Videns lucem

      — Фестралы, — Вида подняла глаза в небо.       Кейт следом же невольно подняла голову. Над ними и правда пролетали три фестрала. Странно, что они были так близко к деревне… Неужели они и правда чувствовали смерть? Их ближайшее место обитания, как знала Кейт, было достаточно далеко отсюда.       — Вам нужно побыстрее добраться до Хогвартса. Я не знаю, сможет ли Вида лететь, — Гис чувствовала себя виноватой, что потащила подругу в эти проклятые катакомбы и что оставила ее там одну в таком состоянии.       — Смогу, — этот ничего не выражавший голос пугал не меньше, чем в один миг поседевшая прядь волос.       — Возьмите мою метлу, я доберусь пешком, — Гис открыла свою поясную сумку, на которой лежало заклятие Невидимого расширения, и метла вылетела оттуда, остановившись в метре от земли. — Прости, Оминис.       — Не впервой, — сердито заметил Мракс, подзывая палочкой свою метлу. — Лучше тебе не появляться, пока я сам не поговорю с Себастьяном.       Виделия спокойно оседала метлу и взмыла в воздух так, будто до этого и вовсе ничего не произошло. Гис растерянно смотрела вслед друзьям. Что же они все наделали? Что же наделала она?..       Было ясно только одно: Виделия Флинт осознала смерть.       Кейт нашла в себе силы заглянуть в крипту только на следующее утро. Себастьян сидел на ящиках, обхватив голову руками. Перед ним стоял Оминис, что-то рассказывающий вполголоса. У дальней стены, на расстеленном по полу одеяле, сидела Виделия — над ее головой вновь парили птички в окружении лепестков орхидеи.       — …Она убита горем. Ей пришлось в одиночку хоронить вашего дядю, — услышала Кейт, подходя ближе к мальчикам.       — Я сделал это ради нее, — приглушенно проговорил Себастьян, словно мантру.       — Себастьян, Анну ужасает сама мысль о том, чтобы выдать тебя, но…       Сэллоу поднял голову. В его глазах отразились одновременно недоверие и страх.       — Выдать меня? Она же видела, что произошло!       — Тебе нужно обдумать случившееся, Себастьян.       Чуть повернув голову в сторону Кейт, Оминис холодно кивнул ей в качестве приветствия и направился к Виделии. Видимо, девушка еще не пришла в себя от увиденного и пережитого.       — Выдать меня?.. — повторил Сэллоу, не в силах поверить в это.       — Себастьян… — Кейт села рядом и осторожно коснулась его плеча.       — Как это? Ты же видела, что произошло! Я не хотел причинить дяде вред!       Себастьян ухватился за руку Гис, словно утопающий за соломинку, и сжал ее пальцы в своих ладонях. У юноши будто вся жизнь летела перед глазами.       — Я знаю, — очень тихо выговорила девушка.       — Не могу поверить, что его больше нет. Почему же все так обернулось? Я не хотел этого, не хотел…       Он вдруг ткнулся лбом в плечо Кейт и, к ее огромному удивлению, плечи юноши содрогнулись в тихом рыдании.       Еще в приюте Гиси другим внушали, что мальчикам не положено плакать. Мол, это постыдно, этого никто никогда не должен видеть. А потому рыдающих парней Кейт еще не доводилось видеть. Но сейчас… сейчас она прекрасно понимала, что чувствует Себастьян.       — Анна, ох, Анна… Я… я лишь пытался помочь тебе… Я не могу оставить ее сейчас! — он поднял на Кейт заплаканные глаза. — Я нужен ей больше, чем когда-либо! Ты же понимаешь… Кейт, поговори с Оминисом! Объясни ему, тебя он послушает! Мне нужно быть рядом с сестрой.       Таким Кейт еще не доводилось его видеть. Расстроенным, злым, упрямым — да, но не таким вот, раздавленным, разбитым… Умоляющим. Гис и так во многом была не в силах отказать ему, а теперь и вовсе. Глубоко вздохнув, она кивнула.       — Не волнуйся. Я поговорю с ним.       — Спасибо, — он судорожно вздохнул и вдруг прижался губами к ее рукам. — Знай, ты — лучшее, что со мной случалось за последнее время.       Он выпустил ее руки и вновь зарылся пальцами в свои волосы, глядя куда-то в пол. Кейт не хотелось оставлять его одного в таком состоянии, но все же нарушить просьбу юноши она не могла. Осторожно соскользнув с ящика, Гис направилась к сидевшим на полу Оминису и Виделии.       — Как ты? — тихо поинтересовалась Кейт, присаживаясь на корточки напротив Виды.       — Привет, Кейт. Я в порядке, — этот голос, не выражающий ровным счетом ничего, пугал не меньше остального. Зрачки все еще были расширены так, что закрывали радужку. Заправленная за ухо белая прядь невероятно контрастировала с черными волосами.       — Ей нужно время, она придет в себя, — проговорил Оминис, кончиками пальцев проведя по плечу Виды. Кинув короткий взгляд на друга, он тяжело вздохнул. — Бедный Себастьян.       — Оминис…       — Какой кошмар. Я сам не верю… Из катакомб мы с Видой отправились прямиком сюда. И тут пришла весточка от Анны. Я помчался обратно в Фелдкрофт и обнаружил ее возле тела Соломона. Она была вне себя от горя. Она хочет, чтобы Себастьян ответил за то, что сделал, но то же время не может вынести мысли об этом.       Он тяжело вздохнул.       — Я не хочу терять друга, но, похоже, у нас нет иного выбора.       — Выбор есть всегда. Что хорошего в том, чтобы выдать его сейчас? Ведь очевидно, что он жалеет о случившемся. И в жизни никогда больше не совершит ничего подобного!       — Мы с вами не первый раз это слышим, — заметила Виделия, взмахнув палочкой и вызывая новую стайку птичек.       — Но нам всем нужно подумать об Анне, — вздохнула Кейт. — Сначала она лишилась здоровья, потом потеряла дядю. Неужели ты хочешь забрать у нее еще и брата?       — Я понимаю, о чем ты… — Оминис прикрыл глаза. — Возможно, так будет правильно. Хоть Себастьян и должен бы ответить за свои действия… Не хочется сделать Анне еще больнее. Надеюсь, мы поступаем правильно. Я поговорю с Анной. Знаю, она согласится, если я скажу ей об этом.       — Спасибо, Оминис. Ты хороший друг, — Кейт поднялась и вдруг встретилась взглядом с Видой.       — Совесть — лучшая тюрьма, — проговорила она, закрывая глаза и роняя голову на плечо Оминиса.       — У нее шок от того, что кто-то из ее друзей смог так легко убить человека. Ей нужно переосознать это, — Оминис осторожно взял Виду за руку и переплел свои пальцы с ее. — Что бы ни ждало нас впереди, мы все должны оставаться вместе. В этом я абсолютно уверен.       Дни летели за днями. Кейт казалось, что она уже несколько недель не была в гостиной факультета, не сидела за книжками и не болтала о чем-то с друзьями. События поглощали ее сильнее, чем водоворот втягивал в себя все, что плавало на воде.       Гис возвращалась в спальню под утро из очередной вылазки. К счастью, ни старост, ни кого бы то еще в гостиной не наблюдалось. Она уже хотела было пойти в спальню, как вдруг заметила сидящую на диване Виду. Флинт тоже заметила ее, отрываясь от чтения книги, и кивнула с короткой улыбкой.       Кейт подошла поближе и не сдержала улыбку, увидев, что на диванчике, помимо Виделии, расположился Оминис. Он спал, положив голову на колени девушке.       — Как ты себя чувствуешь? — шепотом поинтересовалась Кейт, садясь рядом в кресло.       — Это было сложно пережить, но мне гораздо лучше, — Вида закрыла книгу и положила ее на столик рядом с диваном. — Оминис практически не оставлял меня одну.       — Я думала, тогда, в катакомбах, он меня прибьет, — неловко улыбнулась Кейт. — Прости, что оставила тебя там…       — Ты беспокоилась за Себастьяна, я понимаю, — Вида понимающе качнула головой. — Кстати, Себастьян искал тебя сегодня вечером. Просил передать, чтобы ты завтра после занятий заглянула в крипту. Ему нужно поговорить.       Гис вдруг стало неловко. В такое время она оставила Себастьяна наедине со своим горем… Ей нужно было последовать примеру Оминиса.       — Так-так, подружки в сборе, — раздался громкий голос Карды Кэрроу, и Вида закатила глаза. — Мерлинова борода, Флинт, ты стала еще уродливее, чем была.       — Ты можешь быть не такой шумной? — сердитым шепотом поинтересовалась Виделия, буравя шестикурсницу взглядом.       Карда хотела ввернуть еще какую-то колкость, но вдруг заметила спящего Оминиса, и слова практически застряли у нее в горле.       — Что… что… Что это такое?! — Карда не верила своим глазам, а Кейт не сдержала отчасти самодовольный смешок, видя ошарашенное лицо Кэрроу. — Что ты с ним сделала? Наложила Империус? Подсунула приворотное зелье?!       — По себе судишь, Кэрроу? — насмешливо спросила Гис, не без изощренного удовольствия глядя, как тощее лицо Карды покрывается пунцовыми пятнами.       — Что за шум… — сонно спросил Оминис, приподнимаясь на локте.       Девушка невольно умилилась его хрипловатому ото сна голосу. Отчасти она даже понимала чувства Виды. Может, Мракс и не был таким красавцем, как тот же Яксли или МакМиллан… Но, узнав его поближе, Кейт догадывалась, что оба они — и Оминис, и Вида — смотрят душой, а не глазами.       Оминис вынул из кармана мантии палочку и взмахнул ей, а затем коротко застонал и вновь уронил голову на колени Виды.       — Кэрроу, яйца докси тебе в овсянку… Иди кричать куда-нибудь в другое место. Доброе утро, Гис.       — Мракс, ты что?! Ты… ты… — у Карды явно не хватало сил и слов на то, чтобы выразить свое замешательство и недоумение по поводу увиденного. — Ты что, встречаешься с этой… С этой мелкой гриндилоу?! С этой авгурией?! С этой предательницей крови?!       — Не знаю ни про каких гриндилоу и авгурий. Я встречаюсь с Виделией Флинт. Еще вопросы?       Кейт не сдержалась и прыснула от смеха, зажав рот ладонью. Еще более смешно ей было наблюдать за тем, как от смущения алеют щеки Виды. Похоже, этот вопрос между ними раньше не возникал так открыто.       — Убери палочку, Кэрроу, — вдруг угрожающе прошипел Оминис. — Иначе проведешь остаток учебного года в больничном крыле.       Гис даже не заметила, что Карда вынула палочку и направила ее на Виду. Воистину, зрячие иногда так слепы!       Лицо Кэрроу дернулось, будто она хотела что-то ответить, но в следующий же миг убрала палочку и, круто развернувшись на каблуках, удалилась в свою спальню. Кейт, рука которой уже тянулась к карману мантии, облегченно вздохнула — устраивать драку в гостиной факультета ей не особо хотелось.       — Это что, предложение? — осторожно поинтересовалась Вида, кладя руку на плечо Оминиса.       — Это факт, — проворчал он, вновь закрывая глаза. — Дайте мне поспать еще хотя бы полчаса.       Для Кейт немного странно было наблюдать, после всего пережитого, за спокойной жизнью своего факультета и Хогвартса в целом. Она с какой-то тоской и даже завистью смотрела на двух шестикурсниц из свиты Кэрроу, нарочито громко обсуждавших то, что Флинт «одурачила» Мракса и «заставила» его встречаться с ней. Ей бы такую беззаботность… Как она посмотрит в глаза Себастьяну сегодня? Не в силах думать об этом, она не решилась даже пойти на первое же занятие по истории магии, спустившись сразу в крипту.       И, к своему удивлению, обнаруживая там того, от кого стремилась удрать хотя бы до окончания занятий.       — Привет, — осторожно поздоровался Себастьян, спрыгивая с ящиков, на которых сидел, и медленно подходя к девушке. — Рад тебя видеть.       — Себастьян, я…       — Не нужно, я все понимаю, — он мягко положил ладони на ее плечи. — Мне самому нужно было время.       — Как ты? — Кейт буквально не знала, куда себя девать.       Себастьян вздохнул и, опустив руки, вернулся вновь к ящикам.       — Оминис поговорил с Анной. О том, что произошло. Она считает, что я должен ответить за содеянное. Но… она меня не выдаст. Она сказала, что мне предстоит жить с чувством вины — и это уже будет само по себе достаточное наказание.       — Мне очень жаль, — Кейт прикрыла глаза, досчитала до пяти и решительно подошла к Себастьяну, садясь рядом с ним. — Но у тебя будет возможность жить дальше. И это совсем не значит, что тебе нельзя быть счастливым до конца своих дней.       — Я не знаю, как… Кажется, я потерял свою сестру, своего близнеца, навсегда. Она даже видеть меня не желает. И я ее не виню. Никого из вас не стану винить, если вы навсегда отвернетесь от меня. Вы доверяли мне, а я всех вас подвел — Оминиса, Анну, Виделию, тебя.       — Я думаю, Анне просто нужно время. Однажды она найдет в себе силы простить тебя.       — Надеюсь, что ты права, — он возвел глаза к потолку. — Я понимаю, что не способен изменить содеянное, но каждый день своей жизни могу посвятить искуплению вины. Я в неоплатном долгу перед тобой и Оминисом за то, что поддержали меня.       — Я в тебя верю, — Кейт осторожно положила ладонь поверх переплетенных пальцев Себастьяна. — Я знаю, что ты не из тех, кто сдается, с того самого первого дня, на уроке защиты от темных искусств.       Он усмехнулся.       — Кажется, это было сто лет назад. Не знаю, что будет дальше, но я благодарен тебе. За все.       — Ты говоришь так, будто прощаешься, — Кейт пыталась сдержать дрожь в руках.       — Мне кажется, после всего, что я сделал, я не имею никакого права на чувства к тебе… И на то, чтоб они были взаимны.       Девушка вскочила на ноги, чувствуя, что сейчас точно ударит Себастьяна чем-нибудь.       — А кто мне только что говорил про искупление всю оставшуюся жизнь?! Жить с чувством вины не равно самобичеванию до конца этой самой жизни! Или после всего, что между нами было, ты думаешь, что можно вот так просто взять и отвергнуть меня?!       Себастьян удивленно посмотрел на взбушевавшуюся подругу. Неужели после всего, что он сделал, после всего, что она видела, она все еще…       — Я думал, это ты откажешься от меня…       — Я скорее буду тебе наказанием, — она подскочила к нему и схватила за запястье, потянув к выходу. — Хватит тут отсиживаться. Идем.       Удивленный такой реакцией, Себастьян послушно пошел за девушкой к входу из крипты, но почти у самых дверей вдруг остановился и притянул ее к себе, обнимая со спины и зарываясь носом в ее рыже-русые волосы.       — Ты пахнешь лесом, — он глубоко и медленно вздохнул, и, к своему удивлению, Кейт ощутила спиной, что юноша дрожит всем телом.       — Еще бы, побегай-ка всю ночь в поисках кентавров по Запретному Лесу, — усмехнулась она, чуть повернув голову. — Можем пока остаться тут, если хочешь.       Кейт чувствовала, что если не проведет эту ночь в спальне своего факультета, у нее не хватит решимости завтра ни на что. Однако вместо своей комнаты она вновь лежала на полу в комнате Виды. Соседка Виделии оказалась в больничном крыле, и Флинт вновь была вынуждена ночевать одна. На что Гис предложила ей составить компанию.       — Ну и как тебе ощущения, после стольких лет ожидания? — Гис с интересом прищурилась, глядя на смущенную подругу.       — Не задавай таких смущающих вопросов! — Виделия обняла подушку и смотрела на Кейт из-за нее.       — А если серьезно? Ты ведь с первого курса любила его.       Вида задумчиво возвела глаза к потолку.       — Я… именно поэтому я и боюсь испить эту чашу до дна разом. Я порой счастлива просто от того, что он рядом. Знаешь, мне часто говорили, что Мраксы — жестокие, неуравновешенные, злые. Даже отец говорил, что чистота крови далась им немалой ценой. Но Оминис… Ты ведь и сама видела, как он беспокоится о Себастьяне и Анне.       — И о тебе, — заметила Кейт.       — Я — это дело десятое, — отмахнулась было Вида.       — А как же маргаритки в больничном крыле?       — Что?.. — Флинт вспыхнула, как маков цвет, откидывая подушку и с каким-то ужасом, смешанным в непониманием, смотрела на Гис. — Откуда… Как…       — Анна мне рассказала, — Кейт не без удовольствия наблюдала за тем, как на Виду сваливается осознание. Осознание того, что к ней неравнодушны уже давно. — Они приходили навестить тебя, пока ты спала. И Анна видела, что букет маргариток — дело рук Оминиса. Хотя он попытался скрыть это даже от друзей.       Пожалуй, только ради этого выражения в разноцветных глазах стоило рассказать об этом! Виделия сидела на кровати, растерянно теребя бахрому пледа, в который закуталась, и смотрела на Кейт так, будто подруга открыла ей какую-то прописную истину, которой девушка не замечала всю жизнь.       — Я… я всегда думала, что попала на Слизерин только из-за чистоты крови, — наконец, проговорила Вида. — Что, попадись я ему на глаза слабой и униженной, он будет презирать меня…       — Я вообще полукровка, — заметила Гис. — И я тоже сомневалась, пока один человек не сказал мне, что в Слизерин попадают те, в ком шляпа видит семена величия. Основатель нашего факультета ценил не только чистую кровь, но и тех, кто может стать великим, кто амбициозен и целеустремлен. Ну, и ради достижения целей может пренебрегать правилами.       — Кто это сказал? Себастьян?..       Кейт кивнула, и хотела было добавить что-то еще, как вдруг Вида подняла голову и посмотрела в сторону двери.       — Что за шум…       Гис прислушалась. Снаружи будто пару раз пропищал клаксон.       — …лестница заколдована, даже не пытайся.       — То есть, им к нам заходить можно, а нам к ним — нет?! Анна столько раз была в нашей комнате!       — Основатели посчитали, что мальчики менее порядочны, чем девочки, цитирую из «Истории Хогвартса».       — Это несправедливо! — возмущался Себастьян, когда Кейт, накинув плед на плечи поверх сорочки, выскочила в коридор, желая разобраться, что произошло.       Сэллоу сидел на полу у подножия лестницы, ведущей в спальню к девочкам и превратившейся в абсолютно покатый склон.       — Кто это тут к девочкам попасть пытался?! — из комнаты семикурсниц выскочила разъяренная староста, Жозетт Розье. — Сэллоу, Мракс, что это такое?! Еще одна попытка, и я доложу декану!       Оминис, сидевший в кресле и наблюдавший за выходкой друга, лишь тяжело вздохнул с выражением лица «При чем тут вообще я?».       — Все-все, больше не буду, — замахал руками Себастьян, поднимаясь с пола. — Еще я бы мог, — пробормотал он вполголоса, наблюдая за тем, как Розье, ворча что-то на глупых мальчишек, хлопнула дверью. Убедившись, что они вне пределов досягаемости старосты, он повернулся к лестнице и столкнулся взглядом с Гис. — Эй, Кейт.       — Чего тебе? Мы спать вообще-то собирались, — девушка подперла руками бока и сердито посмотрела на Себастьяна.       Тот лишь фыркнул и закатил глаза.       — Ну да, конечно, спать. А то я не знаю, чем занимаются девчонки, собравшись на свои посиделки. Где Вида?       — А она-то тебе зачем? — искренне удивилась Гис, поправив сползший плед с плеча.       — Не мне, ему, — Себастьян указал на Оминиса.       — Уровень тактичности «Себастьян Сэллоу», — проворчал Мракс, прижав ладонь к лицу. К новому удивлению, Кейт, возможно, впервые заметила, что Оминис смущен.       — Как всегда, напролом, — усмехнулась Гис и повернулась к подруге.       Виделия сидела на своей кровати, с головой накрывшись пледом, всем своим видом выражая «меня здесь нет!». Чем, кстати, еще больше развеселила Кейт.       — Вылезай из панциря, маленький огнекраб! — смешливо позвала девушку Гис, затем тяжело вздохнула, возвращаясь в комнату и подхватывая подругу за плечи. — Вот же само благонравие…       — Прекрати! — яростно зашептала Виделия, сопротивляясь всеми силами. — Я не могу в таком виде.! Это неприлично..!       — Да-да, а еще девушка, оставшаяся наедине с молодым человеком, уже, можно сказать, совращенная, — фыркнула Кейт, пытаясь вытянуть упирающуюся подругу в коридор. — Прекрати, это давно уже пережитки прошлого. Двадцатый век стучится в двери, а все мыслим, как в конце восемнадцатого. Что за пуританство!       — Ладно, ладно, я выйду! — устав сопротивляться, проговорила Вида, скидывая с себя плед и поспешно натягивая мантию, кутаясь в нее, как в дорожный плащ. Лицо ее было буквально пунцовым от стыда и смущения.       Кейт чувствовала себя свахой-сводницей, выходя следом за подругой и следя, чтоб та не убежала обратно в комнату.       — Ну, мавр сделал свое дело, мавр может уходить, — самодовольно хмыкнул Себастьян и, вдруг ухватив Кейт за запястье, под ее возмущенный вскрик повлек девушку наверх, к выходу из гостиной. — Надо оставить их одних, — шепотом пояснил он, — Оминис не любит открыто проявлять чувства, даже при друзьях.       — Тогда они точно друг друга стоят, — хихикнула Кейт. — Эй, куда! — воскликнула она, когда Себастьян вдруг повлек ее за собой вовсе из гостиной.