Прощание

Он наблюдает за Узумаки Наруто (Намикадзе Наруто?) на их следующей командной встрече, и часть Саске не хочет быть с ним рядом. Он не знает, что сказать, должен ли он что-то сказать, как он должен это сказать, и путаница оставляет его в хаосе. (Он наблюдает за комплексом Хьюга тоже, но это… ощущается по-другому. Он бы спросил про Хизаши Хьюгу, но не уверен, хочет ли знать этого человека). Чем больше Саске думает об этом, тем больший смысл всё обретает. Наруто выглядит точь-в-точь как четвёртый. Ни у кого из его родителей нет этих отметин на лице, но он всё ещё выглядит как сочетание их обоих. Но почему он не знает? Почему никто не знает? Он наблюдает за Какаши-сенсеем, пытаясь увидеть хоть какую-нибудь подсказку, но мужчина как всегда ленив и пассивно направляет их через брусья. Раньше это просто раздражало, но теперь… «Будущий лучший старший брат!» Кушина, мама Наруто, сказала это. Глядя, как Наруто идёт обратно в центр города к своей квартире, Саске чувствует, как его лицо искажается. Ложь, если он когда-либо слышал её. Он стискивает зубы, когда взгляд одного серого глаза падает на него. — Мма, Саске, ты застрял здесь. Обычно ты сразу идёшь домой, — говорит Какаши, опираясь на дерево. Саске скашивает глаза на повязку. Он всё ещё не уверен, как Какаши потерял глаз. Примерно в то же время, когда Обито исчез с фотографий. — Ты о чём-то хочешь спросить меня? Какой же это был грубый вопрос. Он не может спросить про Наруто — это не его дело. Это слишком личное, и если кто-то и должен начать задавать Какаши вопросы про его родителей, то только сам идиот. Значит, Саске должен рассказать ему в какой-то момент, чёрт возьми. Хотя, есть кое-что ещё, что он хочет знать. И может, если он сможет оценить, насколько Какаши готов к ответам… — Вы знали Учиха Обито? — спрашивает он, и Какаши застывает на несколько секунд. Саске не может описать изменения, но что-то в Какаши… непонятным образом обостряется. Он чувствует, как почти автоматически выпрямляется. Минуту Какаши ничего не говорит, но потом отвечает: — Я знал его, — медленно подтверждает он. — Он был моим сокомандником. Откуда ты знаешь это имя? Саске отводит взгляд. — В комплексе была фотография с ним. Моя мать дала ему очки. — Какаши наклоняет голову, и странная… резкость исчезает. Мгновение он смотрит на Саске, как будто никогда не видел его раньше, а потом делает эту назойливую глаз-улыбку. — Она сделала, ха? — Он кивает самому себе. — Она дала ему другую пару на его 13 день рождения, после того, как Обито повредил свои на миссии. Обито носил эти очки везде. Саске ждёт, что Какаши скажет что-нибудь ещё, может быть, затронет тему того, что он знал мать Саске, или команду, в которой он был, или свадьбу, на которой присутствовал, или вообще что-нибудь, но мужчина молчит. Он говорит себе, что не разочарован, и прощается с ним. После этого он отправляется на поиски к Мемориальному камню. Он прослеживает имена неизвестных Учиха, погибших в бою, прежде чем остановиться на Учиха Обито. Какова была его история? Они с матерью были близки, но… она никогда не упоминала о нём. Воспоминание оранжевых очков, улыбок и колючих волос Учихи напоминают Саске Наруто, и он тут же отводит глаза. Он бормочет краткую молитву за своих предков, а затем направляется в сторону атаки Кьюби. Он замечает имя четвёртого, а рядом с ним — Узумаки Кушину. Ответ стоял перед ним и всеми в этой деревне на протяжении многих лет. Значит, это… правда. Это правда. Но что-то не так. Почему никто не говорит об этом? Хотя, это было нечто большее. Потому что все знали. Какаши должен был знать, и третий должен был знать, и Хьюга Хизаши должен был знать, и другие друзья Хокаге и Узумаки Кушины могли знать. Так почему никто не говорил об этом? Почему Наруто живёт, веря, что какой-то случайный сирота? Почему люди говорили про него так, как говорили, если он сын четвёртого? Что-то в его животе пульсировало. Саске пошёл домой с ещё большим количеством вопросов, чем пришёл.

