Забудь

— Может, на пляж сегодня сходим? — предложила Алиса, сложив руки на груди..       В столовой было шумно, и сидящим за столиком пионерам приходилось напрягать уши, чтобы выделить её слова из общей гаммы звуков. — Я за! — обрадовалась Ульяна. Она хлопнула в ладоши, продемонстрировала тридцать два белых зуба. — Пойдём, пойдём купаться!       Семён печально покачал головой. — Не могу, — ответил он. — Вожатая сказала перенести в столовую сахар и муку. Говорит, повара на ужин будут торт печь. — Торт? — удивилась Алиса. — В честь чего это? — А мне почём знать? — вздохнул Семён. — Я только приказы получаю, а их аргументацию — нет. — Торт, торт! — внимание Ульяны тут же переключилось с пляжа на грядущий ужин. Глаза её зажглись, как корабельные прожектора. — Ух ты! А с чем торт? — С вредными девочками, — он погрозил Ульяне пальцем. — Так что ты берегись, Ульян. — Тьфу ты, — Ульяна нахмурилась. — Такое я есть не буду. — Я тоже, — поддержала подругу Алиса. — А вообще, Семён, чего это наша вожатая только тебе приказы раздаёт? Ты прямо как личный её адъютант. — Ну, а что ты хотела? — удивился Семён. Он подцепил вилкой большой кусок запеканки, отправил его в рот и тщательно прожевал. Он всегда любил запеканку. — Как-никак, вместе живём. Постоянно у неё на глазах. — Н-да, — фыркнула рыжая. — О чём речь? — подскочила к столу Мику, пинком отодвинула стул и села. — Вы же не возражаете, если я здесь присяду? Больше всё равно свободных мест нет… А вы здесь так увлечённо о чём-то разговариваете…       Ульяна, Семён и Алиса переглянулись. — Да вот, — сказала младшая из рыжих, — обсуждаем, что Сёмку нашего вожатая приватизировала. — И теперь эксплуатирует его нещадно, — добавила Алиса. — Ясно-понятно, — Мику почесала ложкой нос. — А я говорила тебе, Семён, вступай в музыкальный клуб! Была бы отличная причина, чтобы не выполнять её задания. — Блин, точно! — Алиса хлопнула в ладоши. — Мику! Когда можно к тебе записаться? — Если бы я вступил в твой клуб, — заметил Семён, — ты бы заставила меня играть на концерте. — Естественно! — Мику подняла вверх вилку, словно полководец, что собирался повести в бой своё воинство. — Твой талант не должен просто так пропадать! Ты отлично, нет, даже чудесно играешь на гитаре! Пойми это! — А мне она таких комплиментов не говорила, — шепнула Алиса Ульяне. — Может, я и отлично играю на гитаре, — согласился Семён. — Но ненавижу публичные выступления. — Так ты же комсомолец, — хмыкнула Мику. — Вожатая говорила, что победитель олимпиад. Что для тебя публичные выступления? Пустяк! — Э, нет, — не согласился Семён. — Олимпиады олимпиадами, а публичные выступления — это совсем другое. А ну как я что-то не так сделаю? Бррр… — Ты прям, как Лена, — заметила Алиса. — Она тоже публичных выступлений боится. — И кузнечиков, — добавила Ульяна. — И Семён, кстати, тоже кузнечиков боится! Как он визжал, когда я ему одного в тарелку подбросила! — То была сороконожка, а не кузнечик, — заметил Семён. — И я не визжал. — Визжал-визжал, — поддакнула Алиса. — Я сама слышала! — Ой, да ну вас — он отодвинул опустошённую тарелку и поднялся. — Пойду я. Это вы — бездельницы, а мне ещё сахар таскать. — Грыжу не заработай! — крикнула ему вслед Ульяна.       Семён вышел на крыльцо столовой, остановился, вдохнул полной грудью горячий летний воздух; солнце стояло в самом зените, и его лучи докрасна нагревали пионерлагерь "Совёнок". Впрочем, Семёну Персунову это даже нравилось. Он всегда любил жару, всегда любил жаркую погоду.       Он стоял на крыльце, прислушиваясь к гомону, что доносился из столовой. Удивительно, но этот шум действовал на него умиротворяюще. Семён стоял, слушал, смотрел на зелёные кроны деревьев и думал. О чём он думал?       