Prince of the Darkness

Свет бьет в распахнутые настежь окна. Прислуга снует туда-сюда. У кого-то в руках тарелки, у кого-то — бокалы, кто-то носится с накрытыми подносами со вкусно пахнущей едой, кто-то начищает паркет до скрипа, когда по нему в тысячный раз проводят шваброй. Где-то вдалеке слышится шум волн — это море радуется важному событию. Уже полностью позеленевшие деревья тоже доброжелательно шуршат листвой. Вся природа счастлива воцарению нового короля. «Они успели позеленеть с того момента, как ты ушел, пап». Здесь все изменилось. Юноша не может понять, почему чувствует себя настолько угнетенным в такой важный в его жизни день. Он ждал его с самых малых лет, все играя в доброго короля, который будет дружить со всеми людьми. Народом в его играх выступали мелкие букашки, жучки и бабочки, а тряпичные куколки, которые сшила старшая сестра, были его свитой. В голове постоянно всплывает образ правой руки короля — статный дяденька с пришитыми усами, которые закрывают рот, и короткой бородкой. У него еще были черные глазки-пуговки и забавная шляпа. Этот дяденька всегда говорил голосом старшей сестры. Слишком много воспоминаний. Что самое болезненное — все они хорошие. Он любил играть под той высокой елью. «Сынок, ель — символ вечной жизни», — говорила нежным голосом мама перепуганному до смерти трехлетнему ребенку посреди ночного сада, крепко держа того за руку. Она уже тогда болела, об этом юному принцу сказали в шесть, когда тот стоял у ее могилы. И вставать ей нужно было как можно меньше. Но даже так королева повела сына глубокой ночью в сад, дабы развеять кошмары о смерти своей или близких. Юному принцу — без пяти минут королю, — всегда было трудно вспомнить что-то из своего детства. Это не только у него, далеко не только. Так почему он корит себя за то, что не помнит лица матери? Ему становится плохо, когда он понимает, что начинает забывать лицо отца. Принц промаргивается, заставляя слезы скатиться по щекам. И пусть эти две слезинки будут единственными. Он вновь поднимает голову, стараясь вспомнить еще что-то в этом саду. Те качели переделывали лет так пять назад, чтобы юные принц и принцесса могли развлекаться, пусть и не положено — в таком возрасте положено проводить все свое свободное время за тонной церковных книг или книг с наставлениями для будущих правителей. Забавно, что обычно строгий отец всегда закрывал глаза на то, что оба его ребенка пристрастились к чтению каких-нибудь фантастических или приключенческих романов. Около этого фонтана всегда собирались слуги на перерывах. Они и сейчас это делают, просто в последнее время и принц, и принцесса на взводе и могут не заметить даже вещи перед носом, что уж говорить о местоположении прислуги. Но раньше, лет десять назад, королевские дети всегда прибегали сюда, чтобы поболтать с одной служанкой. Это была высокая — для восьми-девятилетних детей, — и молодая девушка с темными волосами, которые всегда были заплетены в пучок. Честно, принц никогда не понимал, почему она тратит свою молодость у них во дворце жалкой прислугой. По его мнению, такая красивая девушка могла бы стать женой богатого феодала. Служанка любила темным вечером сидеть на бортике фонтана и, махая ножками, что-то тихо напевать. Когда на ее нежный голос сбегались маленькие принц с принцессой, она начинала рассказывать о сюжете какого-то романа. И не всегда существовала книга — иногда ее голову посещали удивительные идеи. Они втроем засиживались около фонтана до ночи, пока не приходила нянька и не тянула детей за руки спать, добродушно посмеиваясь и в шутку ругая служанку: «Ты что ж с ними творишь! Твои романы целый день у них на устах! Я им: «Каша или плов?» А они мне: «Путешествия Гулливера!» А та лишь заливалась смехом, пока принцесса слегка повышенным голосом обещала прочитать завтра пару глав и вечером обязательно обсудить с ней. Честно, принц сейчас надеется, что с ней все хорошо. Быть может, она действительно вышла замуж за богатого герцога. Правда, эта служанка в их последний совместный вечер грустно улыбнулась, сказав лишь напоследок: «Какая странная судьба, что мы всего более грешим именно тогда, когда слишком благодетельствуем другим». И, вставив цитату из Шекспира, она распустила длинные темные волосы и посмотрела в две пары глаз в последний раз. Она просто испарилась. Ее не было утром, днем, вечером. Фонтан пустовал, оставив лишь призрачные воспоминания. Маленький принц недоумевал, а сейчас, кажется, понял. Ее интерес к королевским детям сочли чрезмерным. Кто-то донес. И, скорее всего, служанку начали подозревать в покушении на наследников. Ей пришлось бежать из города, если не из страны. «Жаль, что я даже имени Вашего не вспомню…» — Акито! — принц вздрогнул, услышав собственное имя. — Не думаешь, что пора принимать гостей? — Эна… — шепчет он, прикрыв глаза. Девушка мгновенно упала духом. Этот тон не предвещал ничего хорошего. Эна мгновенно смягчает тон и выражение лица. — Помнишь, о чем мы говорили накануне? — девушка с нежностью кладет руку на чужое плечо, поглаживая. Кем бы Акито не был по статусу — да хоть правитель всей Земли! — для Эны он остается все тем же любопытным и самоуверенным младшим братишкой, которому можно доверить страшный секрет о том, что папину вазу разбила она, и с которым можно устроить целую операцию по перехвату свежеиспеченных булочек. Лицо принца искажается в неуверенности и некой боли. Недавно он признался ей в том, что он совсем не рад коронации и хочет отложить ее, чтобы не разочаровать гостей собственным поникшим видом. Они поговорили по душам впервые с момента смерти отца, и, честно, полегчало. В итоге, Акито кивает. И, когда он открывает глаза и уверенно улыбается, Эна поверить не может, что этот человек недавно был — или все еще? — подавлен. — Ты права. Гости заждались. Я не могу позволить им горевать о бывшем короле. В конце концов, король умер, да здравствует король! Эна хотела сказать, что это слишком, но, видя огонек в глазах Акито, поняла, что бесполезно. Он будет отгораживаться от темы смерти отца шутками при ней и нескончаемыми речами ни о чем при других. В итоге, девушка просто кивает, убирая руку с чужого плеча. — Покори всех, юный король.

