Самый красивый наложник

***

      Вот и начались девять месяцев мучений?... Сначала было всё даже очень замечательно, всего-то мучал токсикоз, и голодные обмороки.       – Господин Чуя, ну пожалуйста съешьте хотя бы один кусочек, малышу нужно.. вы же истощаете себя, где у вас появятся силы и полезные вещества? Возле Чуи кружились все домочадцы. Назойливо давали никому не нужные советы. Чуя сам поймёт как ему за собой ухаживать! Но нет же, они продолжают, жужжат на ухом как мухи, постоянно. Пытаются помочь, угодить, но у Накахары сейчас настроение далеко от хорошего. На столе перед омегой была целая поляна, всё что хочешь, а он носом воротит.       – Рыба воняет, от водорослей меня тошнит, карри слишком острое! – взревел парень, повара только и вздрагивали от крика, да вымаливали извинения, падая на коленки. И тут заходит в столовую сам император, всё резко встали в шеренгу, и поклонились низко. Лицо Короля серьёзно как никогда. В его руках большая корзина, сверху накинута клетчатая ткань, что было в ней, не видно. Чуя только заинтересованно взглянул, его глаза заблестели любопытством. Дазай молча подошёл к столу, аккуратно убрал ту самую тарелку с рыбой, и уже менее аккуратно, а точнее с огромной силой ставит лукошко перед рыженьким. Последний смотрит из под лба, и получив немое согласие от шатена, тянется к корзинке, аккуратно стягивает покрывало, и давится слюной. Куча булочек, пирожков, какие-то рогалики с повидлом, и прочие хлебобулочные изделия.       – Эта еда абсолютно не соответствует японской кухне, она калорийна, но очень вкусная, я подумал, возможно от неё тебя не будет воротить, – не успел мужчина договорить, как голубоглазый просто набросился на эти вкусности, только и послышалось довольное мычание. У всех как отлегло. Господин накормлен, сыт и доволен.

***

Через парочку месяцев токсикоз закончился. Зато начались перепады в настроении. Тут Дазай думал что сойдёт с ума. Сначала Чуя самый заботливый в мире омега, нежно обратиться, поцелует, начнёт мечтательно придумывать имя будущему ребенку, а потом его как переклинет, пошлёт тебя куда подальше, и чтобы рот не открывал, даже не смей перечить! Дазай только и лавировал между этим всем, кричать на омегу не смел, всё это может обернуться... ну дай бог хотя бы не разводом. Эмоции эмоциями, но Чуя любит Осаму по настоящему. Ещё его новым закидоном было постоянное нахождение в ворохе одежды и покрывал, которое называется "гнездо" Раньше Чуя говорил что это глупости, ну а теперь их кровать только так и можно назвать, гнездом. И божечки упаси, если Дазай во сне сдвинет то, или иное покрывало на миллиметр дальше, рыжий будет в ярости. Но зато альфа находил очень милым зрелище, которое встречало его в комнате, после работы, Чуя по среди всех этих вещей которые пахнут Дазаем, читает книги, к вашему вниманию о беременности, и о том как нужно воспитывать детей. Потом перед сном Чуенька очень любил делиться своими новыми открытиями, что также умиляло. У Дазая тоже появились новые привычки во время беременности любимого, он чаще спрашивал о самочувствии парня, а также любил целовать, гладить и трогать животик который с каждым месяцем становится всё больше и больше, а парню сложнее и сложнее... Но в целом протекала беременность нормально, со здоровьем матери было всё хорошо. Поводов для нервов не было, а жизнь происходит с комфортом, что ещё нужно? Ещё у Чуи появилось хобби, во время беременности, ибо никаких нагрузок делать нельзя. Хотя очень горестно Чуя воспринял эти слова, когда услышал их в который раз от врача. Ещё до этого всего, парень попросил своего мужа обучить его владеть катаной, Осаму конечно повёл плечами в непонятке, когда услышал эту просьбу от омеги, но всё же разрешил. Понятное дело с ним он на убой не дрался, даже себя позволил пару раз поранить, но обучил. Накахаре нравилось безумно. И ясно, что это всё пришлось прекратить. Ну а новым хобби у голубоглазого стало написание стихотворений, юноша где-то уединялся, в саду, или в библиотеке, и творил. Писал стихи, с огромным азартом, желанием, и пристрастием. Всё как-то само выходило, перьевая ручка в тонкой руке сама указывала путь. Понятное дело до поэта ему далеко, рыжий даже в первое время скрывал это от Осаму, прочитать и строчки не разрешал, ну а потом всё таки решился, и шатен, как великий ценитель искусства, оценил, сказав что у Чуи есть дар.