Вопрос, на который нельзя дать однозначный ответ. Семён думал, что день сегодня необычайно погожий; что небо — удивительно синее и безоблачное, а солнце похоже на слиток дорогого золота. Странное сравнение, если учитывать, что Семён никогда не видел слиток дорогого золота. Да и любой слиток в принципе. — О чём думаешь? — послышался мягкий голос за спиной парня. Семён обернулся. — Лена, Славя? — немного удивлённо протянул он. — Да так, ни о чём. День сегодня хороший. — Это да, — мечтательно протянула Славя. В этот момент её глаза были точно такого же цвета, как и небо, на которое она смотрела.       Некоторое время они втроём стояли молча. Первой тишину нарушила Славя: — Ты же знаешь, что Ольга Дмитриевна сказала приготовить торт в честь Шурика? — Спросила она у Семёна. — Ну… Знаю, — протянул парень. — Но почему в честь Шурика?       Он стал вспоминать, что такого выдающегося сделал Шурик, чтобы в его честь готовить целый торт, но, как ни силился, ничего вспомнить не мог. — Не знаю, — пожала плечами Славя. — Но она так сказала: «приготовить в честь Шурика и его чудесного спасения». И добавила, что нам нужно собрать землянику. — Ладно, — Семён не стал думать, что значит «Торт в честь Шурика». Решил, что это неважно. — Понятно. Вы хотите, чтобы я помог вам со сбором земляники? — Ага, — Славя будто немного потупилась. —Просто она, эта земляника, на острове. Нам нужен мужчина, чтобы нас туда довезти. Да и вообще… втроём же всяко легче собирать? — Ну, не знаю, — засомневался Семён. Вообще, для него гребля не являлась проблемой, он часто ездил с отцом на рыбалку, да и всегда, как порядочный комсомолец, держал себя в форме. Однако, после приезда в лагерь его мышцы внезапно будто бы исчезли, а любое физическое упражнение давалось с огромным трудом. — Мне просто ещё к ужину нужно успеть кучу продуктов в столовую притащить. — Ну к ужину ещё вагон времени, — Славя улыбнулась. — Успеешь. — Если хочешь, мы потом тебе поможем, — добавила Лена. — Возьмём на складе тележку и всё быстренько перевезём. — Ну, ладно, — наконец, согласился Семён. — Довезу я вас к острову. Можете называть меня капитан Врунгель. — Отлично, — обрадовалась Славя. — Тогда нужно взять корзинки. — А я ещё умыться хочу, — сказала Лена. — Давайте встретимся через пятнадцать минут? На пристани. — Хорошо, — Славя улыбнулась. — Как скажете, — Семён кивнул. — На пристани, так на пристани.       Девочки ушли, а он остался стоять на том же месте, глядя всё на то же небо. В сердце затаилась непривычная для него меланхолия вперемешку с умиротворением.       Обед близился к концу, а потому из столовой потянулась вереница пионеров: вышли Алиса и Ульяна, что увлечённо о чем-то спорили; за ними — Мику, которая упала на уши несчастным кибернетикам; далее — толпа малышни и незнакомая Семёну девочка с длинными русыми волосами. Их взгляды на секунду пересеклись, но девчонка тут же равнодушно отвела глаза.       Вместе с пионерами из столовой вышла и Ольга Дмитриевна, что смерила Семёна пристальным взглядом, но ушла, так с ним и не заговорив. Потом на крыльце столовой показалась и Виола в своем неизменном медицинском халате. Она приветливо улыбнулась Семёну. — Здравствуй, пионер, — протянула медсестра. — Что стоишь? Кого ждёшь? — Никого, — Семён немного смутился, как смущался всегда, когда видел Виолу. В компании этой женщины он ощущал себя неловко. — Отхожу после обеда, так сказать. — Ясненько, — Виола улыбнулась. За её спиной один за одним проходили пионеры. — Ты помнишь, что тебе нужно выпить таблетку? — Помню, — Семён быстро кивнул. После приезда в «Совёнок» на медицинском осмотре у Виолы у него обнаружилась острая недостача витамина «А» из-за которой, в сущности, у него и могли появится проблемы с мышечной массой. Медсестра объяснила, что такое случается, и прописала ему принимать безвкусные серые таблеточки, что походили на спрессованную пыль. — Смотри мне, пионер, — Виола забавно погрозила ему пальцем и принялась спускаться вниз по крыльцу. — Потом проверю.       Она ушла, и Семён облегчённо выдохнул. Определённо, Виола заставляла его чувствовать себя неловко.       