Глава 1
22 марта 2023 г., 18:00
Сонхва делает последнюю, длинную затяжку сигареты, прежде чем бросить её на землю и затушить ботинком, взглянув на Ёсана, который делает то же самое. Стоит прохладная ночь, но это никогда их особо не беспокоило. Тепло от сигаретного дыма в их лёгких приносило ровно столько же пользы, сколько и вреда; то есть ровным счётом никакого. Когда человек становится вампиром, ему больше не нужно беспокоиться о таких тривиальных вещах, как перепады погодных условий, выбросы канцерогенов, или даже грёбаный автомобилист, который нагло просигналил, проносясь мимо них на пешеходном переходе и стараясь проскочить на красный. Ёсан злобно зыркает вслед водиле, испытывая искушение проколоть ему шины прямо на повороте и понаблюдать, как тот разобъётся, но под подавляющим взглядом Сонхва отбрасывает эту мысль.
Они практически не выходят в свет, и хорошо осознают, почему. Несмотря на все законы и договоры, утверждающие обратное, между людьми и вампирами всё ещё прослеживается жёсткое разграничение. Вампиры не подвергались дискриминации, но это не мешало заведениям постоянно находить причины, позволяющие в тот или иной вечер не иметь места для таких, как они, что существенно ограничивало их выбор.
Клубы, предназначенные только для вампиров, — зачастую шумные места, рассчитанные на любителей тусовок. Будучи новообращённым вампиром, слишком легко поддаться развратным привычкам, но Сонхва и Ёсан… очень древние. Большинство вечеров они проводят перед искусственным светом, читая древние тексты, написанные на мёртвых языках, давно позабытые смертными. Возможно, кому-то это покажется забавным. Иногда даже для них самих, поэтому они и бродят по центральным улицам Сеула в поисках чего-то — чего угодно, — лишь бы занять себя.
— Знаешь, нам стоит передать это Совету по взаимоотношениям между вампирами и людьми, иначе всё так и останется, — говорит Ёсан, когда они сворачивают за угол, отвергнутые очередным заведением, принадлежащим человеку. Они были слишком заметны со своей мертвенно-бледной кожей и яркими глазами.
— Это только вызовет новые споры. Пусть всё остаётся как есть, — успокаивает Сонхва, без нужды засовывая руки в карманы.
— Конечно, ты хочешь оставить всё как есть. Я хотел пойти куда-нибудь сегодня вечером. И до сих пор всё, что мы сделали — это провели меньше часа в кровавом баре и нам отказали во всех человеческих заведениях отсюда и до реки, — ворчит Ёсан. — Я не понимаю, как Сан может наслаждаться вампирскими клубами. Это же сплошной грабёж.
— Он ходит туда не ради музыки, — бормочет Сонхва, внезапно остановившись и подняв подбородок. — Ты слышишь это?
— Бесконечную суету этого невыносимого города? Да, постоянно. — фыркает Ёсан. Но тут до него доносится очень отчётливый звук, и он резко вскидывает голову. — Оу. Это.
Они переглядываются, прежде чем свернуть в переулок, прибавив шагу и следуя за шумом.
В глубине переулка они видят восемь человек… семеро из них одеты во всё чёрное, их рты и носы скрыты банданами и масками. У нескольких из них в руках биты, у одного — длинная цепь, но остальные просто используют свои кулаки и ботинки, коллективно избивая восьмого человека, лежащего между ними.
Тот ещё совсем молод, ему явно не больше двадцати двух или около того, а его серебристые волосы уложены в идеальную причёску. Его светлая одежда сильно контрастирует с одеждой нападающих; Сонхва замечает разорваную куртку, брошенную неподалёку, и сейчас на парне только атласный топ пастельных тонов и кожаные штаны, а лицо накрашено и подчёркнуто макияжем. Он слышит, как остальные семеро мужчин хором поливают его оскорблениями, и становится понятно, почему они напали на него.
— Отойдите, — рычит Сонхва низким и угрожающим голосом, который громом разносится по всему переулку. Мужчины поворачиваются, готовые нанести удар, пока не осознают, кто перед ними.