***

Звенят колокола, знаменуя о восхождении нового правителя на престол. На скамейках огромной церкви все сидят впритык друг к другу. Голоса из церковного хора разбиваются о стены и купол, отражаются эхом. Люди улыбаются, смотря на идущего короля. Акито нервничает. Такой важный момент! Как бы не прослыть «королем, запутавшимся в собственных ногах и упавшим прямо во время коронации». Рядом идет Эна, сдержанно улыбаясь. Она никогда не хотела быть королевой этого государства. Ей с самого детства было больше по душе оставаться в тени и только шить игрушки. Пусть правит Акито, Эна будет лишь стоять за его спиной и молча указывать пальцем на того, кому надо снести голову. Дойдя до старого священника, принц останавливается. Сцепив руки за спиной в замок, Акито слабо наклоняется вперед, закрывая глаза. На его голове оказывается что-то тяжелое. Золотое, наверняка сверкающее. Сердце оглушительно бьется, едва ли не ломая ребра. Распахнув зеленые глаза, Акито понимает, что закрыл их, будучи принцем. А открыл уже королем. Он становится ровно, расправив плечи. Священник протягивает подушку с золотыми скипетром и державой. Акито кажется, что у него кружится голова. Взяв в руки символы власти, он поворачивается лицом к людям. Те встают со своих мест и с восхищением глядят на нового короля. Хор притих, а священник громко говорит что-то на латинском, заканчивая «Акито Шинономэ — король Солтры!» Люди вторили, в один голос крича последнюю фразу. Акито понимает, что он счастлив. Когда его люди хлопают в ладоши и ярко улыбаются, на сердце становится так легко и тягостно одновременно. Легко от осознания, что все они верят в тебя, любят и восхищаются. А тягостно от всей ответственности, что налегла с этого дня. В конце концов, сейчас идет война. И с этого момента он — главный полководец. Король будет виноват в провале, а не тот, кто разработал план. Он же его одобрил, в конце концов!