Прошло ещё несколько минут, и парень тоже стал спускаться по крыльцу. Настроение меланхоличного равнодушия никуда не исчезло, но он не хотел заставлять девочек его ждать.       Хоть они, скорее всего, ещё только собираются, Семён предпочитал прийти на пристань пораньше. Как раз будет время выбрать подходящую лодку и заготовить вёсла, думал он.       Парень проскользнул мимо памятника «Генды», что с некоторым недоверием взирал на всех окружающих, свернул в небольшой подлесок и бодрым шагом направился к пристани.       Под его ногами хрустели мелкие веточки, в деревьях заводила трель неведомая птица, свежий бодрящий воздух наполнял лёгкие; Семён шёл, широко ступая по тропке, насвистывая неведомую песенку. Он не помнил ни автора, ни слов, ни то, откуда вообще в его голове взялся этот неведомый мотив… Впрочем, это его не волновало.       Внезапно Семён остановился. Он затормозил резко, уже занеся ногу для следующего шага, оборвав свой свист на половине; перед ним возникла неожиданная преграда.       Девочка — невысокая, щуплая, в пионерской форме, что, однако, была одета небрежно и сама по себе выглядела потрёпано; она стояла на полусогнутых, как кошка, что готовилась к броску. Сравнение приходило на ум ещё и потому, что на макушке девочки виднелись кошачьи ушки, а одну из тонких ног обвивал кошачий хвост. Глаза её с кошачьими зрачками, не мигая, смотрели на него.       Семён дёрнулся, отшатнулся назад; первым его желанием было бежать, но он быстро взял себя в руки, остановился и заложил большие пальцы в карманы пионерских шорт. — Кто ты? — осторожно спросил он. — Ты из лагеря?       Девочка не ответила и даже не моргнула. Лишь только зашевелился её хвост. — Ей? — Семён сделал шаг на встречу незнакомке. — Ты меня слышишь?       Со стороны, наверное, это выглядело немного глупо: будто Семён встретил инопланетный организм и теперь пытается установить с ним контакт. — Ты можешь говорить? — немного тише спросил Семён. — Понимаешь меня?       Он остановился в нескольких метрах от девочки, скрестил руки на груди, внимательно разглядывая милое, но такое неестественное личико. Она вдруг переменила позу, распрямилась и улыбнулась. — Работает, — сказала она, и Семён увидел ровный ряд небольших белых зубов. Точно, как у кошки. — Что работает? — осторожно уточнил он. — Всё работает, — расплывчато ответила девочка. Её голос был мягкий, будто она не говорила, а мурлыкала.       Семён растерянно моргнул. — Ты из лагеря? — снова спросил он. — Нет, — кратко ответила девочка. Её хвост раскачивался за спиной, словно маятник. — Тогда откуда ты? — озадаченно спросил Семён. — Неважно, — девочка ухватила кончик своего хвоста и сжала его, словно непослушного зверёныша. — Как это, неважно? —продолжал настаивать Семён. — Может, ты заблудилась? — Нет, — странная девочка снова улыбнулась. — Это ты. —Что, я? — Это ты заблудился, — объяснила она. — Но теперь нашёл путь. — В смысле? — парень озадачился ещё больше и потёр лоб. — Что ты имеешь в виду? — К тебе идут, — вместо ответа произнесла она. — Что? —не понял Семён. Девочка указала ему за спину.       Парень обернулся, и действительно: к месту его дислокации медленно приближались Славя и Лена, которые тихо что-то обсуждали. Когда девочки заметили Семёна, они приветственно ему помахали. Он поднял руку в ответ. Потом снова посмотрел на странную незнакомку. — Мне пора, — сказала она. — Бывай. — Куда ты? — спросил Семён.       Девочка-кошка не ответила. Секунда — и она исчезла в близлежащих кустах, не оставив после себя и следа. Парень потёр затылок.       Странно, подумал он. Очень, очень странно.       Семён решил, что нужно обязательно рассказать о девочке Славе и Лене, а ещё лучше — Ольге Дмитриевне. А ещё…       Он вдруг покачал головой, и длинная его чёлка замелькала перед глазами. Он решил, что не будет никому рассказывать о странной девочке. Это было странное решение, ничем необоснованное и резкое, но парень знал, что оно единственно верное. Потому что… Потому что…       Потому что — это неважно. Семён Персунов улыбнулся.