Обещание

Куникудзуши касается плеч Казухи и настойчиво давит на них, чтобы в следующую секунду повалить самурайку на мягкий футон. Усевшись на чужие бёдра, странница нетерпеливо ерзает на них и смотрит на Каэдехару сверху вниз с неприкрытым желанием в потемневших глазах. И Казуха теряется в чужом взгляде, сдаётся слишком быстро, поддаваясь вперед, чтобы коснуться чужих, сводящих с ума губ. Куникудзуши улыбается в поцелуй и запускает ладонь в чужие волосы, стягивая с них резинку. Жемчужные кудри рассыпаются в руках, мягко щекоча, и странница наконец может ухватиться за чужой затылок, чтобы углубить поцелуй и плавно огладить шею партнёрки. Казуха вздрагивает в умелых руках Дзуши, которая не может скрыть своего удовольствия от чужой реакции, отстраняясь после поцелуя и хищно облизываясь. Она знает, что Каэдехара внимательно следит за её языком, знает, что Казуха хочет, чтобы он оказался в другом месте, но, увы, сегодня очередь Куникудзуши получать заслуженное и — главное! — обещанное удовольствие. — Я хочу тебя, — странница прикусывает губу, наклоняясь ещё ниже, чтобы оказаться прямо у уха Казухи. — Внутри… — Каэдехару ведёт от томного, сладкого и горячего шёпота, из-за которого по телу мгновенно разливается возбуждение, ощущающееся даже на самых кончиках пальцев. Казуха сглатывает, вспоминая, что обещала раннее Куникудзуши, и судорожно пытается сообразить, что ей делать дальше. Благо, Дзуши отстраняется первой, как бы случайно скользя пахом по чужому бедру и надрывно вздыхая сквозь сжатые губы. Этот звук действует, как спусковой крючок, и Казуха резко подаётся вперед, чтобы вновь утянуть Куникудзуши в поцелуй. В голове все перемешивается, не желая обретать хоть немного осмысленный вид. Дзуши видит перед собой только Казуху, чувствует на своих губах и груди только Казуху. Самурайка мягко оглаживает грудь Дзуши, проходясь пальцами по чувствительным соскам, и ловя её же мычания своими губами. Казуха приоткрывает свои горящие глаза, чтобы увидеть, как жмурится от приятных касаний Куникудзуши, отчаянно хватаясь кулачками за её хаори. Хочется так и гладить, целовать и мучить странницу в своих руках целую вечность, слушая, как её голос становится громче с каждым движением, но обещание есть обещание. И Казухе хватает одного взгляда на Дзуши после того, как они отстраняются, чтобы понять, что партнёрка хочет её прямо сейчас, без промедлений. Тихо хихикнув, Каэдехара ловит взглядом чужое недовольство, которое быстро смягчается, стоит только умелым рукам девушки начать спускаться ниже, чтобы огладить бёдра, скрытые за тканью шорт. Куникудзуши внимательно следит за чужими руками, нетерпеливо дёргая Казуху то за ткань хаори, то за волосы, как бы намекая на более быстрое развитие событий. И самурайка слушается, проникая ладонями под ткань, чтобы огладить мягкие молочные бёдра, тут же покрывшиеся мурашками. Дзуши, кажется, на секунду забывает, как дышать, крепче сжимая кулачки. Она протяжно выдыхает, когда Казуха продолжает гладить её, внимательно глядя в глаза. Пытается уловить в аметистовой радужке каждую эмоцию, в которой с головой можно было бы утопиться. Чужие глаза манят, затягивают и заставляют идти на поводу в них. Потому в следующую секунду Куникудзуши приходится привстать с коленок Каэдехары, чтобы стащить мешающие шорты. Казуха сжимает губы в тонкую полоску, наблюдая за почти что обнажённой девушкой в своих руках. Это боди… Оно сводит самурайку с ума, заставляя припасть к чужой шее. Она целует, кусает, оттягивает мягкую кожу, после зализывая каждый свой укус. Любуется наливающимися краской пятнами, прижимая Куникудзуши как можно ближе к себе. Кладёт ладони на её ягодицы, сжимая их. И Дзуши слишком оживляется от этих касаний, вздрагивая, потому Казуха с дьявольской улыбкой подцепляет пальцами ткань, проникая прямо под неё. Странница мычит, пряча покрасневшее личико в изгибе чужой шеи и опаляя ее своим горячим дыханием. Теперь у Каэдехары по коже бегут мурашки, но она решает преступить к более настойчивым ласкам, убирая ладони с чужих ягодиц. Казуха подцепляет пальцем подбородок