Сохраняя человечность [сборник]

      Неровные стенки компостных баков скользили под его рукой. Микаэль упрямо цеплялся за это ощущение, стараясь удержать себя на ногах. Боль ритмично разбегалась волнами от левого плеча по всему телу, грозя вот-вот погасить огонёк его сознания. Ему нельзя было сдаваться, нельзя было позволить им схватить его.       Он остановился и прислонился ненадолго к тёплой поверхности, чтобы отдышаться. Дрон-чистильщик, тихо стрекоча лопастями, вынырнул сбоку и замер практически перед его лицом, внимательно сканируя. С десяток рабочих дронов преследовали его от самой транспортной линии, дотошно стирая кровавые пятна, которые он оставлял за собой. Они вычищали любую органику, которая могла начать плодиться и разрастаться на территории перерабатывающего кластера, но в этот раз они услужливо заметали за Микаэлем все следы, не трогая его самого, — он был слишком большим и подвижным, чтобы его приняли за обычную плесень.       Затихшая на время боль проснулась вновь, хрустальным звоном разносясь по всему телу, стоило только ему пошевелиться. Ему некогда стоять на месте. Его усовершенствованный слух выхватил инородный шум где-то за пределами лабиринта баков — преследователи нашли его. Он с трудом поднял голову, заскрежетав зубами от усилия, и огляделся. В соседнем ряду светился маячок щелочного дезинфектора. Вот она, его цель, уже так близко. Нужно было просто дотерпеть.       По краю сознания бегала обманчивая успокаивающая мысль, что ему могло послышаться, но Микаэль старательно гнал её прочь. Бой с превосходящими силами противника не оставлял никаких шансов, чтобы зафиксировать смерть каждого из них. А раз он не был уверен, что убил или хотя бы вывел из строя всех нападавших, то следовало рассчитывать на худшее: кто-то из них выжил, остался в сознании, запомнил, как он выглядел в этот раз, и уже вызвал подмогу. Значит, преследователи брели не наугад, а шли точно за ним.       Выпирающий стык между плитами коварно выскочил прямо ему под ноги, и Микаэль споткнулся, но чудом устоял, едва ли не ногтями впиваясь в стенку. От сотрясения все травмы напомнили о себе хором — его словно схватили гигантской ладонью поперёк тела и сжали горячими потными пальцами, выдавливая из него жизнь.       Когда в глазах прояснилось и область зрения расширилась, снова открыв ему вид на бесконечную аллею баков, Микаэль сцепил зубы и продолжил ковылять дальше. Он отгораживался от боли, прогоняя по кругу одни и те же мысли. Его не могли вычислить: это тело обладало новым лицом, которое ещё не светилось ни на одной миссии. Текущий источник? Нет, даже несмотря на непривычное и невзрачное «обычное» тело его навыки были ещё при нём, и он успешно обработал агента Луны — она сама отдала ему ценную информацию и в ближайшее время его бы не сдала. Теперь-то уж точно, когда стараниями нападавших её мозги расплескались по стене.       Может это была простая случайность? Точно нет — нападение было спланировано с учётом всех его перемещений.       О том, где будет проходить встреча, знали лишь несколько человек в Комитете. Кто-то из них — или все они — предал его. Злость холодным огнём горела внутри него, разгоняя липкий мрак беспамятства.       Это была пока ещё холодная, спокойная ярость. Микаэля вырастили и обучили с полным пониманием того, что для агента контрразведки самое главное: спокойствие, наблюдательность, трезвый взгляд и острый ум. Ему часто не хватало терпения и выдержки, но он старательно работал над этим, чтобы не огорчать Первого. Все эти качества не раз спасали и его жизнь, и ни много ни мало весь Южный Кантон. Они же спасли его и сейчас, когда он буквально учуял опасность в неправильных отражениях, в движениях толпы, в самом воздухе и успел увернуться в последний момент. Он принял удар не на затылок, а на плечо и едва услышал хруст собственных ломаемых костей из-за боли, что вспыхнула у него в мозгу подобно сверхновой. Но боль была лишь временным неудобством, а его тело в тот момент уже начало заученный и много раз повторённый смертоносный танец, устранявший его противников одного за другим, не давая им ни малейшего шанса атаковать его ещё раз.       Главная ошибка нападавших заключалась в том, что они обманулись его внешним видом и решили, что легко справятся с такой невзрачной целью. Их должны были посетить хоть какие-то сомнения, если бы они знали, кто он такой на самом деле. Скорее всего они были пушечным мясом, которое не посчитали нужным предупредить о его личности. Или же их нанял кто-то, незнакомый с внутренним устройством Комитета и решивший, что он всего лишь ещё один полевой агент.       Слишком много вариантов, ни один из которых не приводил к конкретным ответам.       