Собрание,ссора,любовь.

— Какие же мы нежные, Михаил Юрьевич! - вскрикнул Александр, смотря на себя в отражение зеркала, попутно поправляя взъерошенные локоны на своей голове. От злости пальцы Романова путались в русых завитках, и вскоре мужчина, оставив попытки исправить свою укладку на голове, обессиленно скинул руки на бортики раковины и опустил голову, не желая смотреть на свое бледное лицо. После распада СССР Москва не помнил ничего. Хотя, Саша не всегда спешил признавать этот факт как истину. Как можно забыть ужасающие моменты истории? Московский не понимал своих действий. Когда давал согласие на кровавые сцены расстрела, он закрывал глаза. Самое обидное заключалось в том, что Миша не помнил событий блокады, в которой чуть не умер его возлюбленный. Вчера опять произошла ссора из-за провалов в памяти столицы. Питер не то чтобы хотел ругаться., но его характер не позволял отступить и сдаться, приняв факт того, что он якобы не прав. Саша понимал, как было тяжело Михаилу, но и забыть свои травмы он просто так не мог. Опустив все подробности перепалки, можно подвести итоги. А итоги довольно интересные: Питер перестал отвечать на звонки и сообщения блондина. Он не хотел слушать оправдания насчёт поведения столицы. Надоело, что Миша закрывал глаза на страдания Саши. Черта с два он теперь будет ему подчиняться! Ему не хотелось ходить на все эти собрания, сдавать отчёты, выслуживаться, как все остальные. Романов сам себе хозяин, и он не будет выгибаться перед Мишей. После всех этих мыслей в голове, мужчина убрал руки с раковины и вышел из ванны. Он направился в сторону кухни. Кухня была просторной и светлой. Можно сказать, это была уже не кухня, а столовая. Романов после войны, блокады и советской власти, как будто не в себе, начал возвращать всё, что ему принадлежало до всех печальных событий истории. Нет, он не вернул себе Зимний дворец, да и другие дворцы тоже. Но любезная столица при чудесных условиях согласилась вернуть Саше несколько его любимых и довольно дорогих картин, мебель и несколько маленьких скульптур. Мужчине в общем жилось в своем мини-музее неплохо. Пройдя взглядом по кухне, брюнет не нашел ничего того, что могло бы его заинтересовать. Подойдя к огромному окну, он посмотрел на шторы, которые ему подарил его хороший друг Константин Уралов. Шторы были выполнены из какой-то хлопковой ткани глубокого синего оттенка. Они до безумия нравились Саше. Прислонившись к холодному подоконнику горячими ещё от недавней злобы руками, Романов громко вздохнул и посмотрел на оживленную вечернюю улицу его города. Воспоминания возвращались в девятнадцатый век, когда всё было несложно, и Питер только начал налаживать отношения со своим учителем. Романов до сих пор мечтает вернуться хоть на миг в те времена, когда вместо собраний и выслушивания жалоб подчинённых он и бывшая на тот момент столица садились в карету и ехали на какую-нибудь постановку в Мариинский театр. Прислонившись лбом к замершему стеклу, Саша тихо произнес: — Это всё в прошлом. Это всё в прошлом. Развернувшись и чуть не упав на пол из-за того, что внизу запутался низ штор, мужчина отошёл от окна. Душа Романова страдала. Прошло всего лишь три дня с того момента, как Саша не отвечал Московскому. Пусть Миша подумает над своим поведением и в следующий раз не будет выдвигать колкие обвинения в сторону Романова о том, что брюнет якобы никогда не поймет действие Москвы в 20 веке. Что же делать? Мужчина не хотел оставаться дома. Стены давили на сознание и не хватало воздуха. На часах уже восемь Пойти в парк? Нет, не стоит. А может! Нет, не хочется звонить Косте.. — Он и так много работает. Пусть отдыхает. Питер стоял посередине комнаты до тех пор, пока в его голову не пришла одна ну очень гениальная идея на тот момент. Хочется в клуб. Нет, идея очень крутая, когда ты не бывший наркоман и тусовщик, который только недавно пришел к нормальному образу жизни. С какой целью Романов идёт в клуб? Да черт его знает.Одно черт знает точно. Если об этом узнает Московский, то после похода в клуб будет очень серьезный разговор. Столица еле-еле привела в адекватное состояние Питер. К тому же у них был личный договор друг с другом. если Саша пьет, то только при Мише, чтоб блондин не волновался за состояние брюнета и лишний раз не беспокоился за своего возлюбленного. Быстрыми и не аккуратными шагами, из-за спешки, Питер дошел до своей спальни, открыв дверцу серого шкафа, который стоял недалеко от рабочего стола и огромной, аккуратно заправленной кровати. Саше не очень нравился огромный размер постельного места, но Мише нравилась огромная кровать Романова. Торопливыми движениями брюнет начал растегивать свою белоснежную рубашку, начали обнажаться тонкие ключицы. Блондину нравилась эта пытка от Саши, когда тот медленно снимал с себя такие нежеланные вещи. Рубашка упала на паркетный пол к ногам Питера. Медленно и довольно осознанно парень начал выбирать, в чем же пойти в столь интересное заведение. В гардеробе бывшей столицы в основном были строгие белые рубашки, черные брюки, водолазки нейтральных оттенков, три классических костюма для важных мероприятий. Ах да! Нашлись и футболки, правда, только однотонные. Неважно. Питер натянул на себя черную футболку на размер больше его самого. Следом на пол пошли и брюки. Ну, тут выбирать не пришлось. Быстро натянув на себя обычные черные спортивные штаны, Питер закрыл дверь шкафа, поднял одежду с пола и, аккуратно развесив на рядом стоящем стуле, направился к туалетному столику. Раньше мужчина обожал подчёркивать свои серые глаза черным карандашом для глаз, хотя и сейчас он не против это сделать. Найдя в дальнем углу ящика черный каял, Питер посмотрел на себя в зеркало и начал проводить карандашом по нижнему веку. В голове начали всплывать совсем грустные мысли и воспоминания о Мише. Московский бы не оценил. Питер всмотрелся в своё отражение и совсем не узнал себя. На месте аристократичного Романова сидел разгульный Шура Думской, альтер-эго нашего мальчика. Подведя второй глаз, Питер отложил карандаш на стол и медленно провел кончиками пальцев по белоснежной щеке. — Я не он. Мигом в голове пронесся ответ. "Ты – он". Отняв руку от головы, Саша решительно встал и направился к выходу из квартиры, попутно взяв олимпийку с надписью "Зенит" с вешалки в прихожей. Закрыв входную дверь, Шура направился на Думскую.