Самый красивый наложник

***

После рождения Фамии Чуя почти не мог уделить должного внимания самому себе, своим хобби, и друзьям. Кормление, прогулки, пелёнки, развивашки, игрушки, погремушки, всё это так надоедливо крутится в мыслях, Чуя устал. Очень устал, хочется хоть на немного отвлечься. Так тут ещё у малышки наступил такой период, что она неспокойно спит, постоянно плачет, и успокаивается только лёжа под боком мамы, поэтому приходится или Чуе уходить в другую комнату, или Дазаю нужно ретироваться, но всё же через время они приспособились, конечно неудобно, но Фами спит спокойно. Ребёнок по срединке, а родители висят где-то там на краю простыни, боясь лишним шорохом разбудить малую. По омеге было видно, что он уставший, эти синяки под глазами.. Осаму как мог помогал любимому, гулял с Фами, одевал её, игрался, давая этим Чуе наконец то привести себя в порядок, или же просто отдохнуть. Вот в очередной раз рыжий оставил дочку на Дазая, и пока кроха мирно спала в кроватке, отец сидел рядом, развалившись в кресле, читая какой-то скучный детектив, пытаясь разгадать главную загадку. В это же время, Накахара наконец то вырвался на прогулку с Рюноскэ, он уже успел соскучиться за этими прогулками, посиделками, и разговорам по душам, как к слову и второй омега. При встрече парни крепко обнялись, а потом, придумали очень даже хорошее занятие себе. На улице лето, поэтому почему бы и не искупаться в бассейне? В перерывах между плаваньем и нырянием они успевали говорить. А когда уже накупались, вылезли из прохладной воды, закутавшись в махровые полотенца, уселись под зонтом.       – Как там Фами? – с какой-то грустью спросил брюнет,       – Да нормально, не могу я дождаться когда она спать будет спокойно, её ночные истерики меня добивают, а игнорировать её я тоже не могу, сердце разрывается.. – изрекает недовольно рыжий.        – А у нас с Ацуши ничерта не получается... уже третья течка прошла, и все попытки четные, я не могу забеременеть.. Мне кажется, или мой альфа скоро начнёт сомневаться во мне... – совсем невесело признается Рюноскэ, он прячет своё лицо в ладнонях, полностью горблясь дугой.        – Ну ну, тише, у вас всё получится, сходи к Йосано, она тебе может всё рассказать, – Чуя улыбается, – Не реви, Ацуши не такой. А если и да, то он будет казнён, мы отправим его работать в шахты, на пожизненно. – абсолютно серьёзно говорит омега и обнимает за плечи своего друга, поглаживая худую спину. Вызывая у последнего смех. Так Акутагава и сделал. Когда Чуя ушёл к Фамии, он отправился к Акико. Девушка в своём кабинете скучающе крутилась на стуле, бумаги заполнять в такую жаркую погоду невозможно, мозги плавятся. Но стук в дверь оторвал от основной мысли. Схоже кто-то решил скрасить день лекарке. "Войдите" сказала она, и в кабинет зашёл омега Рюноскэ.       – Йосано-сан я.. хочу поговорить на одну очень деликатную тему. – жмёться Аку, и садится на кушетку, рядом с рабочим столом. – У меня не получается забеременеть, мне кажется я бесплоден. Девушка сидящая в кресле только громко рассмеялась, откидывая голову назад. Ну а успокоившись, ибо непонятливый взгляд со стороны Аку, немного заставил одуматься, это ей смешно, а вот омеге совсем не смешно. Успокоившись, девушка объяснила.       – Ну чтож, милый мой Акутагава, ты бесплодным быть не можешь, течка которая у тебя появилась уже свидетельствует об этом. Мне кажется вся твоя проблема кроется в недовесе. У тебя нет сил, а также твой плохой иммунитет. Набери килограмчиков десять, вот тогда и поговорим. Этот столь короткий разговор, породил для брюнета новую цель для жизни, этим Аку и занялся. В одну из ночей, даже Ацуши заметил, когда целовал столь любимое тело,        – Рю, ты немного набрал вес, – Говорит альфа радостным тоном, и без осуждения. Конечно Рюноскэ он любил всяким, но болезненный вид и состояние тела, заставляли волноваться. – У тебя наконец то рёбра не так выпячиваются, – Улыбается тот. А оно так и есть, раньше можно было подумать что сейчас об эти выпирающие кости пораниться запросто.