Убойная доза обезболивающего, которую Микаэль вколол себе в ближайшей душной и влажной подворотне сразу после потасовки, уже практически закончила своё действие. Как и его путь подходил к концу. Шум в кластере усилился, и он расслышал отдельные приказы. Микаэль поставил ногу на нижнюю ступеньку хлипкой лестницы, прислонившейся к боку огромной ёмкости с щелочью. Бак был ощутимо тёплым, что чувствовалось даже на расстоянии, значит, цикл переработки можно было запустить в любое время. Ему поразительно везло. Микаэль резко выдохнул, на время возвратив себе ясность сознания, и схватился за поручень здоровой рукой.       — Стой! Мужик, не делай глупостей!       Никаких глупостей, только трезвый расчет. Микаэль уже набрал код безопасности на люке, и тот радушно открылся для него. Теперь он сидел на краю бака, пытаясь разогнать мельтешащие в глазах красно-чёрные пятна и не задохнуться от испарений, и косился на прибывших.       Говоривший был лидером в этой разномастной шайке. Судя по всему, это были наёмники — собранные наспех, не сработавшиеся — главарю даже пришлось повторять свой якобы незаметный жест, чтобы отправить подчинённых окружить Микаэля. Тот раздражённо цокнул языком: «Какие дилетанты» — и задумался, понимают ли они хотя бы, во что их втянули? Неужели даже тела предшественников не заставили их понять разницу в их уровнях?       — Хотите, чтобы я отдал вам информацию?       Это был единственный разумный вариант, почему на него вообще напали. Наёмникам был нужен тот самый крохотный дата-блок, что отдала ему шпионка с Луны. На нём уместились обрывки самой разнообразной информации, которую она успела добыть: от списка спящих шпионских ячеек и данных о подкупах и предательстве среди членов Верховного Совета до старых протоколов давно забытых экспедиций. Только, вот незадача, он уже успел спрятать его в одном из грузовых контейнеров, которые отправляются из местного дока куда-то за пределы субъекта: на Землю, Луну или станцию Варуд.       Микаэль обернулся на мгновение назад, на обманчиво спокойную поверхность жидкости в баке, в глубине которой уже начали неторопливое движение перемешивающие лопасти, и заодно проверил, сколько человек пыталось обойти его с тыла. Совершенно точно дилетанты — даже не могли нормально скрыться с глаз на местности, которая буквально располагала к этому. Даже как-то обидно, что за ним послали таких низкосортных отбросов.       Он упёрся ногой покрепче в край бака и полез здоровой рукой за пазуху, глядя прямо в глаза главарю наёмников и ласково улыбаясь. У него уже не было сил на какие-то значительные действия, но отвлечь их ненадолго он ещё в состоянии. Как раз на достаточное время, чтобы все свободные полевые агенты получили тревожный сигнал от активированного им маячка и стянулись сюда. А уж на чьей стороне они будут — его уже не волновало.       Лидер наёмников как завороженный смотрел, как рука Микаэля медленно появлялась обратно на свет из-под полы куртки. Он даже ещё раз махнул подчинённым, чтобы те замерли, что было абсолютно лишним — они и так уже стояли, пораскрывав рты, зачарованные плавными движениями изломанного тела. Микаэль тоже замер на мгновение вместе с ними, а потом мелко затрясся от смеха, но тут же зашипел от боли. Резким движением он вытащил руку из-за пазухи, продемонстрировав наёмникам оттопыренный средний палец, и оттолкнулся ногой, сталкивая себя в бак с горячей щёлочью. Больше не подпираемый им люк захлопнулся и заблокировался.       Это тело им тоже не достанется.

***

      Умирать каждый раз было больно до безумия. Но «воскресать» после очередной смерти, возвращаясь в родное тело, было ещё больнее.       Как только ему перестало казаться, что он распадается на части, закипая изнутри, Микаэль почувствовал тугие ремни крепежей, протянувшиеся поперёк груди и бёдер и обхватившие шею, руки и ноги, затем — едкий запах антисептика и лекарств из уже распакованной экстренной аптечки и жжение на сгибе локтя в месте инъекции. И только после этого — приятное тепло ладони Первого, лежащей у него на лбу вместо липкой тяжести шлема синхронизации.       — Я вернулся. — Его голос после долгого бездействия и торчавшей в горле во время подключения дыхательной трубки звучал тихо и надтреснуто.       — Почему не отключился до того, как тело погибло? Какое оправдание придумаешь на этот раз?       Микаэль — нет, здесь ему было привычнее называть себя Вторым, а не внешним именем — чуть приоткрыл один глаз и покосился на говорившего. Рядом с ним сидело его отражение, немного искажённое и блёклое, как в старом зеркале.       — Не хотел рисковать — кажется, блок самоуничтожения повредили в драке. Что, волнуешься за меня, братик? — Второй растянул последнее слово, произнося его наигранным слащавым тоном.       — Придурок, — вздохнул Первый и легко щёлкнул его по носу, но снова вернул ладонь ему на лоб и замолчал ненадолго. Потребовалось время, чтобы он продолжил: — Сигнал вернулся целиком, но в этот раз показатели были совсем плохими. И я не уверен, что мы сможем быстро привести тебя в порядок в случае чего.       