***

Какаши поручает им очередную миссию по поимке Торы. Он думает о Торуне и развевающихся волосах Кушины и бросает сомневающийся взгляд на Наруто, пытающегося поймать зверя в руки. — Ха! Я поймал его раньше тебя, теме! — Наруто трясет Тору, чтобы подчеркнуть это, и Тора снова праведно атакует его лицо, проводя когтем по щекам Наруто, отчего его отметины становятся похожими на перекрестный рисунок. Сакура с любопытством смотрит на него с другой стороны. Саске знает, что он… не в себе. Так было последние несколько дней. (С тех пор, как он увидел красно-чёрное небо Цукиёми и Итачи, стоящего над матерью и отцом, но это уже другая история). Но он смотрит на Наруто и видит четвёртого и Кушину, и он… не знает, что делать. Будут ли у него проблемы, если он скажет? Но почему Наруто должен быть один? Вот факт: Саске сирота. Он ходит домой в пустой комплекс каждый день. Там залитые кровью помещения и пустота, где должен быть его клан, но он знает, кто его семья. Он знает маму и её маленькие смешки, и этот маленький шрам, проходящий по её лбу, когда она приподнимает брови. Он знает отца, его строгое лицо и редкие моменты гордости. Он знает своих лучших друзей, Фусао и Аюми, проблеск которых иногда видит в тихих моментах размышлений Сакуры, когда она думает, что он не смотрит, и непреклонном упрямстве Наруто. Он знает своих бесчисленных тёть и дядь. У него их больше нет, но есть воспоминания о них. Он может пройтись с Какаши и поговорить про кузена Обито, и, вероятно, о других Учиха, если захочет. В академии были дети старше него, которые знали Фусао и Аюми. Даже если он никогда не пытался, у Саске есть кто-то, с кем можно поговорить об Учиха. У Наруто — нет. Не потому, что его родители умерли, а потому что деревня решила не рассказывать ему. Какаши-сенсей решил не рассказывать ему. Третий решил не рассказывать ему. И грудь Саске день за днем распирало чувство вины, потому что Саске с каждой прошедшей минутой решал тоже не рассказывать ему.

***

Вернувшись в резиденцию Учиха, Саске остановился перед дверью с ширмой, а затем направился к руинам сада матери. Он любил это место. Это было единственное место в мире, где Саске был более желанным гостем, чем тот человек. При всех своих талантах, Итачи не умел заниматься садоводством. Мама сидела с ним на грядке и учила его сажать овощи и фрукты. Он узнал, насколько вкуснее домашние помидоры по сравнению с теми, что продаются на рынке — возможно, это было наблюдение за ростом растения и то, как приятно видеть спелый красный плод после нескольких недель терпеливого ожидания. Без неё всё не так. Тем не менее, он идёт по тропинке и садится на скамейку в стороне. Земля полностью заросла сорняками и высохла от недостатка полива. Мама была бы разочарована. Разочарована тем, что он не смог победить Итачи, хотя прошло столько лет. Разочарована тем, что он не принес славы имени Учиха. Разочарована, потому что меньшее, что мог сделать Саске, — это прополоть её проклятый сад в память о ней, а он не смог сделать даже этого. Саске сердито вытирает глаза рукавом. И воспоминание, к которому он неосознанно тянулся, само собой встало на место. Единственный раз, когда он видел маму плачущей, был тогда, когда она тихо плакала в саду. Ему было семь лет, и он с нетерпением ждал урока с кунаями. На этот раз он пошёл даже не к тому человеку, а к Шисуи-сану. Шисуи-сан был весёлым и талантливым, он никогда не подводил его, но он вернулся домой сразу через час или около того. Он постучал ногой по крыльцу, наблюдая, как его родственники снуют по территории комплекса. От нечего делать он побродил внутри. Пока он ждал, можно было перекусить. Вскоре он нашел сенбей и, пройдя в семейную комнату, откусил крекер. Но краем глаза он заметил, что задняя дверь осталась открытой. Странно. Он думал, что мама вместе с отцом навещает других родственников. Саске выглянул за дверь и, никого не увидев, стал пробираться к саду. Может, наконец-то созрели помидоры? Вместо помидоров его внимание привлекла мать, которая со скамейки смотрела на растения, хотя её взгляд был расфокусирован. Когда Саске подошел ближе, он увидел следы слёз на её щеках. Задыхаясь, он бросился вперёд. Всё тело матери дернулось, руки напряглись, чтобы схватить что-то, но тут же замерли. Она вытерла лицо свободной рукой и повернулась к Саске с небольшой улыбкой. Улыбка не достигла её глаз. — Почему ты грустишь? — тихо спросил он. Мама мгновение колебалась, потом вздохнула и похлопала на место рядом с ней. Саске немедленно сел. — Я скучаю по моей сестре, — просто сказала она. Он нахмурился. Он не знал, что у мамы есть сестра. При виде его недоумевающего взгляда, её улыбка стала немного более искренней. Мама положила руку ему на голову, взъерошив пряди. — Она не часть клана, но она… семья, — она сглотнула. — Иногда семья — это тот, кем ты хочешь, чтобы она была, если только ты любишь