***

Так и прошли первые шесть месяцев, спокойно, гладко и как-то по странному, романтизировано, как в книжках о любви, но потом.. Живот понятное дело рос, было тяжеловато, время от времени немели ноги, а сидеть за столом, так вообще... лучше помолчать. Чуя из-за неопытности паниковал, тут все приходили на помощь, и успокаивали омегу как могли. Юноша часто говорил с малышом, поглаживал живот, и иногда даже плакал, извинялся потом.. Скачки настроения не покидали его всё время.        – Охх ну почему я омега? почему это так сложно.. я больше не могу... – На улице невыносимо холодно, зябко. Чуя лежал в кровати в обнимку с шатеном, он нежно поглаживал живот младшего, и целовал его в висок шепча подбадривающие слова.        – Ай! Ой-ой-ой... – Рыжий чуть слезу не уранил.        – Что, снова пинается? – встревоженно спрашивает альфа. Да хотя, зачем спрашивать, он всё чувствует собственной рукой. Чуя только кивает, зажмуривая глаза, он сильнее жмёться к альфе, пытаясь не паниковать. Как только малыш начинал пинатся, это всё было как волшебство, чудо чудное, все сбегались, и ожидали момента когда малыш снова начнет пинатся, только вот про маму, думать все забыли. Ему то больно. Все твои внутренности будто бы выбивают из тебя, и играют ими в футбол. Хочется взвыть, только даже если закричать, всё равно лучше не станет. Дазай опускается ниже, целует животик, чуть выше пупка, и поглаживает.        – Ну ну, малыш, тише, ты же делаешь своей маме больно, успокаивайся, – шептал альфа для поддержки, но кто знал что ребёнок то успокоится? Отец сказал, и тот сразу перестал, Чуя только потрепал каштановые кудри мужа, и облегчённо улыбнулся.

***

Близилось время к родам. Осаму пытался постоянно находится возле своего мужа, окутывал его теплом и своим феромоном. Как и заведено в парах "альфа и омега" альфы обязаны быть со своими омегами во время беременности, и окутывать из своим феромоном, он успокаивает, а это главное. Вот Дазай и старался, пытался меньше уделять время работе, а больше своему возлюбленному. Но тут происходит форс-мажор, ему срочно нужно лететь в абсолютно другую страну. Там развязалась война, нужно помочь как деньгами, так и просто, помочь возможно придумать тактику, Осаму, как император столь большой страны просто не имеет права бросить своих друзей в беде, но Чую тоже бросать не хочется... Сердце альфы разрывалось на частички, он ночь не спал, как сказать своему рыжуле, а может всё же отказаться от помощи? Шатен всю ночь обнимал младшего и смотрел со стыдом на спокойное личико, на приоткрытые губы, и чуть подрагивающие светлые ресницы, он большим пальцем поглаживал щёку, и вздрагивал от каждого вдоха омеги. Правда было стыдно смотреть завтра утром в эти полные слёз глаза, сегодня Чуя плохо себя чувствовал, и заснуть не мог. Только часа в три ночи у него получилось сомкнуть усталые веки, а вот у Осаму не получилось.