***

       – Акутагава! Чего ты там стоишь, неси коробки обратно! – кричит одна из служанок омеге, выставив руки по бокам. Какая противная тётка, работает во дворце недавно, но из-за того что ей уже давно за сорок, делает вид что самая умная на свете, и поэтому учит всех жизни. Рюноскэ только недовольно хмыкает, и сцепив зубы поднимает тяжеленную коробку, со лба стекает капля пота. Вот почему этим занимаются омеги? Вот зачем альф отправили работать чёрт знает куда, а тут видите ли продукты привезли. Брюнет тянет коробку, с улицы на кухню, руки уже онемели, и спина болит, а тут он ещё и сталкивается с кем-то. Акутагава поднимает косой взгляд из под упавших прядей волос на глаза, и замечает довольную физиономию Чуи. Рыжий омега выхватывает из рук Аку коробку, и ставит её на пол.        – Рюноскэ не утруждайся ты так. Ты всё таки беременный, у тебя и без того вид уставший, ты хоть не заболел? – Чуя говорит это.. так обыденно, и просто. Сероглазый в ступоре. Он размыкает плотно сжатые губы, пытаясь что-то сказать, но потом опять закрывает рот, ничего не сказав. А Чуя блин лыбится! Это хорошее настроение и ухмылки настолько заразны? Или истинность Дазая и Чуи так сильно повлияла на привычки обоих?        – Откуда ты знаешь? Я ведь ещё не успел тебе сказать... Неужели?... – чёрные зрачки бегают из стороны в сторону. Накахара смеётся, да так заливисто. Акутагава снова стоит и смотрит в непонятке, почему все с него в последнее время смеются?        – Складывается такое ощущение, что я до боли тупой, и никогда беременным не был. – Омега успокаивается, и складывает руки на груди, – Твой запах Рюноскэ, а то как ты всякий раз за живот хватаешься? Будто бы оберегаешь самое ценное? Тут и дураку ясно будет.        – Да.. так и есть... Чуя щёлкает пальцем по носу друга, его улыбка всё ещё не спала с лица.        – Поэтому повторюсь, не утруждайся, а лучше пойди, да скажи всем, чтобы не наживались на твоём чувстве вины. Рюноскэ хихикает. А Чуя попросив одного парня отнести их коробку, берёт омегу за руку и ведёт его в абсолютно другом направлении.        – Мне кажется, что твой материнский инстинкт, намного сильнее чем у меня, – посмеивается тот, – Смотря на то с каким удовольствием ты можешь няньчить Фамию..

***

Спустя восемь лет

      Проходят годы, многое меняется. Малышка Фамия уже совсем не малышка, девочке уже восемь лет. Какой же чудесный ребёнок. Её озорные, полные любопытства голубые глазки, и каштановые волосы до плеч, и что самое интересное, волосы были прямыми, хотя что у матери, что у отца волосы от природы кудрявые. Все знакомые на вечеринках, встречах, да и просто прохожие только охали и ахали, говоря что-то по типу "она взяла все самые лучшие гены от родителей!" Фамия выросла девочкой своенравной, остроумной и любознательной, у неё есть большая тяга к книгам, и просто к учёбе. Она спокойная, и довольно не проблемная, такая себе маленькая копия Осаму, только в лице девочки. Дазай её называл папиной гордостью. Дочку он любил безмерно, весь страх воспитания и любого контакта с детьми куда и делся. Шатен залюбливал и баловал дочку как мог, из каждой поездки он привозил подарки, и позволял малышке всё всё всё на свете. Чуя даже иногда сердился этой вседозволенности, и приструнял своих проказников. Ещё у Фамии есть младший братик, Рюу – что означает "дракон" Мальчик очень гиперактивный, усидеть никогда не может. Как только он окреп, и научился ходить, Чуя еле успевал за ним бегать, а иногда всё таки не успевал. Поэтому шишки, пластыри, а временами и бинты, красовались на ребёнке всегда. И угадайте какая любимая игра Рюу, правильно – это догонялки, сестрёнку своими догонялками он доставал каждый день, а Фами со своим тихим характером постоянно отказывалась. Ещё, вдобавок к этому буйному характеру, у озорного мальчика была россыпь веснушек как на лице, так и по всему телу, рыжие кудрявые волосы и карие глаза отца. С такой хитринкой постоянно смотрит на тебя из под густой длинной чёлки. А когда дело доходит к сладостям, он сразу превращается в маленького ангелочка, который никогда не разбивал окна во дворце, не падал с лестниц, и не мучал дворовых котов. Но всё же у Рюу была компания, которая соглашалась поиграть в догонялки. Сынок Рюноскэ и Ацуши – Тошико. Этот мальчик... у него была большая любовь к природе, и кошкам, он в основном спокоен, только в некоторых моментах незаинтересованн и показывает своё безразличие к многим вещам, а также Тошико маленький эгоист, и когда Рюноскэ спрашивал у сына, не хочет ли он себе сестричку, то мальчишка устраивал истерики говоря что сбежит из дому. Не ясно в кого он такой. Тоши был сероглазый и с пепельными волосами как у Ацу, а кожа была бледной прям как у мамы. Рюу называл его призраком, и этим злил своего друга, после этого они могли очень долго бегать по всему дворцу пытаясь друг другу дать сдачи. Дворец императора с утра до ночи был наполнен детским смехом, и доброй атмосферой. В семьях царит любовь, и понимание. И ни один из них, даже не думал, что это возможно, что это не сон, и не сказка, а реальность. Поменялось всё. Не только детки, но и их родители. Рюноскэ так и остался, худеньким тонким и звонким омегой, зато Ацуши напротив, он наконец стал похожим на альфу. Раздался в плечах, и стал одинакового роста с Дазаем, даже чуток выше. Чуя немного потерял вес, вся эта беготня за детьми схоже умотала. Но его лучезарная улыбка и хитрый блеск в глазах никуда не подевался. А Осаму просто весь был в работе, которая потрепала нервы не хило так. Синяки под глазами, и трёхдневная щетина – теперь это две проблемы которые выдают усталость шатена.