— Твою мать, они вампиры. Давайте убираться отсюда! — кричит один из них, и, спотыкаясь, те бросаются в другой конец переулка.
— Мы должны остановить их! — кричит Ёсан, и Сонхва кидается следом за ними, но парень в пастельном атласе внезапно заходится в приступе кашля, и капля крови окрашивает его губы.
— Забудь о них, — бормочет Сонхва, останавливаясь рядом с парнем. Он опускается на колени, склонив голову и положив руку ему на грудь. — Оу, Ёсан… ему осталось недолго.
— Ч-что? — Ёсан подбегает со своей стороны и тоже падает на колени. — Я не могу… слышать это так же хорошо, как ты. Как движется кровь.
Сонхва качает головой.
— То, как он пытается вздохнуть. Послушай.
Парень с хрипом вдыхает, и Ёсан слышит, как раздробленные рёбра впиваются в лёгкие. Лицо Ёсана искажается в агонии.
— Как тебя зовут, парень?
— У-Уён, — хрипит тот в ответ, захлёбываясь собственной кровью.
— Уён. Ты знаешь, кто мы такие? — осторожно спрашивает Ёсан. Парень кивает. — Повреждения твоих внутренних органов… слишком серьёзные, чтобы ваши врачи могли их вылечить. Если мы попытаемся отвезти тебя, ты можешь даже не дожить до больницы.
— Н-не бросайте меня… — Уён сдавленно рыдает и хватается за рукав пальто Ёсана. Несколько его пальцев вывернуты в неестественном положении, все окровавленные и в синяках.
— Мы не оставим тебя, — уверяет Сонхва, убирая с глаз парня кровавую чёлку. — Послушай. Мы можем попытаться отвезти тебя в больницу, если ты хочешь. Или ты можешь позволить одному из нас спасти тебя. Ты понимаешь, о чём я говорю?
— Т-ты имеешь в виду, вы с-сделаете меня одним из вас. Вампиром, — предполагает Уён.
— Да. Мы можем исцелить твоё тело, но вот твоё сердце больше никогда не будет биться. Твоя жизнь на этом закончится, но также и начнётся заново. Мы сделаем это, только если ты попросишь, — объясняет Сонхва, взяв парня за вторую руку. — Решение не терпит отлагательств. Твоя жизнь ускользает, дитя. Скажи нам, что ты хочешь, чтобы мы сделали?
— Ты уверен, что просто сделать его фамильяром недостаточно? — шипит Ëсан едва слышимым шёпотом.
Сонхва качает головой.
— Внутренние повреждения слишком серьёзны. Нам придётся его обратить.
— Д-да, — выдавливает Уён, крепче хватаясь за обоих, — п-пожалуйста, я не хочу умирать, я…
— Тшш, хорошо. Всё в порядке. Просто закрой глаза, — успокаивающим тоном проговаривает Сонхва, осторожно проводя пальцами по его лицу, пока глаза парня не закрылись. Он смотрит на Ёсана и кивает.
— Когда ты снова проснёшься, ты уже станешь дитём ночи… и больше никогда не испытаешь подобной боли, — бормочет Ёсан, словно давая обещание и нежно баюкая парня в своих руках; он притягивает его ровно настолько, чтобы вонзить клыки в его шею.