***

Музыка разносится по всему огромному обеденному залу. Оркестр стоит у стены, дабы их задорная мелодия никому не била в уши. Юноши танцуют с дамами в пышных платьях, кружатся в забвении. Они останавливаются, когда в зал входит король в сопровождении принцессы, а после кланяются в знаке покорности и уважения. — Насладитесь вечером, уважаемые гости! — Акито улыбается, склоняя голову к плечу, и корона его слегка съезжает. — Желаю приятно провести время, — добавляет Эна и, вторя брату, улыбается. Зал разразился аплодисментами, а после вновь наполнился музыкой и красками танцующих пар. Акито опирается спиной о белую высокую колонну, наблюдая за происходящим. Эна отошла за вином. И, к его удивлению, вернулась к нему с двумя бокалами. — Э-э… Ты уверена? Загвоздка была даже не в его возрасте — на это ограничений никогда и нигде не было. Причина была в родителях, которым очень не нравилось, когда люди пили много. А Акито всегда боялся переборщить и упасть не только в глазах родителей, но и гостей. — Сестра рядом, сестра если что отвесит тебе подзатыльника, — усмехается Эна, протягивая бокал. — Во-от это поддержка, — Акито все-таки берет бокал, но цокает языком и закатывает глаза, чем вызывает смех у принцессы. — И что смешного? — Просто представила, как ты так на Созыве сделаешь. «Ваше Величество, есть два варианта, нам нужно решать немедленно», а ты им, — дальше Эна гиперболизированно показывает лицо Акито — слишком сильно закатывает глаза, вплоть до дергания, и делает недовольный вздох еще и гадким, а еще не забыла слишком громко цокнуть языком. Король вскидывает рыжие брови и округляет глаза, мол, я серьезно выгляжу так? А после делает серьезное лицо, которое многие находят пугающим. Но смех Эны не затихает. — Все, несмешная шутка. Я адекватный и никогда не сделаю так на Созыве. Особенно так, как ты показала, — честно, Акито кое-как сдерживается от порыва показать сестре язык. — Фи, если ты адекватным стал, то я отказываюсь от такого брата. Мне мой нужен, придурошный… — Эй! Акито не сдерживается от легкого толчка в плечо все еще смеящейся Эны. Оставшийся вечер проходит весело и в какой-то мере в дымке. Под конец Акито, кажется, был совсем каплю пьян, потому что и музыка, и запах еды, и шум толпы смешались в один огромный вихрь. Он совсем не помнит, что сказал гостям напоследок, но в голове отпечатались одобрительные хлопки людей. Значит, что-то хорошее. Зато до его спальни Акито вела под руку Эна. Или это он вел ее в ее спальню? Не вспомнить…

***

Следующие пара дней пролетели незаметно. И, честно, Акито хотелось бы, чтобы прошло чуть больше времени, потому что он не готов. Он не готов решать насущные проблемы, он не готов править, он не готов… «Мам, мне страшно… Я могу схватиться за твое платье и зареветь?» — Ваше Величество! — ну, как говорится, вспомнишь говно, вот и оно. Ах, Акито душевно извиняется, ему нельзя так выражаться! Короли обязательно вежливые и учтивые… Но знаете где он все это вертел? Акито старается выглядеть абсолютно равнодушным и незаинтересованным, когда отрывается от рассматривания картин в одной из галерей. — Не велите казнить, велите слово молвить… — Ну так молви, — Акито полностью повернулся к явно бежавшему человеку. Тот пытается отдышаться, склонившись вперед и поставив руки на колени. — Н-на южной границе… Все сожжено! Не осталось и живого места, Ваше Величество! — гонец не может скрыть страха и волнения. — Сожжено? — повторяет Акито, вскинув брови. Глубоко вздохнув, он опускает голову. — Значит, предупредили… Король проходит вперед, вслед за ним раздаются тяжелые шаги рыцарей, что служили его отцу. — Ха… Всегда было интересно, кто руководит этими тупоголовыми. Не могут же они сами выдумывать тактику и так слаженно нападать… — бурчит себе под нос Акито, проходя к окну, будто отсюда может увидеть сожженные черные участки, обугленные трупы и разрушенные дома. Король делает глубокий вздох и, скрепив руки в замок за спиной, разворачивается к едва отдышавшемуся гонцу. — Серьезный вопрос. Для такого существует Созыв. И ты свою задачу, гонец, знаешь, — Акито слышит удивленный вздох от каждого рыцаря. Скорее всего, они переглянулись. Недоумевал и гонец, стоя на месте. — Мне напомнить, что ты должен сделать? — Нет, Ваше Величество! Прошу прощения, Ваше Величество! — парень срывается с места, кидаясь к воротам. Акито тяжко вздыхает. Что ж, есть три проблемы. Первая — драконы вновь нападают. Вторая — Акито рискует прослыть «несамостоятельным королем» из-за Созыва в первые несколько дней правления. Третья — он у престола всего ничего, а ему уже надоело обращение «Ваше Величество».