человека достаточно сильно. Саске наклонил голову. — Можем мы увидеть её? — спросил он. (И теперь, 5 лет спустя, он понимал, как выглядит и ощущается горе. Но тогда, он увидел, как сморщилось лицо матери, и почувствовал укол паники.) — Прости меня, — сказал он, не зная, за что именно извиняется, но зная, что он заставил маму грустить ещё больше. Саске прижался ближе, обвивая руки вокруг неё. — Прости меня. Тело матери содрогнулось. — Пожалуйста, не плачь, мама. И она издала маленький, задушенный всхлип, обхватив его дрожащими руками. Это было не похоже на все те объятия, которые он дарил матери раньше, потому что на этот раз грустила именно она. Сколько бы он ни говорил, что уже слишком взрослый для них, объятия матери всегда помогали ему чувствовать себя лучше, когда он был расстроен. Он просто хотел сделать то же самое. Но как только она сломалась, она снова взяла себя в руки, вытирая слёзы с лица. — Прости, Саске-чан, просто мы… не можем увидеть её. — Из-за техники? — спросил Саске. Шисуи-сан использовал технику, с помощью которой иногда исчезал. В ответ мама издала мелкий, задыхающийся смех. — Не из-за техники, Саске-чан, — она снова погладила его волосы, а он закрыл глаза. Она оставила поцелуй на его лбу. — Знаешь, иногда шиноби уходят на миссии и получают очень серьёзные ранения? — спросила она. Саске кивнул. — Ну, Кушина закончила свою величайшую миссию и получила очень серьёзное ранение. И иногда, в таких случаях, тело перестаёт работать. Руки Саске задрожали. Такое звучало ужасно. — Что происходит потом? — Ну, Аматерасу-сама забирает их, и им больше не больно, — сказала мама с крошечной улыбкой. — Значит, тётя Кушина с Аматерасу-сама? Что-то в его словах заставило мать напрячься, но она кивнула. — Да, это так. И Саске обратил глаза к солнцу, не заботясь об ожоге, и сказал: — Привет, тётя Кушина. Мы скучаем по тебе. Можешь ли ты навестить нас? Мама издала ещё одно рыдание, но когда Саске открыл глаза, она улыбалась. — Всё верно, Кушина, — сказала мама. — Мы скучаем по тебе. Надеюсь, ты не встреваешь в неприятности там. Она посмотрела на небо на мгновенье, потом сказала: — Знаешь, у твоей тёти, — её голос слегка задрожал, — есть любимое блюдо, и я приготовлю его сегодня. Хочешь помочь мне? Саске энергично кивнул. — Да! Они приготовили тонкацу рамен в тот день. Саске не уверен, почему забыл, но он рискнул предположить, что всё померкло на фоне напряжённого молчания отца и Итачи, а неделю или две спустя Итачи подрался с трёмя полицейскими и бросил кунай в центр кланового знака. Они съели тонкацу рамен в тишине. Спустя дни Шисуи-сан был мёртв. Спустя недели все также были мертвы. Саске смотрит на остальные увядшие цветы. Здесь было так много связей, но ни одна из них не складывалась в понятную ему картину. Мама и Кушина были близки. Кушина умерла на миссии. Но её имя было рядом с четвёртым на мемориальном камне, значит… она умерла, защищая деревню от девятихвостого лиса. Это была миссия? Хотя, почему её величайшая? Разве надпись не была такая же? «Справляемся с величайшим страхом Кушины». Тётя Кушина встретилась с её величайшим страхом и её величайшей миссией в одно и тоже время. Если мама и Кушина были беременны в одно и тоже время, и Наруто, очевидно, его возраста, какую роль играет Наруто? Был ли он рожден перед атакой? Он не мог, деревня бы знала, если бы у четвёртого был сын, верно? Тогда как? К тому времени, когда Саске выныривает из воспоминаний, уже темно и холодно, но в его голове начинает формироваться план. Правда была лучше, чем молчание. Знать было лучше, чем не знать. И Саске нужны ответы, хотя бы для того, чтобы быть готовым дать их кому-то другому. — Ха! Теме пришёл с рюкзаком! — гогочет Наруто, указывая пальцем на него на следующий день. Саске стискивает зубы. Если бы не факт наличия его обеда и фотоальбома в рюкзаке, он бы замахнулся чёртовой вещью. — Так легче держать оружие, — солгал Саске, осторожно положив сумку на дерево. Он наблюдал, как Сакура хмурится, пристально глядя на его чехол для кунаев. Несмотря на то, что она была раздражительной и шумной, Саске мог (нехотя) признать, что Сакура была самой наблюдательной из них троих. И если во время миссий это нормально, то когда он активно пытается развенчать теорию, это не так. Какаши опаздывает, как всегда, и обычно Саске использует это время для тренировки, хотя бы для того, чтобы избежать тяжелого взгляда Сакуры и приставаний Наруто. Однако он не хочет выпускать альбом из поля зрения. И, хоть это и странно, он не уверен, что случится, если Какаши узнает, что он собирается делать. Саске должен задать ещё один вопрос, прежде чем его план будет продолжен. Он поворачивается к Наруто, который в данный момент пытается пригласить Сакуру на свидание. — Мы можем поесть рамен! — призывает Наруто, закинув руки за голову. — Я сказала тебе, Наруто, я не хочу идти куда-то с