***
Уён просыпается и садится на незнакомой кровати. Она больше, намного больше, чем его собственная, заправленная атласной простынью. Окна полностью занавешены: комната утопает в темноте. Несмотря на черноту вокруг, он ясно видит фигуру, сидящую в кресле с подлокотниками у стены напротив, потягивающую из бокала… нет, скорее всего, это не было вином. Воспоминания постепенно всплывают в голове Уёна: на него напали в переулке, было больно намного сильнее, чем он мог представить, а потом… они. Вампиры. Он хватается за свою грудь, но ничего не чувствует. Нет дикой боли от сломанных рёбер или повреждённых органов, но он не чувствует и биения своего сердца. Только полнейшая тишина и отсутствие боли. Опустив взгляд вниз он понимает, что одет в шёлковую пижаму бледно-лилового цвета. И она точно не из его гардероба. — Мы полагали, что твои травмы заставят тебя проспать дольше обычного. Прошло три ночи, если тебе интересно. — Произносит вампир через всю комнату, ставя стакан на стол и направляясь к кровати. Он одет в чёрную атласную рубашку с глубоким V-образным вырезом, который открывает взгляду обширный участок бледной кожи вплоть до солнечного сплетения. Его глаза невероятно яркие, светло-голубые, как чистое утреннее небо. Его кожа бледная и безупречная, вся, кроме красноватого пятнышка в уголке глаза, похожего на родимое пятно. — Меня зовут Ёсан. Я тот, кто обратил тебя. — Я… ты спас меня. — с хрипотцой произнёс Уён, следя глазами за движениями собеседника, который садится рядом с ним на кровать, еле касаясь ногами пола. — Ты спас себя сам, разрешив мне сделать это. — поправляет Ёсан. — Мы не обращаем других без их согласия. Это трудное решение в столь ужасающих обстоятельствах. Мало кто о таком сожалеет, но… иногда и такое случается. — Я не жалею. — говорит Уён, невольно усмехнувшись уголками губ. Его удивляет, насколько легко эти слова он выпаливает. — Я… Я жив. И сейчас… такие люди не смогут причинить мне боль. — Нет. — соглашается Ёсан, улыбаясь. — Они больше не смогут. В комнате на время воцаряется тишина, перед тем, как Уён снова начитает говорить, нерешительно. — Ёсан… — хён…? По комнате разносится заливистый смех вампира — это его позабавило. — Оу, мы не используем почтительные обращения между собой. Разве они не кажутся бессмысленными, когда разница в возрасте достигает веков? Можно просто Ёсан. — Ах. Ёсан. — Снова говорит Уён, прочищая горло. — Я полагаю, я просто… задумался, как всё это работает. Я не так много знаю о вампирах, только основы, которые нам преподавали в школе. Но я знаю, что они обычно придерживаются своих ковенов, а люди обычно недолюбливают их, особенно, когда кого-то из них обращают… — У тебя есть друзья, о которых ты беспокоишься? — осторожно спрашивает Ёсан. — Н-нет, не совсем. У меня был один хороший друг ещё в университете. Мы потеряли связь, когда я переехал в другой город. — Бормочет Уён. — Я просто имел в виду, что… это место явно создано для вампиров. Шторы… — его взгляд перемещается к бокалу в другом конце комнаты, прежде чем снова остановиться на Ёсане. —… удобства. Я не могу сказать, что был бы готов к такому, если бы я… вернулся домой. — Ммм, полагаю, что люди не совсем точно описывают процесс обращения в одного из нас. В этом есть смысл. — Отвечает Ёсан с доброжелательной улыбкой. — Ты прав, что большинство из нас придерживаются ковена. Мы принесли тебя в наш особняк, который находится в уединённом месте в пригороде Соннама. Если ты решишь остаться здесь, все твои желания и предпочтения будут учтены. Если ты предпочтёшь жить самостоятельно, тебе никто не запретит, но это опрометчиво, особенно для новообращённого без знаний о… — Нет, я… я хотел бы остаться. — говорит ему Уён, кивая как бы самому себе. Ёсан улыбается ему, не менее дружелюбно, чем ранее. — Хорошо. Мы будем рады тебе. — Ёсан! Ёсан-и! Куда ты пропал? — раздаётся голос из-за двери. Прежде чем старший вампир успевает предупредить, дверь открывается: невысокая фигурка врывается внутрь и