***

Очередная поездка, и Осаму просто приползает к кровати. Только пару часов назад он носился с катаной, и только пару минут назад они прибыли домой. Комната пуста, Чуя похоже укладывает детишек, только вот у Осаму даже нет сил пойти и пожелать им спокойной ночи. Шатен подходит к кровати плюхаясь на неё с разгону, его кимоно как-то глупо спало, открывая половину грудной клетки, ноги болят, а глаза опухшие в миг закрылись. Так и погрузился Дазай в очередной крепкий сон. Только через часик а может и больше, альфа почуствовал рядом копошение, в лёгкие ударил запах феромона Чуи и немного уличной свежести. Тёплая рука сначала провела по лицу, кажется там была кровь... потом ему потрепали волосы, и конечно же, рыжий улёгся рядом, уткнулся лицом в изгиб шеи, а ноги по собственечески закинул на Дазая.       – Мм Чу-Чу, где ты был – мычит ещё будучи совсем сонным.       – Мы все вместе гуляли, в любимые догонялки Рюу играли, а теперь я пришёл к своему герою, у которого ужасная щетина! – Чуя ненароком прикасается к щеке Дазая и хихикает.       – Завтра этого не будет. Обещаю. – Осаму в охапку обнимает младшего, – Чиби, я тебя так люблю.

***

Полная луна так настырно заглядывает в окна, освещая комнату. В кровати отдыхали, после утомительной ночной прогулки, Ацуши и Рюноскэ, альфа лежал на груди у брюнета, и улыбался во все тридцать два. Он почти мурчал, ну прям как котёнок.        – Я тебя так люблю, Рюноскэ,        – Когда же ты научишься говорить подобные слова, смотря в глаза – буркает Аку.        – Не знаю, – дёргает плечами белобрысый, – А ещё... я хочу себе дочку        – Сначала нужно Тошико сделать воспитательную беседу, а только потом и дочку – почти дрожащим голосом сказал омега, это заявление его изрядно удивило. А дальше, Ацуши наконец поднялся с груди, и глянув в серые глаза, с какой-то похотью но и одновременно с добротой, вцепился в бледные губы, как зверь в свою добычу. Но все равно поцелуй вышел чувственным и нежным.        Поменялось всё, но кое что, всё таки есть в этом поместье неизменное – любовь, которая наполнила до краёв целых четыре сердца, (а может даже и больше) и весь императорский дворец. Любовь и тепло заполнила пустоту в душе Осаму, заполнила всю неуверенность в себе у Ацуши, она доказала Акутагаве что, жизнь может быть тихой и размеренной, и превратила Чую в того, кто он сейчас.