***

Через еще пару дней состоялся Созыв. Все приближенные к королю сидят за этим столом. Акито, честно говоря, не знает большинство из них, но полагается на отца и его мудрый выбор. После краткого изложения ситуации прошлась небольшая паника, которая у некоторых переросла в гнев. — Драконы совсем потеряли совесть и всякое знание границ! — мужчина лет сорока с наполовину седыми усами стукнул кулаком по поверхности стола. — Бессовестные твари! — Их надо проучить! — Джентельмены, прошу успокоиться, — спокойный, хриплый голос развевает абсолютно все волнения. И Акито безмерно благодарен этому старику — он без понятия, как вести Созыв и как всех успокаивать. Нет, отец рассказывал ему и далеко не один раз теорию, но на практике это все-таки другое. — Выразить свое негодование так грубо можете в тавернах среди пьяниц. Сейчас, пожалуйста, давайте обговорим этот вопрос культурно. Мужчины мигом замолчали. Этот отставной генерал пользовался безоговорочным доверием у двух королей подряд и сейчас перед ним задача завоевать это доверие у третьего. Уважаемый человек, сделавший много для страны. — Огромное спасибо, — улыбается Акито, а после понимает, что теперь говорить нужно ему. В любом случае, не ошибается тот, кто не пытается. Ну, как отец там учил… Весь Созыв проходит в куче странных, «заумных» слов. Акито в шоке, что понял большую часть всего, даже не застопорился ни разу. Отец ни разу не солгал, когда говорил, что Созывы могут проходить от двух до семи часов без перерывов, в зависимости от тяжести проблемы. В некоторые моменты хотелось сделать именно так, как показывала Эна на коронации и сказать: «На самом я собрал всех вас просто по приколу, а теперь сгиньте с глаз моих». Но по пустякам никого не собирают — одно из правил. А жаль. Было бы эпично оторвать всех этих очень важных дядечек от их очень важных дел и обсудить, скажем, погоду. Ну только представьте их лица! «Дорогие господа, я собрал всех вас, чтобы сказать, что погода очень хорошая, пойдемте погуляем и пособираем цветочки все вместе!» Под конец Созыва Акито чувствовал себя чем-то большим, чем просто уставшим. Он не может сказать, сколько это продолжалось, но ощущение, что он знает всех этих людей целую жизнь и может безошибочно описать каждого полностью: как внешне, так и внутренне. Акито казалось, что он вот-вот заснет. Но всю усталость мигом сняли фразы, которые могут сниться лишь в кошмарах. — Ваше Величество, Вы согласны с тем, чтобы в ближайшие дни начать сбор войска? — Ваше Величество, это единственное решение, хотя Вы уже это итак поняли из нашей дискуссии. — Я могу предоставить много опытных воинов, — задумчиво говорит седой отставной генерал, почесывая бороду. — Нам нужно искоренить это зло! — Ваше Величество? Сердце бьется сильнее. От его решения зависит будущее, верно? «Маленький Китто, прости. Я обещал принести мир и остановить войну… Но как уже выяснилось, это единственное решение». — Решено. Начинаем сбор войска. Через неделю хочу видеть его с несколькими полководцами на западе, — он не верит, что говорит это. — Я пойду во главе. Не верится. Он возглавит войско против, мать его, драконов. Но если он просто стравит людей с ними, сидя в замке, то пойдут слухи, что ему нет дела до обычного народа и войны и что он трус. А еще шансы на поражение — будто есть шансы на победу, — возрастут без его участия. Людям нужно видеть, что их правитель рядом, вот, прямо здесь. Прямо в пасти дракона, разорванный на две части. — Ваше Величество, когда? «Мам, мне страшно… Я могу схватиться за твое платье и зареветь?» — На рассвете.