падает на кровать, прямо к ногам Уёна. — Я учуял запах новообращённого вампира! Ёсан-и, ты прятал его от меня! — Я никого не прятал, он восстанавливался. — упрекает Ёсан. — Уён, это Сан. Он… был самым младшим среди нас, до тебя. — Ну, я всегда буду ребёнком. — Подмигивает ему Сан, посылая воздушный поцелуй и поворачиваясь к Уёну. — Но новая кровь в нашем ковене! Это так редко и захватывающе. Он такой симпатичный. Что тебе нравится? Сколько тебе лет? Как тебе твоя кровь по утрам? — Сан. — ворчит Ёсан, смотря на него. — Дай ему время для деликатных тем. Ему двадцать один, и… — Подожди. Откуда ты знаешь… ну, сколько мне лет? — спрашивает Уён. — Мы можем определять возраст по крови. — объясняет Ёсан. — Ты поймёшь это, когда будешь кормиться в первый раз. — Оу. Он ещё не ел. — Моргает Сан, удивлённо округлив глаза и следом озорно улыбается. — Тогда прекрасно. Я зайду позже, когда он всё уладит. Приятно познакомиться. Он эффектно машет рукой и выскакивает за дверь, закрывая её за собой. Со стороны Ёсана доносится вздох, и Уён видит, как тот закатил глаза. — Я извиняюсь за Сана. Он становится немного энергичным. — Нет, он… он кажется замечательным. — отвечает Уён с улыбкой. Ёсан нежно улыбается ему, видимо, довольный сказанным. — Прекрасно. Если вы с Саном поладите, то у тебя всё будет отлично. Уён смеется и не упускает того, как Ёсан долго наблюдает за ним. Звенящую тишину Ёсан разрушает, хлопнув ладонями по коленям, следом вставая. — В любом случае, мы должны одеть тебя в подходящую одежду и решить вопрос с вариантами твоего кормления. — Вариантами? — спрашивает Уён, чувствуя себя не в своей тарелке. Ёсан подходит к шкафу через всю комнату и достает оттуда простенький комплект одежды, в которой была некая утончённая элегантность. Он даёт Уёну в руки вешалки и проводит его к ширме в другом углу комнаты. — Да, варианты. Не все питаются одинаково. — Какие есть варианты? — спрашивает Уён из-за ширмы, выскальзывая из пижамы и следом натягивая брюки. — Ты можешь употреблять донорскую кровь прямо из пакета. Или можешь пить из стакана. Некоторые выбирают капельницы, если им не нравится вкус, что бывает редко. Но некоторые имеют моральные возражения, которые… честно говоря, это долгая и изнурительная тема для следующего разговора. — объясняет Ёсан. — Также у тебя есть возможность питаться напрямую от человека… одного из наших фамильяров, пока у тебя не появится свой собственный, если ты захочешь. Но кормление от человека в первое время нужно особо контролировать, пока ты не поймешь, сколько можно безопасно выпить. — Я… впаду в безумство или что-то в этом роде? — задаёт вопрос Уён, застёгивая пуговицы на рубашке. — Это неизвестно, но… ладно. Думай об этом больше как об удовольствии. Однажды ты почувствуешь это, тебе будет проще справляться. Большинству это не кажется слишком ошеломляющим, просто требуется определённый уровень осознанности. И контроля. — продолжает объяснять Ёсан. — Ты не должен нервничать. Мы здесь, чтобы помочь. Уён улыбается, выходя из-за ширмы. Почему-то ему приятно слышать это, несмотря на то, что эти люди ему фактически незнакомцы. Он пересекает комнату, направляясь к ожидающему его вампиру. — Хорошо, давай сначала посмотрим на повреждения. — шепчет Ёсан, осторожно держа подбородок Уёна рукой и пальцем аккуратно отпуская нижнюю губу вниз, обнажив его зубы и дёсны. Уён настолько шокирован, чтобы хоть как-то отреагировать, что просто стоит неподвижно. Спустя буквально мгновение, после осмотра его рта, Ёсан отпускает его. — М-м, твои дёсны невероятно бледные. Должно быть, ты голоден. — Это ощущается… пустотой. — признаётся Уён, потирая свой подбородок и морщась. — Не как обычный голод. — Твоё тело, вероятно, истощилось за время твоего восстановления, — предполагает Ёсан. — Голод в целом ощущается, как голод. Иногда болью, если ты не ел слишком давно. — Мм. — кивает Уён, следуя за старшим, что направился к выходу. Он догадывается об этом, основываясь только на размере и декоре