежде чем защита рухнула бы, но остановился, едва вышел из зоны поражения. Щит с хрустом рассыпался. Разъярённая его действиями хвосторога встала на задние лапы и широко распахнула крылья, словно и так не внушала собой ужаса. Гарри не шелохнулся. Её рёв оглушал, а цепи, удерживающие на месте, жалобно звенели. Не сразу, но Гарри почувствовал, что что-то не так с правой рукой. Он вскользь подумал об излишнем напряжении, прежде чем взглянул на неё и обнаружил почерневший рукав мантии и собственную, покрытую белыми волдырями кожу. Болеть сразу стало в сотни раз острее. К счастью, волшебная палочка не пострадала, как и пальцы, её державшие. Кто-то на трибунах выкрикнул его имя. Или, может, показалось. В голове нарастали давление, гул — боль ослепляла, выбивая из глаз слёзы. Руку малодушно хотелось отрезать. - Гарри! Гарри! - Аннабель толкнулась головой ему в щеку, и только это заставило Гарри вернуться и увидеть, что трибуны замерли, хвосторога ревёт и беснуется, а у его ног лежит золотое яйцо. - Бери, Гарри! Бери! Он наклонился и неловко сгрёб яйцо левой рукой. - И Гарри Поттер получает золотое яйцо! - после почти минутной заминки провозгласил Бэгмен — далеко не так восторженно, как с Крамом, и, пожалуй, слегка дрожащим голосом, но всё это Гарри отмечал на периферии, отстранённо. Правую руку дёргало и лизало огнём, и всё, что ему хотелось, это добраться до Больничного Крыла. Что он и сделал под запоздалые аплодисменты и рёв толпы. … Гарри провёл ночь в Больничном Крыле. Одурманенный зельями, унявшими боль, он спал крепко, но беспокойно. В кошмарах его мучили толпы безликих зрителей, требовавших убить всех змей и осудить Гарри, что был для них Тёмным Лордом. Гарри пытался объяснить, что это неправда, но с его губ слетало лишь зловещее шипение, пугавшее толпу во главе с бывшими друзьями. Утро развеяло его страхи. У койки сидела Гермиона, бегло улыбнувшаяся ему, стоило очкам угнездиться на носу. - Привет, - сказала она тихо, вглядываясь в друга, от которого так несправедливо отвернулась. Но, в конце концов, и она, и Рон, и все в Хогвартсе не могли поверить в чей-то загадочный умысел сделать из Гарри Чемпиона Турнира. Мерлина ради! Первый год обучения и дух самого Тёмного Лорда проник в их учителя, чтобы захватить Философский камень и убить Гарри. На второй год дневник Тёмного Лорда захватывает Джинни и снова едва не убивает Гарри. Третий год и за Гарри охотится приспешник Тёмного Лорда (пусть и не тот, на кого все думали). Ну, как тут поверить, что и на четвёртый год он станет целью Все-Знают-Кого? Эти его сны о Тёмном Лорде и неком заговоре — разве не странно? Гермиона же видела, как Гарри с Роном хотели стать участниками Турнира. Просто у Гарри получилось обмануть Кубок, а у Рона нет. Это всё объясняло! В это все верили! И то, что Гарри упрямо всё отрицал, лишь казалось Гермионе глупой попыткой избежать последствий. Однако после первого испытания она осознала, в какой беде он оказался. А потом ещё и директор Дамблдор на её прямой вопрос рассказал, что Гарри никак не мог обмануть Кубок. Его подставили. Как у Гермионы горело лицо! Как ей было стыдно и страшно за друга! Она же могла подойти к директору с самого начала… Нет, она могла просто поверить Гарри! Но не поверила. А вспомнив, как несколько раз намеренно отвернулась, когда его высмеивали слизеринцы, девушка и вовсе захотела провалиться сквозь землю. Она пришла к нему теперь, не зная, сможет ли заслужить прощение, но очень на него надеясь. Рону ничего не сказала, рассудив, что вспыльчивый друг может только дров наломать. Гарри молчал. Моргал рассеянно, тяжело, не до конца освободившись из объятий сна. Гермиона трусливо надеялась, что он что-то скажет, или посмотрит так, что никаких слов не надо, прощая одним лишь взглядом, но Гарри словно наказывал её, в упор не замечая. - Гарри, - не выдержала, в конце концов, Гермиона и испуганно вздрогнула, когда на кровать, рядом с его рукой, скользнула серо-зелёная змея. Гарри повернулся к ней, и та подняла голову на уровень его глаз. Змея зашипела — тихо, шелестяще — и получила столь же страшное шипение в ответ. Губы Гарри тронула улыбка. Пальцами он невесомо пробежался по чешуйчатому телу, и змея, явно осмелев, обернулась вокруг его шеи, словно чудовищное ожерелье. - Ей холодно, - сказал Гарри, всё так же не глядя на Гермиону. Сказал задумчиво, отстранённо. - В это время они все должны быть в спячке, - осторожно заметила Гермиона, заёрзав на стуле. - Они не спят ради меня, - ответил Гарри, поглаживая змею и позволяя ей касаться своего лица языком. Гермиона невольно отстранилась, не сдержав гримасы отторжения. - Гарри, эти змеи… - Позови мадам Помфри, пожалуйста. Я хочу выписаться.