то… — Добе, — вмешивается Саске, и они оба поворачиваются к нему. Саске не реагирует. — Когда твой день рождения? Он не винит их за растерянность, особенно Наруто. Это не то, что они обычно делают. Они препираются, обзываются, спорят, потому что Наруто невыносим, но они не задают вопросов, или (не дай Аматерасу) ведут вежливую беседу. Саске удивлен, когда Наруто начинает защищаться. Голубые глаза сужаются, когда Наруто наклоняется вперёд. — Почему ты хочешь знать, а? По крайней мере, у него есть (запланированное) оправдание. — Как ты оказался в нашем выпуске, если трижды провалил экзамен? Ноздри Наруто раздуваются. — Это были только семестры! — он гордо похлопывает по своей повязке. — Я всё равно сдал. Наруто смотрит на него. — Когда у тебя день рождения? Как такой ублюдок, как ты, оказался в нашем классе? — Какое зна… — 23 июля, — говорит Сакура без колебаний. Наруто и Саске поворачиваются к ней. Она краснеет. — Я… Дни рождения всех были на таблице в классе! Знаете, чёрная доска рядом с окном? Ирука-сенсей менял их каждый сезон, — защищается она, её щёки розовые. Сакура внезапно кашляет. — Полные дни рождения! У Шикамару 22 сентября, у Ино-свинины 23, а у Наруто 10 октября, — Сакура слегка морщится от даты. Саске моргает. Она действительно внимательна. — Спасибо, Сакура, — говорит он. Лицо Сакуры краснеет. Из неё вырывается звук, похожий на звук чайника, и она резко отворачивается. Справа от неё Наруто выглядит так, будто готов опровергнуть собственную дату рождения, что смешно (и смехотворно печально). Но он был прав. «Величайший страх» тёти Кушины и «величайшая миссия» — беременность. Должно быть, она умерла сразу после рождения Наруто. — Ты собираешься купить мне праздничный торт? — шутит Наруто, но он всё ещё напряжён. Саске закатывает глаза и пытается придумать ответ. Почему он не продумал план настолько далеко? — Я просто спр… Внезапно из ниоткуда появляется Какаши, и Саске ощущает облегчение от его присутствия. Один глаз мужчины сужается. — Мма, посмотрите на моих маленьких генинов, наконец-то они ладят. Наруто и Сакура одновременно вскакивают с криком: «Вы опоздали!» Саске вздыхает и убирает свой рюкзак с дороги. Какаши смотрит на него с приподнятой бровью. Он кивает и немедленно начинает свою разминку. Позади него Наруто и Сакура наблюдают. После тренировки они втроем задыхаются под деревом. Какаши, вечный садист, улыбается им. — Хорошая работа! Завтра мы проведём больше спаррингов. — Один глаз скользит к нему, и сердце Саске начинает бешено биться. — У тебя есть планы? Тебе стоит лучше следить за своей… сумкой. Наруто хихикает. Сакура почти сразу бьёт его по руке. — Мне нужно кое-что сделать, — грубо говорит Саске. — Я хотел сэкономить время. Они смотрят на него. Он не рассказывает подробностей, просто смотрит, пока они не отводят взгляды. Какаши издаёт тяжкий вздох. — Хорошо. Завтра у нас миссия в восемь. Будьте вовремя. Какаши машет рукой и отбегает в сторону, но недостаточно быстро, чтобы пропустить крики Наруто о том, что он всегда опаздывает, поэтому ему стоит побеспокоиться о себе! Сакура улыбается ему, и если ему и без того неловко отказывать ей снова, то последовавший обмен словами усугубляет ситуацию. Ведь как он может отказать ей и заставить её не следовать за ним, если скажет, что хочет поговорить с Наруто. Он планировал поговорить с Наруто после тренировки и показать ему альбом. Но задержка Сакуры всё усложняла. — Саске-кун, — говорит она, устремляя взгляд вдаль, когда её лицо краснеет. — Я знаю, ты занят сегодня, но, может, ты бы хотел в другой де… — Нет, — прямо говорит он. Он не знает, что нужно сделать, чтобы Сакура прекратила свои ухаживания, но, возможно, Сакура думает о Наруто также. Она сдувается почти сразу. Саске поворачивается на пятках, чтобы уйти, и, как только Наруто привлекает внимание Сакуры очередным предложением, прыгает на близлежащее дерево. Если бы кто-нибудь спросил, он бы не признался, что преследовал своего товарища по команде. Это была разведка. Или обратная разведка. Он пытался передать жизненно важную информацию. Сакура уходит, а Наруто направляется в свою квартиру. Саске наблюдает издалека, как Наруто пробирается через центр города. Он хмурится, когда тот подходит к полуразрушенным зданиям. Из всех мест, где мог жить Наруто, почему третий заставил Наруто жить здесь? Он наблюдает, как Наруто подходит к передней части одного из зданий, а затем поворачивается. Его товарищ по команде, кажется, смотрит на него в стратегической позиции в тени. Наруто никак не мог его увидеть; Саске остаётся только подождать его и, возможно, постучать в окно, когда он войдёт внутрь. Аматерасу, что, если он становится сталкером? Наруто щурится, вздыхает и идёт к квартире. Саске чувствует, как его губы дрожат. — Ты жуткий прямо сейчас, датебайо. Частота сердечных сокращений Саске увеличивается. Он разворачивается, рука