***

       Наступило утро, раннее утро, не успело шесть часов наступить, а шатен подорвался с кровати, и ушёл в свой кабинет, и стал паковать нужные документы, он по второму кругу прочитал письма с просьбой о помощи от другого правителя, всё взвесил, и решил. Он поедет самыми короткими путями, быстро справиться с делами, и успеет. Когда вещи были собраны альфа решил сходить в их покои. А встретил его ещё в коридоре, запах омеги с горчинкой. Он вырывается в комнату, с грохотом открывая фусума.        – Чего ты разнервничался лисёнок? – нежным голосом спросил, а голос так и хрипнет, пот стекает со лба, а руки трясутся.        – Где ты был? – спрашивает сонный Чуя, сидя на краю кровати. Дазай подходит к кровати, берёт руку Чуи, и шепчет,        – Чуя, милый, у меня есть важный разговор. – омега настораживается, – Мне нужно уехать на денёк в другую страну, но я успею до родов.        – А нельзя как-нибудь...        – Нельзя, прости прости меня, но я обещаю что я успею! – Шатен подрывается с кровати, требовательно и вместе с тем мягко припадает к его губам своими, срывая стон с губ омеги. А потом целует живот, и что-то шепчет, схоже он попросил их малыша чтобы он подождал немного папу, пока тот вернётся из командировки. Хватая чемодан, он выходит из комнаты, кидая на последок взгляд пытающий надежду. Как только фусума захлопнулась, Чуя чуть не зарыдал, Дазай же его не бросит? верно?... Не смотря на эти мысли, юноша пытался думать оптимистично.

***

       Проходит неделя, а Дазая всё нет. Вот вот на днях Чуя должен родить. Омега весь на нервах, письма отсылать смысла нет, адрес не известен, да и идти они будут очень и очень долго, Дазай успел бы приехать и уехать. Если уж он и приедет... Чую хватали разного рода мысли, парню казалось что Осаму его бросил. Вот он родит, и его выгонят из дворца, а эта поездка просто совпала по времени. Рыжему казалось что он сходит с ума, эти плохие мысли выжигали дырку в сердце, ему снились сновидения, там где его постоянно бросали, смеясь в лицо, омега раз за разом просыпался весь в поту... В это время Дазай хотел себя убить, называя себя полным идиотом. Добирались они очень долго, хоть и короткими путями. Приехав в здание к президенту, задержались на долго. Сделки, помощь, а военное время в стране так же давило на нервы. Границы оккупированы, выехать не возможно, это не безопасно, нужно подождать денёк второй. А сердце то болит, время поджимает, Чуя на сносях, сегодня завтра ему рожать, а альфы рядом нет. Осаму представлял как омеге тяжко, страшно, больно..       – Я успею. Кареглазый подрывается с кровати, одевается наспех, и забирая своих подданных, приказывает готовить транспорт. Не слушая отговорок, и прочих не нужных слов. Сейчас состояние мужчины говорило одно: "виду цель, не вижу препятствий" Так они и отправились в Японию.

***

Нынешним спасением для Чуи был Рюноскэ, он находился с ним днями и иногда ночами, он успокаивал, разговаривал, и помогал как мог. Уже второй день в комнате стоит всё что нужно для родов. А Йосано, придворный лекарь, переместили в другую комнату, по-ближе к Чуе. Всякое могло случиться.       – Колечко. Очень красивое колечко, простенькое но красивое, – хватая чужую кисть, комментирует подарок Акутагавы Чуя, – к слову как прошла церемония? и почему ты мне ничего не рассказал?       – Уже прошло четыре дня. – отвечает пунцовый Аку, сжимая руку в кулак, этим спрятав кольцо, – Прости, я решил не беспокоить тебя. Ровно четыре дня назад, Ацуши с Рюноскэ сходили к одному священнику, он их и обручил, и Накаджима в знак этого купил им кольца. Их тихонько в храме обручили, без всяких грандиозных церемоний. Устраивать свадьбу им не по карману, а маленькая церемония, с нежным поцелуем, который послужил закреплением брака, вполне возможна.       – Мне тоже нрави... Чуя! – Не договаривает Акутагава, и быстро кидается на помощь смотря на искажённое болью лицо голубоглазого.       – Ай! Ай.. ойй как же.. кх.. больно! Зови Йосано! – Накахара хватается за живот, – Кажется началось.. Рюноскэ дальше не слушал, он просто пулей выбежал из комнаты, убегая к лекарю. Уже пора. Дазай так и не приехал. По прогнозам, ребёнок должен был появиться на свет числа тринадцатого, а может и раньше. Но уже пятнадцатое февраля... Чуе останется только глотать слезы. Через пару минут, в спальне столпились люди, а по средине стояла Йосано, стараясь смягчить тон своего голоса, девушка указывала что кому делать.        – Дыши, дыши Чуенька. – приговаривала Акико.        – Рю, пожалуйста возьми меня за руку... – почти жалобно скулит Накахара. Рюноскэ только подойдя к изголовью кровати, ухватил горячую руку Чуи. 10:00 в это время всё началось.