комнаты, где очнулся, но сейчас был полностью уверен, что особняк, в который его привезли, был по-настоящему огромный. Как только они выходят из холла, потолок поднимается вверх дугой намного выше, чем в любом частном доме. Каждый уголок и каждая поверхность украшены с безупречным вкусом и элегантностью. — Ах, он очнулся. Я догадался об этом, увидев восторг Сана. — говорит Сонхва, подойдя поприветствовать обоих в просторном фойе. — Как себя чувствуешь? — Живым. — отвечает Уён, улыбаясь. — Уён, это Сонхва. Он был там со мной ночью, когда я тебя обратил. Он глава нашего клана, Ковена сумерек. — объясняет Ёсан. Уён кривится. — Реально? Эээ… Сумерки? — В нашу защиту могу сказать, что он был так назван за много веков до того, как была написана эта бессмыслица. — отвечает Сонхва с таким пренебрежением, словно ему приходилось говорить это очень много раз. — Единственными ковенами, находящимися сравнительно недалеко от нас, являются: Ковен звёздного света, Ковен лунного света и Ковен чёрных огней. Они самые молодые, скажем нью-эйдж. — Ааа, ага. Вампиры, оказывается, эксперты в присвоении имён вещам, — бормочет Уён. — Самый большой клан в Корее, они находятся южнее, но они называют себя просто Ковен силы. Итак, как появляются имена… — чуть наклонив голову говорит Ёсан. — В итоге мы получили не самое худшее. — предполагает Уён. — Нет, определённо нет. И они, действительно, ориентированы на власть… с их многочисленностью, это максимум, который позволяет страна, я проверял. Мы держимся подальше от их дрязг. — объясняет Сонхва. — Разговоров о таком огромном ковене достаточно. Мы малочисленная семья. Уён не может контролировать, как уголок его рта кривится от одной только мысли. Своей семьи у него давно не было. — В любом случае, больше тебя не задерживаю. — говорит Сонхва, кивнув, его взгляд был многозначительным. — Если тебе что-то понадобится, и Ёсан будет недоступен, или ты просто устанешь от него, ты можешь спокойно обратиться ко мне. Ёсан усмехается. — Невероятно, Сонхва. Не все так легкомысленны, как ты. — Легкомысленный? Разве мы не были партнёрами столетиями, ты и я? — возражает Сонхва, его голос звучит абсолютно оскорблённым. — Партнёрами… ах, да. Скорее, как бизнес-партнёры последние несколько десятилетий, хм? С того времени, как появился Минги? А затем Сан. — протягивает Ёсан. — И сейчас этот молодой охотник, ты ему вечно строишь глазки… — Ёсан. — упрекает Сонхва. — Если бы моя душа разделилась надвое, то несомненно, одна её половина принадлежала бы тебе. Я считаю тебя равным себе. — Мы вампиры. У нас нет душ, ты придурок. — Ёсан пытается сдержаться, но по кривым ухмылкам, которыми они обмениваются, было понятно, что такое игривое подшучивание было для них в порядке вещей. Хорошенько посмеявшись, Ёсан продолжает вести Уёна мимо фойе. — Это место немного похоже на лабиринт, когда ты только сюда попадаешь, но ты быстро освоишься. У Уёна никогда не было выдающейся памяти, и он немного расстраивается, когда понимает, что его мозг усваивал информацию не иначе, чем когда он был человеком. Он, конечно, замечал больше, его обострившиеся чувства невозможно было отрицать… но он был почти всё тот же человек, только с небьющимся сердцем. Ёсан останавливается перед большими, богато украшенными деревянными дверями, которые резко контрастируют с окружающими их современными стенами. — Здесь мы храним наши запасы крови, и это служит уединённым местом для кормления, но… если честно, мы почти не используем его. Наши фамильяры обычно приходят к нам в комнаты, или приносят нам кровь, если мы об этом просим. Уён понимающе кивает: в его глазах загорается огонёк от предвкушения. Ёсан поворачивает дверную ручку, вздёрнув подбородок и принюхиваясь. — Ах, но, конечно, как я уже сказал, иногда кто-то использует эту комнату. Старший издаёт тихий смешок и толкает дверь, открывая вид на довольно высокого вампира с несколько долговязыми чертами лица и потрясающей внешностью. Он моргает, глядя на них двоих с каким-то