на его чехле для кунаев, и видит Наруто. Он смотрит обратно на здания, потом на самодовольное лицо Наруто. Теневой клон, конечно. Но какой из? Есть только один способ узнать. Он бросает кунай, и Наруто уворачивается, голубые глаза широко раскрыты, а руки подняты. — Ааа, какого чёрта, теме? Это за то, что я веселился из-за твоей сумки? Почему Саске решил сделать это? Он мог быть дома, тренируясь в комплексе. — Мне надо рассказать тебе кое-что. — Кое-что, что ты не мог сказать во время тренировки? — спрашивает Наруто. И, как ни странно, его удивленное лицо превращается в какое-то… покорное. Он даже больше не смотрит на кунай. Саске пялится. — Можешь впустить меня, добе? — Ты попробуешь убить меня? — спрашивает Наруто, и Саске удивляет не сам вопрос, а его прямота, как будто это нежелательный, но не неожиданный результат. Его стандартное, невнятное «конечно, нет» одновременно шокирует Наруто, который смотрит на Саске, как на загадку, которую Наруто не может понять. Наруто засовывает руки в карманы. — Не шути. — Я не шучу, идиот, — говорит Саске, закатив глаза. Наруто хмурится и смотрит с немалой долей замешательства. — А как же твои планы? Саске не смотрит на Наруто и говорит: — Это мои планы. Он всё ещё слышит резкий вдох. Когда он снова смотрит на своего товарища по команде, глаза Наруто широко раскрыты. — Могу я войти или нет? — говорит Саске раздражённо. Наруто вновь обретает свойственную ему браваду. — Хорошо! Но если ты что-нибудь сломаешь, я надеру тебе задницу! Когда он попадает в квартиру, Саске хмурится, исследуя пространство. Как он может испортить что-то, если всё уже испорчено? Пустые чашки рамена пытаются создать новый ковер на полу. Вокруг пахнет… ничем, и кто-то топает по потолку сверху. С лёгкостью хорошо отработанной процедуры Наруто хватает метлу (которой, очевидно, никогда не пользовался) и дважды стучит по потолку. Шум стихает. Наруто плюхается на диван с сомнительными пятнами, вываливает на пол не менее семи чашек рамена и оглядывается на него. — Так что тебе надо, теме? — У тебя есть заглушающая печать? — вместо ответа спрашивает он. Наруто хмурится, но если это должно быть тайной, если Наруто не должен был узнать, он не будет рисковать. — Почему ты так нервничаешь? — ворчит Наруто, но у него есть заглушающая печать, которую он либо сделал сам, либо получил в Академии, потому что она выглядит изношенной. Он прикладывает её к стене и добавляет чакру, после чего нетерпеливо смотрит на Саске. Саске перебирает в уме сценарии: Я узнал кое-что, что ты должен увидеть. Ты знаешь, что твой отец — четвертый Хокаге? Твоя мама и моя были очень, очень близкими друзьями. Вместо того, чтобы сказать хоть что-нибудь из этого, он достаёт альбом (так осторожно, как только возможно, потому что так много секретов было скрыто внутри) и протягивает Наруто. — Посмотри, — говорит Саске, сердце бьётся быстрее, — и не испорть ни одну фотографию. Наруто хмурится, когда принимает альбом. Саске надеется, что его руки были чистыми. Диван только один, так что Саске садится рядом с Наруто. — Читай надписи, — говорит Саске, смотря на обложку. — Все. Наруто перелистывает обложку и хмурится при первой фотографии, пальцы дрожат. — Она выглядит как ты! Это тво… — Читай, Наруто. И он читает. — Команда 6: Кушина, Микото и Хизаши, — медленно читает Наруто. Он смотрит на Саске, когда переворачивает страницу. Он так же, как и Саске, погружается в легенду о команде 6, смеясь над фотографиями кота Торуне и команды номер шесть в деревенских миссиях. — Как её волосы вообще поднялись так? — бормочит Наруто при фотографии Кушины. Живот Саске скручивается узлом. Когда начинаются годовые фотографии Хизаши и матери, Наруто смотрит на него. — Я не знал, что ты часть клана Хинаты. — Это не так. — Но её… Почему Саске ощущает тошноту? — Продолжай читать, идиот. Наруто листает страницы, и когда Хизаши исчезает и появляется его отец, он видит, что Наруто понимает. Наруто бросает взгляд на Саске, когда тот колеблется над фотографией свадьбы своих родителей. — Тебя тошнит? Потому что ты зелёный, и мне не нужен твой беспорядок на диване. Не порти всё ещё больше, чем уже есть. Тем не менее, Саске пытается разжать руки. — Я в порядке. Продолжай читать. Наруто неохотно возвращается к альбому. — Хорошо, но тебе нужно будет многое объяснить, теме. Из-за следующей фотографии Наруто вздыхает. — Эй, это Какаши-сенсей! — Он барабанит пальцами по фотографии с их матерями и четвёртым. — Я всегда думал, что он родился с одним глазом. И как он потерял его, всё ещё загадка. Саске кивает. Наруто рассматривает фотографии с командой Какаши дольше него. Он колеблется из-за фотографии четвёртого, Какаши, Обито и Рин. — Ха. Не знал, что у Какаши-сенсея есть команда, — комментирует Наруто. Ухмылка расползается по его лицу. — Мы можем найти их и разузнать, всегда ли он был таким странным. Саске не