Куникудзуши, чтобы взглянуть на её прекрасное раскрасневшееся личико. У Дзуши буквально перед глазами всё плывёт от приятных ощущений и чувств, захвативших и переполняющих всю грудь. Она прекрасно видит чужую ухмылку и тянется к ней, чтобы сцеловать, запомнить, забрать её. Каэдехара позволяет Куникудзуши утянуть себя в неуклюжий поцелуй, сминая в ответ мягкие губы, но времени не теряет и прикасается большим пальцем свободной руки к половым губам партнёрки, оглаживая их сверху вниз длинным, тягучим движением. Дзуши от неожиданности не сдерживает своего стона, но не отстраняется, продолжая целовать Казуху. Ей сначала кажется, что самурайка продолжит гладить её, но Каэдехара прекращает свои движения, заставляя Куникудзуши поднять на неё сконфуженный и удивленный взгляд. Чего она хочет? Казуха умиляется, глядя на обиженное лицо своей девушки, поджавшей губы, но не может ничего поделать с тем, что она тоже хочет получить хоть капельку удовольствия. — Почему ты остановилась? — недовольно отзывается Куникудзуши, хватая чужие щеки в свои руки. Наклоняет ближе к себе и выразительно смотрит, бегая глазками по веснушчатому лицу. — О, хм, ты должна попросить меня продолжить, — Казуха отвечает с таким невинным видом, что внутри Дзуши мгновенно разрастается колючее негодование. Она? И попросить? — Ты обещала мне, — Куникудзуши сдвигает брови к переносице, хмурясь. — Но хорошие девочки должны быть послушными, — парирует Казуха, тихо смеясь, когда странница от неожиданности отпускает её лицо, краснея ещё сильнее. Она старательно избегает кленового взгляда. — Я хотела защитить тебя! — Куникудзуши из последних сил пытается не вестись на провокации своей девушки, но как же чертовски сильно ей хочется, чтобы… — Дзуши, — названная вздрагивает и от своего имени, сказанного с некой строгостью, которая ей слишком нравится, и от того, что её берут за щёку, заглядывая в глаза. — Ты ведь у меня хорошая девочка? — блять. Казуха знает, куда давить и делает это слишком… Просто слишком-слишком-слишком. — Д-да, — выдыхает Куникудзуши, сжимая ладонь на своей щеке. — Тогда попроси. Странница чувствует, что ещё несколько минут и она начнёт хныкать от переполняющих её эмоций. Возбуждение скручивает живот и дурманит разум, при этом то, как Казуха смотрит, заглядывая в её душу, своими алыми глазами — добивает окончательно, заставляя, умоляя себя поддаться на чужие провокации. Она хочет почувствовать Казуху внутри себя. Она, блять, так долго этого хотела и заслужила это удовольствие. — П-прошу… — совсем тихо произносит Куникудзуши, жмурясь. Когда ничего не происходит, ей приходится приоткрыть один глаз, чтобы увидеть неудовлетворенное лицо Казухи. — Ещё раз, — Дзуши давится возмущением, но сдаётся под строгим рубиновым взглядом, который, по ощущениям, давно раздел её и нагнул. — Прошу-у... — чуть громче и увереннее произносит Куникудзуши, охая, когда Казуха вновь проходится по её клитору. Но этого слишком мало. Она хочет ещё. Ещё-ещё-ещё. — Ка-а-зу, — Дзуши хватается за плечи девушки и пытается сама двинуться вдоль чужого пальца, но Каэдехара слишком сильно сжимает чужую талию, не позволяя ничего делать страннице по своей прихоти. — Если Дзуши хорошая девочка, то она впредь будет слушаться свою мамочку, верно? — Казуха шепчет последние слова на ухо Куникудзуши, опаляя его своим слишком горячим дыханием. Она не отстраняется, одной рукой продолжает сжимать тонкую, чертовски красивую и изящную талию, а другой очерчивает половые губы снаружи, иногда как бы нарочно касаясь полупрозрачной ткани боди и оттягивая ее, чтобы в следующий миг та с характерным хлопком встретилась с чувствительной кожей. Дзуши чертовски сильно ведёт от этих действий, она словно отключается от реальности, полностью отдаваясь своим чувствам. — Да, да, да, да… — будто в бреду повторяет она. — Я буду… Я буду слушаться мамочку, — уже хнычет странница, нетерпеливо закусывая губу. На этот раз Казуха удовлетворительно хмыкает, оттягивая мешающую ткань в сторону. Если они сейчас попытаются снять это боди, то… Лучше не думать об этом. Казуха настойчивее касается