Собрание,ссора,любовь.

      Пока парень шел до клуба, он успел стрельнуть сигарету у каких-то парней. уже он это делает? Было ясно одно – Саши Романова нет. Ушел в себя. Неважно. Ведь есть Шура! Шура вам не Саша Романов – слабак и душнила.       В итоге, после того, как парень выкурил сигарету, которая, судя по всему, была с запахом ванили, так как на языке остался сладкий вкус чего-то нежного вперемешку с терпкостью табака, Думской добрался до когда-то излюбленного клуба. Шура, наверное, жил в нем в далёких 90-х, но это тогда. Вернулся Сашенька. Божья милость! Тьфу! Какой же он противный и нежный.       Зайдя в клуб, по голове ударила волна громкой до ужаса музыки. Пришлось даже зажмурить глаза, чтобы хотя бы как-то привыкнуть к этой громкости. И у Шуры получилось. Когда он открыл глаза, он увидел множество изменений с былых времён.       Клуб был двухэтажный в сине-неоновых оттенках, которые ослепляли своей яркостью. Но Шуре нравилось и это главное. Парень огляделся. Перед его взором оказался танцпол с бесконечным числом танцующих, слева лестница на второй этаж и двери в уборную, справа стояли диванчики и маленькие столики. Ну и конечно же бар в дальнем углу зала! Ловкими движениями Думской протиснулся через народ к барной стойке. Облокотившись руками на столешницу, брюнет посмотрел на бармена и подозвал его пальцем. Мужчина наклонился и Шура начал вещать бармену свои алкогольные желания.       — «Секс на пляже», пожалуйста. Мужчина выпрямился и принялся за заказ, а Шура повернулся лицом к танцполу. Всё было ровно так же, как и в эйфории. Яркий цвет неона уже не жёг глаза, а громкая музыка казалась даже тихой. Было довольно атмосферно. Неплохое заведение, опрятно и цивильно. Пожалуй, можно было бы с Мишей сюда сходить, если бы он не был таким мудаком.       От просмотра на помещение и мыслей о столице, бармен касанием тонкого плеча отвлёк парня.       — Заказ готов, – немного на повышенном тоне процедил бармен. Глаза Шуры засияли как никогда. Сколько этот Романов не пил? Блять, он как отличница на выпускном. Не пить ни с кем, не спать ни с кем, вести себя целомудренно. Шура, встряхнув головой, дабы убрать надоедливые пряди с глаз, протянул несколько купюр мужчине за столешницей. Взяв свой «Секс на пляже», брюнет направился в сторону танцпола, попутно выпивая свой коктейль.       Свобода, алкоголь. Как же долго этого ждал Думской. Волнуется ли в данный момент Миша за Сашу? Да плевать! Саши нет, есть Шура. На Московского было всё равно. Он сам довел Сашу. Бедный Сашенька закрыт в себе, такой несчастный. Миша был рядом с Романовым всегда, но только не во время СССР.       Тогда Миша думал о всех, кроме возлюбленного. Как-то на собрании, когда все ждали Московского, а Романов стоял и перебирал отчёты, он услышал столь неприятный разговор его коллег Ростова и Новосибирска о том, что столица наша Родине изменяет. И то, что у блондина был роман с Вашингтоном. Но, по правде говоря, всё быстро закончилось. В конце концов, Романов, выйдя из-за угла, где слушал все сплетни, направился к кабинету. В руках были немного помятые отчёты, то ли от того, что их часто перекладывали, то ли от неимоверной злости. Романов сначала сильно беспокоился, смотря на Московского. Узнав про «измену» он в итоге ничего не сказал. Он верил Мише. Преданность убивала ревность.       Допив коктейль и поставив бокал на столик, который был недалеко от него, Думской ловко пробрался в самый ад танцпола. Тут было душно, но при этом безумно весело. Многие танцевали и не замечали никого перед собой. Питер наткнулся на какого-то высокого парня с рыжими длинными волосами. Опять же, было совсем неважно, кто он такой. Главное, чтобы хорошо танцевал. Шура взял за руку свою жертву и прижал к себе, после чего закружил с ним в танце. Парень вообще не был против, поэтому с лёгкостью прижался в ответ к Шуре. Черт, а это возбуждает. Новый знакомый повернул брюнета к себе спиной и вжался своими пальцами в талию Думского. Тот громко вздохнул. Парень наклонился к уху Шуры и облизнул мочку. По телу начали проявляться мурашки. Питер обернулся, дабы ответить на заигрывания, но заметил его. Сзади парня стоял высокий голубоглазый блондин.       « — Блять!» – пронеслось в голове у Шуры. Московский по выражению лица готов был убивать и крушить. В голубых глазах был шторм. Целый океан штормило как никогда. Когда Миша схватил рыжеволосого за плечо и ловким движением вывернул ему руку, Питер отошёл на несколько шагов от сцепившихся мужчин. На танцполе люди, находящиеся рядом с парнями, перестали танцевать и выжидающе смотрели на действия Столицы. Наверное, попавший в передрягу парень лечить руку будет долго. Жертва попыталась вырваться из «лап» Москвы, но у него ничего не получалось. Московский немного наклонился сзади к лицу Рыжего и четко, со злобой произнёс:       — Ещё раз увижу, что ты к нему прижимаешься... Пауза недлинная, но убивающая. Миша продолжил с улыбкой:       — Убью.       Московский резко отшвырнул парня от себя, схватил Думского за руку и, не спрашивая, повел того на выход из бара, оставляя всю ситуацию в клубе. Шура не думал вырываться, в конце концов, не хотел повторять судьбы того парня. Хотя...если подумать, он хотел повторить его судьбу, правда с условием того, что они будут голыми и Миша хорошенько вставит Думскому. Выйдя из клуба и пройдя несколько метров подальше от бара, блондин резко остановился. Шура врезался в спину Столицы, поскольку волочился сзади него. Посмотрев вверх, в голубые холодные глаза, Думской нервно улыбнулся.       — Ох! Любовничек приехал. Так смотрите, с каким скандалом! Миша не дал договорить Шуре.       — Саша что с тобой? Ты что, пьяный Думской ухмыльнулся.       — Михаил Юрьевич, ну не стоит злиться! Я могу загладить свою вину.       Брюнет подошёл вплотную к мужчине и аккуратно начал гладить бедро Московского. Тот лишь прикусил губу и отвёл взгляд.       — Прекрати. Ты обещал, что перестанешь пить и ходить по клубам, по крайней мере, без меня. Я волновался.       Думской не прекратил и начал гладить Столицу по по спине, прижимаясь всё ближе, вплотную.       — А ты обещал не быть мудаком и сукой. Я ведь терплю, – улыбнулся парень и резко схватил блондина за волосы на затылке.       — Ну так потерпи и ты, Миш.       Думской резко прислонился к сухим губам Московского. Шура такой...наглый. Миша ответил на поцелуй, впуская язык брюнета в свой рот. Питер схватился обеими руками за голову Московского и прижал к себе сильнее в наглую. В итоге так они и простояли минуты три, пока воздух совсем не кончился. Громко выдохнув, Миша продолжил:       — Блять, Саш, я не могу так...       Шура закатил глаза и сложил руки на груди. Новая лекция от любимого учителя Михаила Юрьевича. Достаем перо и листок, Записываем!       — Ты не пришел в понедельник на собрание, всю неделю игнорировал мои звонки и сообщения. А сейчас обжимался в клубе с каким-то парнем. Думской тяжело вздохнул.       — Мишенька, а чего это мы так злимся? Наказание уже придумал? В угол или по попе ремнем?       Последняя идея пиздец как понравилась Питеру, и он ухмыльнулся.       — Ты пьяный, и толку с тобой говорить нет.       Миша достал телефон и начал заказывать такси. Все пять минут до приезда машины они стояли молча.       «Ну уж нет, я так просто это не оставлю...»       Открыв дверь, Москва дождался, пока Питер залезет в салон, и следом сел рядом. Водитель, по всей видимости, был сильно уставшим и старался обращать внимание только на дорогу.       « — Как кстати», – подумал Думской и ухмыльнулся. Положив руку на спинку сидения, Шура стал гладить затылок Московского. Мужчина повернул голову к брюнету и укоризненно посмотрел в серые глаза.       — Прекрати. Шура опустил руку и отвернулся к окну.       — Обиженка.       Московский, подумав минуту, всё же сдался и подвинулся ближе к Питеру. Как никак, он правда скучал по Саше всю неделю и думал о том, как приедет к нему и сможет извиниться за всё. Московский не признавал свои ошибки, но перед бывшей столицей готов был стоять на коленях и умолять Романова простить все свои оплошности.       Думской шумно вздохнул. Блондин, положив свою горячую руку на внутреннюю сторону бедра брюнета, наклонился к уху и шепотом проговорил:       — Дома извиняться будешь.       По телу Шуры словно прошел ток. Блять, как же он хочет прямо в этой чертовой тачке накинуться на Мишу, облизать его с ног до головы и довести до точки невозврата. Думской увидел, что они вот-вот подъедут к дому. Желание убивало всевозможные правила этикета, но надо было оставаться терпеливым и послушным. Расплатившись с водителем, Миша открыл дверь Думскому и подал руку, как настоящий джентльмен. Выйдя наконец из машины, они начали быстро шагать к входной двери в квартиру. Было душно, очень тесно, но оба терпели и старались не прикасаться к друг другу. Наверное, это привычка со времён Империи – скрываться там, где только можно.       