дёргается. Он смотрит в окно на заходящее солнце. — Эй, это Итачи? Его кровь холодеет. Внимание Саске резко возвращается к Наруто и фотографии. Детское лицо Итачи преследует его. — Переверни страницу. Наруто растерянно смотрит на него. — Но… — Я не знаю, кто он. Он должен быть моим братом, но он убил всех, я не знаю, кто он после этого. — Переверни страницу. — Ты тот, кто хотел, чтобы я читал все надписи, — ворчит он, но, к счастью, больше не спрашивает и переворачивает страницу. Хватка Саске на его шортах ослабевает. Наруто с небольшой улыбкой отслеживает лучи света от фотографии предложения четвёртого и тети Кушины. Саске сказал бы ему быть осторожным с ней, но..... Если фотография и принадлежала кому-то, то только ему. На фотографии четвёртого и Какаши-сенсея, забрызганной краской, Наруто воет. — Она классная, — говорит он, постукивая по широкой усмешке Кушины. — Она мне нравится. Его сердце болезненно колотится. Они почти подошли к концу. Пальцы Наруто прослеживают линии отметин на свадьбе его родителей. — Они такие классные, — бормочет он. — Какаши-сенсей скрывает их. И не только их. Он зависает над надписью «Узушио», обводя первые три буквы. — Ты знаешь, что такое Узушио? Саске пожимает плечами. Он честно не знал. На фотографии с коронацией Наруто задыхается. — Это четвёртый? Какаши-сенсей знал четвёртого? Он моргает, смотря на Наруто. — Как ты не знал? Наруто чешет щёку. — Эх, на истории я был не очень внимателен. Ирука-сенсей просто продолжал и продолжал, и… Он переходит на следующую страницу и останавливается. Кушина и Какаши спят. Одна рука Кушины лежит на животе, другая — на волосах Какаши. Какаши держит кунай в свободной хватке. — Ха. Я не знал, что она была матерью Какаши. — На мгновение на его лице мелькает тоска, а затем её сменяет широкая, фальшивая ухмылка. — Ты видел его младшего брата? «Я смотрю на него». Саске не говорит. Осталась только одна фотография. Саске на мгновение задумывается о том, как много изменится. Чего боялся Хокаге? Чего боялся Какаши? Наруто улыбается, глядя на фотографию Кушины и его матери, и голубые глаза опускаются к надписи. Улыбка замирает. Дрожащие пальцы пробегают по надписи раз, два, двенадцать раз, и взгляд Наруто останавливается на выпуклом животе тёти Кушины. Он смотрит на Саске сияющими голубыми глазами. — Теме, — говорит он, его голос хриплый. Наруто сглатывает. — Можешь ты прочитаешь эту надпись? Я не очень хорош в чтении, думаю, я ошибся… — Ты прочитал верно. Наруто начинает яростно моргать. — Ирука-сенсей говорит, что я всегда смешиваю слова, так что это не может быть прав… — Ты прочитал правильно, Наруто, — снова говорит Саске, уверенно смотря на Наруто. Наруто слегка насмехается, но Саске понимает, что он просто прочищает горло. Его товарищ по команде смотрит в окно, где вдалеке виднеются лица Хокаге. И Наруто ломается. Сначала это просто учащенное дыхание. Потом звук прочищения гортани. Спустя минуту это рыдания, громкие и отчаянные. Его конечности трясутся, и он крепко прижимает книгу к груди. Человек сверху стучит по полу. Что Саске должен сказать? Как это странно, видеть, как кто-то ломается так же, как и он в одиночестве. Саске неловко прочищает горло. Голова Наруто дёргается вверх, как будто он забыл о присутствии Саске здесь. — Я… — Знаешь, — удаётся сказать Наруто через сопли и слёзы обвинительным тоном. Его взгляд возвращается к альбому, будто он может исчезнуть в любой момент. — Т-ты должен быть как я, ты один, как и я, они смотрят на тебя тоже, но ты знал… Он трясёт головой, прежде чем может закончить. — Я нашёл альбом неделю назад, — говорит Саске и его голос не такой ровный, как бы он хотел. — Я не знал до той недели. Я пытался понять, почему… Почему никто не сказал хоть что-нибудь. Полуответ, кажется, удовлетворяет Наруто, и он кивает. — Вот почему ты был такой странный на той неделе. — Он смотрит на башню хокаге и обратно на книгу, а в следующую секунду перелистывает к обложке, изучая фотографии яркими, голодными глазами. — Моя мама, — начинает Саске, замечая, как настораживается Наруто, — рассказала мне, что у неё есть сестра Кушина, — говорит Саске. — Её любимым блюдом был тонкацу рамен. Дыхание Наруто сбивается. — Есть другие фотографии, — говорит Саске внезапно для себя. Наруто смотрит на альбом, его глаза широко раскрыты. — Я ещё не смотрел их, но… — Могу я увидеть их, пожалуйста? — тихо спрашивает Наруто. И этот день отличается от того, каким его представлял себе Саске. Невероятно отличается, потому что всё, чего ожидал Саске — это сказать правду, но динамика между ним и Наруто изменилась. Что-то слишком тяжелое для комфорта оседает в воздухе, но в этом, в давящей тяжести секретов и смерти, есть осознание того, что никто из них не одинок. Что они гораздо более едины, чем думали. И именно это осознание заставляет Саске сказать тем же тихим, нерешительным тоном: — Хорошо.