отсутствующим выражением лица, слегка приоткрыв рот. — Минги, прекрасно, что ты тут, я всё равно хотел познакомить тебя с Уёном. — радостно говорит Ёсан, входя в комнату. Пространство заполнено различной мебелью, расставленной так, чтобы не загромождать помещение. На противоположной стене располагается железная дверь, выполненная в современном стиле, определённо не вписывающаяся в остальной интерьер. — Оу. Ты должно быть та самая свежая кровь, о которой Сан пел на весь коридор ранее. — смеясь отвечает Минги, пожимая руку Уёна. — Хорошо, что встретились. — Минги отвечает у нас за безопасность в особняке. — объясняет Ёсан. — Едва ли здесь бывают какие-либо достоверные угрозы, поэтому вполне допустимо, что он так плохо справляется со своей «работой». — Эй, да пошёл ты, ладно. Я прогнал так много шутников и искателей острых приключений. Просто потому что они не разъярённая толпа или военные агенты не значит… — Да, воистину ты каждый день отдаёшь свою жизнь, чтобы служить нам. — перебивает его Ёсан, торжественно кивая. — Я имею в виду, дело не только в этом. — смущённо говорит Минги, смиренно усмехнувшись, как будто он не улавливает невероятно очевидный сарказм. Ёсан закатывает глаза, но весело ухмыляясь. Уён морщится, немного сочувствуя. Ну, по крайней мере, парень был вампиром и довольно симпатичным. Двое из трёх были не так уж и плохи. — Если ты не возражаешь, Минги. Немного уединения для его первого раза было бы прекрасно. — говорит Ёсан собеседнику властным тоном. — Ах, да-да, конечно. Я всё равно закончил, так что откланиваюсь. Добро пожаловать в ковен. — отвечает Минги с поклоном и застенчивой улыбкой, поворачиваясь и выходя из комнаты. Когда он закрывает за собой дверь, кажется, на долгое, напряженное мгновение воцаряется зловещая тишина, пока Ёсан идёт к большой металлической панели напротив них. Он касается одной из граней, и она распахивается, выпустив ледяной пар. В идеально выстроенных рядах висят, казалось, сотни пакетов с кровью. Они похожи на те, что можно увидеть в банках крови, предназначенных для здоровых людей, но на них не было указано группы крови. Это были совершенно разные организации, банки крови… кровь, предназначавшаяся для спасения человеческих жизней, а не для кормления вампиров. Вампиры получают пожертвования от тех, кому нельзя сдавать свою кровь в другие банки крови. Вампиры невосприимчивы к болезням, поэтому какие бы изощрённые причины ни придумали люди, чтобы запретить людям с определённой сексуальной ориентацией делать пожертвования в другие банки, их они не касались. Из-за строгих правил индустрии крови, ковены имеют ограничение на количество обращённых вампиров, и привлечение фамильяров очень распространённое решение. Уён не может представить себя фамильяром… возможно, потому что всё это было ему в новинку. Потому что он даже не питался так ни разу ещё, насколько всё это казалось ему невозможным. И всё же было что-то пугающее в этом пластиковом пакете, внутри которого мягко плещется алая жидкость. Уён подскакивает, когда Ёсан закрывает морозильную камеру, и он понимает, что позволил своим мыслям блуждать, уставившись на пакет с кровью. Однако вампир особо не возражает, внимательно осматривая его. — Подумал о своих вариантах? — голос Ёсана звучит намеренно мягко. Уён хочет возмутиться, но не передумывает. — Вообще-то у меня был… вопрос. — начинает Уён, наконец оторвав взгляд, чтобы встретиться глазами с другим. Ёсан кивает, пересекая комнату, и кладёт пакет на стол между большим роскошным шезлонгом и гораздо меньшим, но столь же элегантным креслом с откидной спинкой. Уён идёт следом за ним, но делает один маленький шаг назад, когда тот снова поворачивается к нему лицом. — Спрашивай. — Вампиры когда-нибудь питаются… другими вампирами? — спрашивает он: его голос кажется невероятно тихим. В школе он слышал ужасающие вещи про вампиров, но было известно, что человеческая система образования ужасно предвзята по отношению к ним, так что он хотел узнать