Из-за дрожащих рук, из-за желания и мутной головы, из-за алкоголя Думской не мог открыть входную дверь. Московский кусал губы до крови. Если сейчас Шуре не помочь, Миша выломает эту дверь. И плевать, что Романов после ночи будет наседать за этот поступок над парнем.       — Отойди, ты точно не в состоянии.        Миша вырывает ключи у Думского и отодвигает его от двери.       — Конечно, Михаил Юрьевич, вы же самый умный, ахуенный и крутой! Открывай, я жду.        Сделав несколько оборотов, замок сдался и, вытащив ключ, Миша спрятал их в карман брюк. Открыв дверь, блондин с нетерпением в голосе произнёс:       — Заходите, Александр.        Московский истерично улыбнулся. Шура схватил за руку Столицу и силой впихнул Мишу, закрыв мигом дверь за собой.       — Ты не представляешь, как я тебя хочу.       С этими словами Думской взял за руки Мишу и, подняв их на уровне его головы, прижал со всей силы к ближайшей стенке. Было смешно, ведь при любом раскладе Миша всё равно сильнее. Но ему понравилась эта грубость от милого Саши. Пусть развлекается, пока может.       Думской со всей силой впечатался в губы возлюбленного. Это был не поцелуй, а пытка. Руки у обоих устали, но насытиться оба не могли. Поцелуй был рваный. Мужчины каждый раз отрывались друг от друга, дабы вдохнуть хоть немного воздуха.       Думской отстранился, первым посмотрев на растрёпанного, но такого сексуального парня в данную секунду. Шура не мог оторвать глаз и как настоящий ценитель искусства произнёс в попытке отдышаться:       — Ты – блядское произведение искусства.       Московский уже хотел повести Шуру в эту чёртову спальню, как Думской взял инициативу на себя, схватил блондина за галстук и притянул к себе. Опять рваный влажный поцелуй.       — Нет. Сегодня ты моя сучка.       Миша ухмыльнулся, но промолчал, идя за Шурой, который вел их в спальню. Открыв дверь, Думской без раздумий повалил Москву на кровать. В лунном свете спальня и Миша выглядели ну очень соблазнительно. Блондин лег, дожидаясь, пока брюнет снимет с себя олимпийку и ни к чему ненужную черную футболку. Медленно, словно змея, которая вот-вот набросится на свою жертву, Шура стал подходить к кровати.       — Саша, блять, ещё немного и я не буду держать себя в руках, – произнёс Московский, у которого вместо губ уже было кровавое месиво. Шура сел на Мишу. Блондин запрокинул голову и что-то промычал. Неважно.       Думской схватил галстук и заставил подняться парня. Миша обхватил руками лицо Питера и начал беспрерывно его целовать, оставляя влажные следы, медленно опускаясь к тонкой шее и нежным ключицам. Оставив пару красных пятен на шее, Московский приподнял своего бывшего ученика над собой и опрокинул его рядом на кровать. Брюнет издал громкий показательный стон. Холодное постельное бельё дало пощечину горячему до безумия телу Романова. Быстро встав с кровати, Миша начал игру.       — Ты забыл, кто сегодня главный?, – спросил Думской, лёжа на кровати.       Миша закатил глаза и облокотился на руки.       — Я вас слушаюсь, Ваше Святейшество.  Питер взглянул на возлюбленного.       — Ты будешь меня слушаться.       Шура взял за подбородок блондина и четко произнёс, смотря в голубые глаза. — Я хочу тебе отсосать.       Московский хмыкнул и выпрямился, снимая с себя рубашку и галстук. Думской в этот момент встал с кровати и подойдя сзади к Михаилу, помог ему избавится от верхней одежды. Когда с рубашкой было покончено, Миша сел на кровать и стал ждать действий Думского. А Думской медлить и не собирался.       Питер начал целовать Мишу, оставляя дорожку поцелуев от шеи до самого низа живота. Взяв себя в руки, Думской начал расстегивать ширинку брюк Московского. Столица сжала простынь своими длинными пальцами. Костяшки рук побледнели. Думской с ловкостью начал стягивать брюки, а затем и нижнее белье Миши. Затем, когда преград не было, брюнет взял в руки член и начал стимулировать его. Мужчине нравились сладкие мучения Москвы. Как он стонал, сжимал со всей силой простынь. Он был во власти своего Саши. Вдоволь наигравшись с членом бывшего учителя в руках, Питер медленно начал наклоняться губами к головке и целовать её. Миша стонал и чуть ли не рвал простынь под собой. Как же ему хотелось прямо сейчас взять своего Сашу за талию, грубо прижать к себе и вытрахать так, чтобы Романов ещё несколько дней не смог вставать с кровати. Но Московский терпеливо наслаждался муками. Он вошёл во вкус.       