***

Никто из них не спит. Наруто и Саске просматривают другие альбомы. И они такие же цветные и яркие, как тот, что они уже просмотрели: мама, тётя Кушина и Хизаши хорошо задокументировали свой путь к чуунину. На многих фотографиях Кушина и мама просто дурачатся на заданиях и пытаются увлечь за собой третьего товарища по команде. На некоторых из них из тёти Кушины вылетают светящиеся цепи. На других его мама выдыхает огненный шар. Хизаши испускает щит из голубой чакры. На некоторых из них Хизаши и Минато просто тренируются или рассматривают печати. Наруто пристально смотрит на фотографию четвёртого. — Хока… мой… папа, — а потом лёгкий, истерический смешок, — запечатал девятихвостого во мне после моего рождения. Саске чувствует, как его глаза увеличиваются. Что? Наруто улыбается, но его улыбка искусственная. — Я спросил дедулю, кто мои родители. Какими они были? Как они выглядели? А он сказал мне не спрашивать, потому что это не вернёт мёртвых. На миг по лицу Наруто проходит ядовитое выражение, выглядящее как ярость, сожаление и тоска, но потом исчезает. Он спрашивает тише: — Это плохо, что я хотел, чтобы они никогда не запечатывали девятихвостого во мне? Это могли быть чьи угодно родители. Саске смотрит на Наруто, который сгорбился над собранными фотографиями, словно ожидая упрека. — Я не считаю тебя плохим человеком. По какой-то причине именно это удивляет Наруто. Он снова смотрит на Саске и слегка хихикает. На этот раз, когда Наруто улыбается, это небольшая, но самая искренняя улыбка, которую Саске когда-либо видел у него. — Ты не такой придурок, как я думал. Саске закатывает глаза. Никто из них не ест. Они смотрят до боли в глазах, а когда не могут больше смотреть, Саске приносит для Наруто свободный футон в его комнату, и они оба смотрят в потолок. — Эй, Саске. Он поворачивается к нему. Он не может увидеть Наруто в темноте. — Что такое? — Спасибо. Ты не должен был показывать мне, но ты сделал это. Так что… спасибо. Саске поворачивается обратно к стене. — Не волнуйся из-за такого. Вещи медленно меняются, и Саске не уверен, что может получиться из всего этого. Однако, вспоминая заплаканное лицо матери и её улыбку при готовке рамена, Саске чувствует, что она бы радовалась его выбору. Может, прошли минуты или часы, так что когда Саске зовёт Наруто по имени, он не ожидает немедленного: — Что? — Что ты собираешься делать с Какаши-сенсеем? Наруто смеётся, звук полон горечи. — Мама говорила, что он будет лучшим старшим братом, да? Значит, я дам ему ещё один шанс, — выдыхает он. — Мама и папа ходили в Ичираку, но дедуля Теучи не рассказывал мне. Но дедуля Теучи всегда был добр ко мне, — Наруто шумно сглатывает. — Я думаю, если бы он мог рассказать мне, он бы сделал это. Значит, я тоже должен дать Какаши-сенсею шанс, верно? Саске не понимает, что это значит, до следующего дня. По заданию они отправляются в дом Хамасаки, где перекрашивают внешнюю отделку. Наруто ушел из комплекса пораньше, чтобы переодеться в новую одежду, но вернулся, задумчивый, когда они шли к месту встречи. В тишине больше не было ни прежнего напряжения, ни духа соперничества. Она была другой. Это не было плохим изменением. Они красят одну стену. Наруто не приглашает Сакуру на свидание, а Сакура не приглашает его, предпочитая смотреть на них обоих в замешательстве. Какаши-сенсей бросает взгляд на них двоих. — Эй, — Наруто говорит себе под нос. Саске смотрит на него. — Если, — он борется со словами, — Если твоя мама считала мою сестрой, думаешь… моя мама считала твою сестрой? Он замирает с кистью для краски в руке. — Я не знаю. — Думаешь, — шепчет Наруто, — однажды… ты сможешь рассказать мне про твою маму? Эм, не прямо сейчас, если ты не хочешь. Но, может, однажды? — На середине слова его голос ломается. Разум Саске становится пустым. Он не говорил про свою маму годами. Но… он говорил про неё вчера. Он поделился одним из близких воспоминаний о ней. Не сейчас, ещё нет. Но… Иногда семья — это тот, кем ты хочешь, чтобы она была. Саске кивает с комом в горле. Наруто снова улыбается, улыбка маленькая, но настоящая и полная счастья. — Мма, вы двое закончили шептаться? Нужно закрасить ещё полстены. На миг это ранее выражение ярости возвращается, но после Наруто отвечает с огромной, фальшивой улыбкой. — Хорошо, Какаши-сенсей! Они заканчивают покраску стены, получают вознаграждение и отправляются на тренировочную площадку. Наруто закидывает руки за голову, улыбается Саске и поворачивается к учителю. — Какаши-сенсей, — спрашивает Наруто. — Какой была ваша команда генинов? Какаши-сенсей вообще не колеблется. — Громкие. Иногда надоедливые. Наруто гримасничает, выражение его лица осторожно меняется от радостного к растерянному, а Саске на мгновение признает уловку своего товарища по команде. — Кто был в вашей команде? — он строит лицо, полное ужаса. — Не говорите, что Толстобровик-сенсей! Наруто получает удар книгой по голове. — Он Гай-сенсей для тебя. — Кто был в вашей