***

На улице уже стемнело, но ещё никто не спит.        – Давай давай Чуя, ты сможешь – Шепчет Рюноскэ, который уже восьмой час подряд, стоит на том же месте, и держит Чую за руку. Уже шёл восьмой час, брюнет его подбадривает, ласково поглаживает слегка жирные волосы, ведь с омеги уже семь потов сошло. Рыжий кричал, и это легко сказано, он кричал на весь третий ярус. Голос хриплый, от криков без остановки, губы сухие и потрескавшиеся, до такой степени что больно ими шевелить. А покрывала были мокрыми от слёз. Чуя думал что так ещё никогда в жизни не плакал, слёзы льются без остановки, уже который час, ему больно, страшно, даже добрые слова Акутагавы его не успокаивали. Мысли о том что Дазай не приехал даже спустя десять дней, ибо бросил его, не покидали голубоглазого.. Боль каждую секунду разрядами молнии расходилась по всему телу, омега сжимал руки до побеления кожи, в итоге они онемели. Голова болит не выносимо, а горло першит, в сердце скребутся кошки. Слишком не приятно, больно, хочется прекратить. Всё закончить и окунуться в тишину. Но нет, ещё целых два часа, рыжий боролся в этим муках, и не выдержал.        – УБЕЙТЕ МЕНЯ!!!! – Парень для этого душе раздирающего крика истратил все силы, и остатки хриплого голоса. На эти слова у каждого была своя реакция, кто захотел рыдать, а кто захотел и сам пойти да повесится. Тут просто был ступор, этот пронзительный крик ранил и сердце и душу, и уши. Но через пару секунд, послышался детский плач. *** Пятнадцатое февраля, 22:00 В тёмный, зимний вечер, в императорорском дворце родилась девочка, Дазай–Накахара Фамия. Вес: 3.200 Родилась малышка с тёмным пушком на голове, и голубыми глазками. *** В двенадцать часов ночи Дазай Осаму прибыл в Киото. Весь город спит, только одному императору не спится. Привезли его в порт, а от него ещё идти минут сорок к дворцу. Альфа плюнув на всё, и на всех, ухватил свои вещи, и побежал домой. В лицо дул холодный, зимний ветер, пронзающий всё тело, до костей. Многослойная одежда не так согревала как бег, длительный бег. Так приходилось бегать Дазаю наверное ещё в детстве... Бежал он аж до боли в ногах, спотыкался, одежда уже была в грязи, даже пару капель брызнуло на лицо. Но альфа продолжал бег, надеясь на то что он успеет. Через минут десять он добрался дворца. Весь запыхавшийся, мокрый от пота, и грязный от такой погоды, он упрашивал охранников впустить его. Самураи только переглянулись, и впустили короля. Дальше остаётся дело за малым. Пытаясь перевести дух, шатен крадётся на третий этаж. Весь дворец уже спит, ни души в коридоре, а тут всё таки встречается Йосано. Девушка хмыкает при виде такого замученного императора. И без всякого стеснения кладет руку на плечо альфы, похлопывая, и не скрывая того что она подтрунивает, говорит,       – Ну что, папаша, вы не успели. Ровно в десять часов вечера ваша дочка появилась на свет. Всё что смог Осаму, так это открыть рот, возможно в немом крике, возможно в изумлении, а хотя, всё вместе смешалось на его лице. Он хотел стать и вырывать волосы на голове, как.. ну как так.. Из рук альфы выпадает саквояж, а свободной рукой он прикрывает рот. Йосано складывая руки на груди, недовольно мотает головой, у него немного не та реакция.       – Девочка родилась здоровенькой, три килограмма и двести грамм, только вот ваш муж чувствует себя плохо. Роды были сложными, и длились двенадцать часов, – дальше Акико не договорила, кареглазый рванул в их с Накахарой покои. А вот это, нормальная реакция. Он доходит к комнате, и совсем тихо, приоткрывает фусима. Выглядывая из-за неё. Измученный Чуя медленно поднимает голову, его брови хмурятся в злости.       – Ты опоздал, придурок. – шепчет грозным тоном. Только сейчас Дазай обращает внимание на саму кровать. Облокачиваясь о изголовье кровати сидит Чуя, по нему видно что он уставший, хотя это ещё очень мягко сказано. А на его руках лежит маленький, нежно розового цвета сверточек, из под пелёнки виднеется головка, и маленькие ручки, которые с силой сжимают грудь матери, переминая кожу. Осаму встал в дверях, в полном шоке, у него вновь затряслись руки, и кажется закружилась голова. Мужчина, боясь нарушить столь милый, и трогательный момент, шёл аккуратно к кровати. А подойдя ближе, послышались тихие хлюпающие звуки, и будто бы мычание, малышка явно была довольна молоком.       – Чуя, жизнь моя, я знаю что слова "прости" здесь будет мало, но..       – Я думал... что ты меня бросил. Я думал что мы тебе не нужны, ни Фамия, ни я... – голос Чуи был хриплым, и будто бы пропадал, но в нём всё равно можно было услышать как дрожали слёзы, которые стали поперёк горла.       – Нет, нет, ни за что на свете, милый, пожалуйста прости, я правда такой идиот. – Дазай опустился на коленки, и смотрел с надеждой в глазах. – Так ты говоришь, нашу доченьку Фамия зовут?... Чуя кивает. А малышка наконец отрывается от соска, Чуя вытерает ей щёчки, и берёт Фами удобнее.       – Хочешь подержать?       – К.конечно! – Карие глаза заблестели. Чуя отдаёт свёрток альфе, а руки у последнего трусятся, как у пьяного. Он так медленно, и осторожно берет на руки кроху. Она хрупкая, маленькая, как фарфоровая куколка. Дазай улыбается во все тридцать два.       – Привет малышка, я.. я твой папа... – кажется в глазах у шатена слёзы, он смотрит на эту пухлощекую улыбашку. Фамия с любопытством смотрела на Осаму, и кажется немного встревожилась, когда перестала чувствовать запах мамы, но глянув на папу, улыбнулась, и начала что-то лепетать, на своем языке.       – Маленький беззубик – Дазай аккуратно прикасаеться мизинцем к ладошке, совсем крохотного размера. Малышка цепко хватается за палец взрослого, проявляя большой интерес. – Она такая спокойная..       – Угу.. она даже ещё не плакала, прям как ты, в детстве, – Чуя говорил это сквозь прикрытие веки.       – Спи, я уложу её. – Шатен аккуратно поднялся, и положил Фами в свою, отдельную кроватку. Ибо спать с родителями не вариант. А поднявшись, альфа укрыл одеялом, уже спящего Чую, чмокая на последок в щёку. Губы омеги очень сухие, а лицо бледное, но желанным этот омега никогда быть не перестанет. Последний раз взглянув на Фамию, и на омегу, Дазай ушёл в душ. Его сердце всё ещё колотает, и хочется по скорее лечь спать. Через минут тридцать, с чистым телом, Дазай ложится к Чуе, аккуратно, пытаясь не разбудить омегу.