правду. — Вампиры могут укусить другого вампира… только во время интимной близости. — объясняет Ёсан. — Вампирская кровь не насыщает нас. Однако такое оставляет у пьющего что-то вроде кайфа… не так, как крепкий алкоголь влияет на людей. Это всегда делается только в небольших дозах. Длительное употребление… может быть очень опасным. Это может исказить разум вампира. — Тоже мало чем отличается от алкоголя. — бормочет Уён с той горечью, которая говорит о том, что он узнаëт всё из первых рук. Через мгновение он прочищает горло. — Спасибо тебе, за то что был таким. терпеливым со мной. У меня такое чувство, что я ни фига не понимаю из этого, вы, должно быть, думаете, что я идиот, раз согласился на это… — Ты умирал. — шепчет Ёсан, кладя руку на его плечо. — Однажды я тоже принял такое решение. Давным-давно, ещё до того, как вампиры стали известны всему миру. Сонхва мог бы сказать мне, что превратит меня в бугимена или огромную демоническую собаку и я согласился бы на это, просто чтобы в конце концов не испустить свой последних вздох. Никто не винит тебя за это. Ни один из нас. И мы не думаем, что ты идиот. Уён улыбается, затем переводит взгляд вниз и кивает самому себе. — Однако была причина по которой ты спросил. — говорит Ёсан, явно не задавая вопроса. Уён нервно кусает свою губу, уставившись в пол. Если бы он мог покраснеть, его лицо уже было бы ярко-красным. — Я… просто… ты был тем, кто обратил меня, и… — Ты чувствуешь себя комфортно со мной. — предполагает Ёсан. Уён кивает. — Это не редкость. Я твой прародитель. Например, я был очень привязан к Сонхва, когда он только обратил меня. Я — первая ниточка к твоей новой жизни. Это вполне разумно с твоей стороны, чувствовать себя подобным образом. Уён, наконец, снова встречается с ним взглядом. — Тогда я чувствую себя намного лучше по этому поводу. — Хорошо. Вот. — Ёсан садится в кресло рядом с маленьким столиком, следом притянув Уёна себе на колени, раздвигая свои ноги, чтобы разместить его между ними. Он кладёт руку ему на плечо и мягко толкает, пока спина парня не упирается в его грудь. Позвоночник младшего напряжён, как натянутая тетива лука. — Постарайся расслабиться. Доверься мне, я буду направлять тебя. Уён издаёт негромкий утвердительный возглас, несколько раз лихорадочно кивая. Расслабиться, однако, было легче сказать, чем сделать. Ёсан тянется к столу и берет пакет с кровью. Пакет выглядит таким безобидным и клинически упакованным. — Хочешь сначала налить это в стакан? — спрашивает он тихим и нежным голосом у самого уха. Уён отрицательно качает головой. Ёсан использует свой острый, как лезвие, ноготь большого пальца, чтобы отрезать кончик одного уголка, поднеся его к губам младшего. Тело Уёна пронзает мелкой дрожью, когда до него доносится запах. Металлический привкус острее, чем он помнил, когда был человеком. В этом и есть слабость, которая притягивает его и манит попробовать. Уён немного приоткрывает рот. Ёсан поднимает руку вверх, позволяя крови литься в рот Уёна. Первые ощущения от вкуса этого напитка на его языке неописуемы; как огонь, который не причиняет вреда, а дарит только тепло, жизнь и энергию. Он жадно глотает, и она скользит по его горлу, как обжигающий поток тепла. Из его груди вырывается стон, и он непроизвольно ёрзает между ног Ёсана, пальцами одной руки впивается в бедро рядом с ним, в то время как другой обвивает запястье Ёсана, как будто он боится, что тот может попытаться отказать ему и забрать кровь. — Тшш, полегче. — шепчет Ёсан ему на ухо. Он перекидывает свободную руку через талию новообращённого, чтобы ухватиться за противоположное бедро, прижимая его обратно к себе, чтобы уменьшить его извивание. Уён откидывает голову назад на плечо старшего, когда напряжение, наконец, покидает его тело, и он чувствует, что тает. — У тебя будет всё, что понадобится. В глубине души Уён знал, что он имел в виду именно это: кровь, пропитание… но каким-то образом глубоко внутри чувствует, что это значит больше, гораздо больше.