половых губ, и ведёт по ним, размазывая выделившуюся смазку. Она бы могла, конечно, как-то прокомментировать это, но Куникудзуши вряд ли сейчас хоть как-то отреагирует, полностью отдавшись чужим рукам и ощущениям. Потому самурайка начинает ласкать клитор круговыми движениями, слушая как стоны Дзуши начинают становиться громче и протяжнее. Она вновь пытается поддаваться сама к ласкам, но Казуха не даёт ей этого сделать, убирая ладонь каждый раз и слушая задушенный всхлип, который, впрочем, быстро сменяется мычанием и сжимающимися на плечах ладонями. — Ка-азу-у-у, — Куникудзуши наклоняется ниже, вздрагивая, когда палец полностью мажет по клитору. Она заглядывает в алые глаза и смотрит так умоляюще чуть ли не плача, что Казуха не может больше медлить, припоминая изначальное желание своей девушки. Она медленно вводит один палец во влагалище, чувствуя, что внутри чертовски жарко, и Дзуши сжимает её своими стенками, довольно мыча на самое ухо. Но медленных, плавных движений ей начинает не хватать уже спустя минуту, и она обхватывает шею Казухи, шепча. — Ещё, — Куникудзуши кусает мочку уха, целуя её, пока Каэдехара послушно добавляет второй палец, улавливая более громкое мычание. Дзуши прижимается так близко, и так ярко реагирует на каждое прикосновение или движение Казухи, что она сама уже еле сдерживается. Ей тоже, вообще-то, хочется кончить. Но не сейчас. Сейчас она вводит пальцы внутрь почти на всю длину, сгибая их и слыша мгновенную реакцию от странницы. Куникудзуши несдержанно стонет, целуя чужую шею. И начинает сама пытаться опуститься на пальцы Казухи как можно ниже, как можно резче, и Каэдехара сначала медлит, обдумывая стоит ли позволять подобное партнёрке, а после вздыхает, не в силах удержаться. Самурайка позволяет Дзуши привстать и схватить её плечи для опоры, чтобы насладиться тем, как странница сама насаживается на её пальцы в своём бешенном, сбивающемся, хаотичном темпе. Куникудзуши громко стонет и мычит имя Казухи каждый раз, когда опускается на хлюпающие пальцы, иногда повышая голос от того, что самурайка неожиданно сгибает или разгибает пальцы, доставляя еще больше удовольствия. Казуха уже говорила, что наслаждается тем, что происходит прямо сейчас? Да? Это неважно. Казуха может повторить, потому что Куникудзуши слишком восхитительна. Восхитительна, в принципе, во всём. В готовке, в разговорах, в драке, в… Постели. Казуха обожает её. Обожает абсолютно и полностью. Любит каждый сантиметр тела Куникудзуши и чтит, пытается разобраться и понять её сложный характер. Дзуши привлекает ее и внешне, и внутренне. Всё кажется в ней замечательным. Её хочется защищать, оберегать, любить, радовать и… Доставлять ей удовольствие. Как сейчас, когда Куникудзуши стонет, зажмурившись, и насаживается на её пальцы, пытаясь кончить. Она уже начинает хныкать, потому что ей этого недостаточно. Казуха по одному только ее лицу видит, что она близка, но никак не может достичь пика. А заставлять Куникудзуши мучаться, тем более сейчас, нельзя. Это неправильно, даже если Дзуши немного, совсем чуть-чуть этого заслужила. Она ведь уже пообещала слушаться её, так что… Казуха пытается коснуться клитора девушки, который из-за её резких движений задевается в том же сбивчивом такте, но этого, кажется, хватает Куникудзуши, которая впивается ногтями в оголённые плечи самурайки, громко вскрикивая её имя и содрогаясь. Каэдехара мягко целует лицо девушки, еще несколько раз касаясь клитора и видя, как Дзуши сильнее вздрагивает, нечленораздельно что-то мыча. Скорее всего, чтобы Казуха прекратила. Что она и делает, вынимая пальцы и укладывая девушку на свою грудь. Куникудзуши благодарно зарывается носом в чужой оголившийся бюст и обнимает самурайку, прижимая её к себе так сильно, будто бы она может сейчас убежать от неё. А она ведь не убежит, преданно сидя и гладя Дзуши по запутавшимся волосам. Странница, отходя от оргазма, может думать только о том, как сильно любит Казуху и том, что она такая тёплая, приятная, мягкая и… Что Куникудзуши почаще будет идти против Казухи, чтобы получать такие сверхприятные наказания.