команде, сенсей? — спрашивает Сакура, любопытная, как всегда, и Наруто коварно усмехается. Глаза Какаши скользят от него к Наруто и Сакуре. — Их звали Обито и Рин. — Сакура замолкает при прошедшем времени, но Наруто идет дальше, с, казалось бы, небольшим тактом. — Кто был вашим сенсеем? — На мгновенье Какаши напрягает, но потом расслабляется. — Он был такой же извращенец, как вы? Он спокойно качает головой. — Нет, не очень, Наруто. — Ну, какой он был? Какой был хоть один из ваших сокомандников? Вы ничего не рассказывали про них! — Он драматично выбрасывает руки, но в его тоне слышно недовольство. Сакура выглядит почти такой же заинтересованной, как Наруто. — Мма, не так уж и много рассказывать, — после Какаши-сенсей добавляет, — но если вы вовремя закончите свои круги и ката, возможно, я расскажу вам. На лице Наруто вспыхивает знакомая решимость, и как только они доходят до тренировочной площадки, он уходит. Сакура и Саске следуют за ним. Весь день общение Наруто и Какаши идёт вот так: — Так каким был ваш сенсей? — Высокий. Талантливый. — А Обито-сан? — Громкий. Яркий. — Можете вы рассказать нам про Рин-сан? — Она была низкой, — на миг по его лицу пробегает боль, — но очень доброй. Фальшивые, широкие усмешки Наруто уменьшаются и уменьшаются. В конце тренировки Наруто поворачивается к Какаши-сенсею. — Как звали вашего сенсея? — Сенсей, — небрежно отвечает Какаши, нос в книге. Наруто ворчит. — Как думаете, я смогу найти его, чтобы спросить кое-что? Если он не извращенец и действительно хорош, может, я смогу у него поучиться? — И снова мелькает неподдельный гнев, тоска, а потом всё исчезает. Саске смотрит на Какаши, который всё ещё расслаблен. — Не думаю, что такое возможно. Он мёртв. — Тогда почему вы не говорите его имя? — Потому что важно уважать мёртвых, — Какаши отвечает с небольшим напряжением. Наруто делает паузу и смотрит на Какаши. Никто не ожидал смеха. Но он смеётся, громким, истерическим смехом, что заставляет его держаться за живот. Саске ожидает, что он упадёт на траву. Какаши убирает книгу и с беспокойством спрашивает: — Ты в порядке? — Я просто… — Наруто поднимает взгляд, хоть он улыбается, по его лицу текут слёзы. — Я сдаюсь! — говорит он, выбрасывая руки вверх. — Наруто, — говорит Сакура, глаза широко раскрыты. — Я думаю, мама ошиблась, — быстро говорит Наруто, и Какаши замирает, а его глаз сужается. — Что ты… Наруто тянется к карману и машет фотографией тёти Кушины и Какаши перед лицом Какаши. Ха. Наруто и Саске использовали несколько старых печатей для хранения альбомов в комплексе, боясь, что они будут уничтожены в мгновение ока, если что-то пойдет не так. Наруто, должно быть, тайком утащил один из них. Саске ждёт реакции, поэтому он видит, как на лице Какаши вспыхивает боль, как расширяются его глаза при виде фотографии. На мгновение рука Какаши-сенсея тянется к фотографии, но он засовывает её в карман. Он бросает взгляд на Саске, который решительно смотрит в ответ. Сакура непонимающе смотрит на фотографию в руках Наруто. — Будущий лучший старший брат, — обвиняюще говорит Наруто, указывая пальцами на слова. — Она сказала… она сказала, что вы… Наруто увядает, слёзы текут по его лицу. — Почему вы врали мне? — хрипит Наруто. — Я не… Что я сделал? Почему вы… Почему вы все врали мне? — Постойте, — бормочет Сакура, оглядывая группу. — Кто мама Наруто? Какаши-сенсей, вы знали её? Глаз Какаши-сенсея закрывается. На мгновение он настолько неподвижен, что его можно принять за мертвого. Когда он открывается, серый глаз пуст. Мёртв. — Сакура, пожалуйста, иди домой. Завтра тренировки не будет. Наруто, Саске, нам нужно увидеть Хокаге. Она оглядывает группу, и очевидно, что что-то не так, но у Сакуры нет кусочков пазла, как у Наруто и Саске. — Но… — Это приказ, Сакура, — резко говорит Какаши-сенсей. Сакура падает духом и с другим, неуверенным взглядом поворачивает в сторону дома. Какаши-сенсей поворачивается к ним, вздыхая. — Идём, Хокаге, вероятно, ждёт нас. — И если это не было зловещим, то Саске не знал, что было бы зловещим. Наруто держит фотографию мёртвой хваткой. — Я устал от людей, врущих мне, — говорит Наруто, как будто его основной источник топлива переключился с решимости на возмущение. — Он уже врал мне раньше. — Хокаге делает то, что должен, ради защиты деревни, — Какаши говорит ровным тоном. Наруто на мгновение морщится, его ноздри раздуваются. Его лицо становится нехарактерно пустым. Вытерев слезы оранжевым рукавом, он на мгновение смотрит на памятник Хокаге. Мрачная улыбка искажает его губы. — Если врать — это значит защищать деревню, тогда я не хочу быть Хокаге. С этими словами он поворачивается на пятках и оглядывается на тренировочную площадку. — Ты идёшь, Саске? Он еще раз смотрит на Какаши-сенсея, который выглядит так, будто держится на клею, а затем снова на Наруто. Саске начал их путь к истине, и он будет следовать ему. Чтобы всё снова обрело смысл. Саске поворачивается. — Прямо за тобой, Наруто.