Тем временем Думской уже взял в рот налившийся член и начал его обсасывать. Ему нравилось приносить удовольствие Московского. Миша прислонил руку к затылку Питера и начал сильнее прижимать голову Думского к телу, чтобы тот не пропускал ни один сантиметр его плоти. Так продолжалось до тех пор, пока Думской не оказался весь в слюнях. Ну или пока Миша не сорвался и не остановил. Шуре было неинтересно разбираться в таких деталях.       В попытках отдышаться. Шура произнёс:       — Нет, я ещё не закончил.       Миша прервал его.       — Ты довольно хорошо постарался. Моя очередь.       Питер до сих пор стоял на коленях, а Москва сидел на мятой постели. Московский прислонил большой палец к мокрым губам Питера и надавил на них, принуждая открыть рот. Думскому ничего не оставалось делать, как принять тот факт, что его сучка вышла из под контроля. Облизнув палец, Питер тихо проговорил:       — Я весь твой.        Миша ухмыльнулся, ощущая свою власть над Сашей. Подняв с колен, Миша приказал жестом руки лечь брюнету на кровать, и тот послушался. Кто бы не послушался? Москва стянул ненужные брюки парня и начал его рассматривать.       — Впечатляюще.       Питер через стон рявкнул в сторону столицы.       — Ты меня трахнуть хочешь или полюбоваться решил?       Москва осторожно упёрся руками в кровать, тем самым нависая над Питером. Одним коленом он постепенно стал расширять сжатые ноги парня.       — Я тобой всегда любуюсь. В данный момент просто хочу тебя.       Питер простонал, запрокинув голову.       — Я хочу, чтобы ты меня отымел, как последнюю суку.       Московский выпрямился и произнёс командным голосом.       — Встань на четвереньки.       Питер рассмеялся.       — Я тебе пёс?       — Москва улыбнулся, смотря на Думского, который уже сидел на кровати на коленях. — Да, я твой хозяин.       В конце концов Думской сдался, и в этот момент уже не было Думского, так как Шура бы до последнего извивался и провоцировал столицу, а Саша всегда прогибался под Москву.       Придерживая одной рукой таз Романова, а другой выдавливая смазку и растирая её, Московский вошёл в Александра сначала с помощью двух пальцев, а потом с помощью члена. Упав лицом в подушку и еле удерживаясь на руках, схватившись за изголовья кровати, Романов начал протяжно стонать, совсем себя не сдерживая. Поначалу Московский мучительно медленно входил и выходил из Романова, но в итоге начал наращивать темп, доводя обоих до эйфории.       — Миша, жёстче! – прокричал Романов и опять упал лицом в белоснежные подушки. Миша лишь ускорил темп. Приближаясь к концу, Московский кончил в Романова, а Саша на простыни. Медленно выйдя, Москва, придерживая брюнета, позволил ему упасть прямиком на мятые простыни. Московский лег рядом. У обоих было сбито дыхание и пульс ужасно подскакивал, но они были счастливы. Повернув голову к еле дышавшему Петербургу, Москва произнёс:       — Больше не прогуливай собрания, милый.        Питер потёрся щекой об ладонь Миши.       — Прости меня за то, что я так себя повёл.       Миша рассмеялся, после чего посмотрел Саше в глаза.       — Ты про что именно извиниться-то хочешь? Про то, что не пришел на собрание или про то, что нарушил договорённости и выпил... Ах да, наверное за того рыжего мудака, к которому прижимался.        Питер закрыл глаза ладонями и вздохнул.       — Ты тоже мудак. Самый лучший мудак в моей жизни.        Московский наклонился к лицу Питера и начал целовать его.       — Я мудак, но знай, я тебя любил, люблю и всегда буду любить, – сквозь поцелуй прошептал Миша.       Питер улыбнулся и потянулся к губам Московского. Медленный, чувственный и такой искренний поцелуй. Казалось, он будет длиться вечность, если бы Питер не вывернулся из объятий Москвы, быстро встал с кровати и накинул на себя рядом валяющуюся с кроватью Мишину рубашку на три размера больше него.       — Ну что, уважаемый Михаил Юрьевич, пора устроить порядок.        Миша отвернулся от взгляда Питера и что-то пробубнил бывшей столице.       — Порядок будет тогда, когда ты начнёшь снова ходить на собрания.       Питер зашипел.       — Ах так!       Романов схватил подушку с кровати и кинул её в Московского, тот лишь засмеялся.       — И я тебя люблю!