Дурные новости множились, разрастаясь как лавина пустотного обвала. Второй хотел было сесть, но Первый демонстративно отказался отцеплять фиксирующие его ремни, показывая, как он недоволен его поведением. Пришлось повиноваться, и он уставился в низкий серый потолок, по очереди моргая левым и правым глазом, проверяя, как быстро они фокусируются.       Из всего проекта «Нергал» в живых остались только они вдвоём, а подключаться к кадаврам для удалённого управления мог только он — у Первого, как у естественнорожденного, была слишком хрупкая нервная система, чтобы вынести расщепление и перенос сознания. Да Второй и не позволил бы тому так рисковать. Раз уж и у него снова начались проблемы с подключениями, то придётся сделать перерыв, чтобы его тело восстановилось, а пока действовать по старинке: вживую лезть в самое пекло и пачкать руки. Даже если забыть об особенностях его внешности, которые делали его чересчур заметным — эту проблему можно было решить маскирующей голограммой и даже просто линзами и гримом, — то теперь ещё и резко повысилась вероятность быть убитым из-за предателей, подобравшихся слишком близко. Второй чуть поморщился, когда обратился к воспоминаниям от внешнего тела, ещё не до конца встроившимся в его сознание, и снова повернулся к брату:       — Они шли именно за мной и дата-блоком.       Первый промолчал, но начал расслаблять ремни, педантично протирая антисептиком светлую кожу Второго в тех местах, где её касался плотный серый материал. Ему нужно было время, чтобы обдумать эту информацию, — анализ сухих данных был его коньком, а монотонные движения позволяли лучше сосредоточиться. Второй не мешал ему и, наоборот, расслабился, наслаждаясь тем, что за ним снова ухаживают.       Первый отстегнул последний зажим, провёл салфеткой по стройной щиколотке Второго и замер, глядя в пустоту перед собой, когда закончил вычисления.       — Случайности возможны, но маловероятны. Перекрёстное предательство агентов не дало бы нужной информации. И это не дружеский огонь. Это должен быть кто-то, кто знал и о задании, и о той внешности. Таких только двое: генерал-майор Шамоун и куратор Навье.       — Я недавно видел Шамоун — она казалась лояльной, как и всегда. Тяжело незаметно сломать человека так быстро, а если бы с ней что-то случилось, то весь Комитет стоял бы на ушах. — Второй медленно сел, ещё не доверяя собственному телу. — Кто-то в её окружении?       — Такой вариант я тоже допускаю. Они понимали, чем именно ты был, или считали тебя ботом? — Увидев, что Второй пожал плечами в ответ, Первый задумался ещё на пару секунд. — Слишком много неопределённости. Хотя вероятность того, что нас сдал наш же куратор, намного выше. Пусть даже не специально — он бывает излишне болтливым. И у него есть связи в Верховном Совете — он мог проговориться кому-то из своих знакомых. Они могли догадываться или даже знать, чем занималась та шпионка. И если на её дата-блоке действительно есть что-то, что дискредитирует хоть кого-то из них, то это становится хорошим мотивом, чтобы от него избавиться.       Второй повёл плечами:       — Как всегда всё дело в глупости и жадности. Давай я по-быстрому разберусь с Навье, чтобы он больше не мешался под ногами, и продолжим расследование?       Первый чуть скривился, недовольный идеей, и накинул на плечи Второго халат из синтешёлка перед тем, как помочь ему встать.       — Понимаю, что тебе это интереснее, но нет. Во-первых, мы не уверены, что это точно он. Да, он нам не нравится, но это не повод убивать человека. — Второй удивлённо заломил бровь, услышав это. — Не в этот раз, давай держать себя в руках хоть иногда. Во-вторых, он учится на ошибках предшественников. Не будем рисковать: вокруг него толпа охранников с летальным оружием. Даже вдвоём мы можем не справиться. Особенно сейчас, — медленно проговорил Первый и нахмурил брови, внимательно что-то рассматривая.       Второй проследил за его взглядом и тихо охнул.       — Это плохо, да?       Первый перебирал пальцы на его левой руке, но он совершенно это не чувствовал. Он попробовал слегка пошевелить ими — сами по себе пальцы слушались, — но тут же замер, чтобы случайно не повредить кисть Первому.       — Разберёмся. Ноги ещё ходят?       Вместо ответа Второй поудобнее обхватил брата за плечи правой рукой, бессовестно повиснув на нём, и уткнулся носом ему в шею, пока тот медленно вёл его к выходу.       Первый притормозил, когда до шлюза осталось пройти всего пару метров. За их спиной постепенно гасли светильники, погружая коридоры в непроглядную тьму.       — Какой настоящий пункт назначения того контейнера, где ты спрятал дата-блок?       Второй зажмурился, вспоминая идентификатор и в уме преобразуя его в координаты, и пробубнил брату куда-то в воротник:       — Земля, Зона 14, док номер тринадцать-пять.       — Значит, нужно найти идентификаторы ещё трёх контейнеров из того же дока, отправляющихся подальше от Земли. По одному, чтобы передать «по секрету» куратору и генерал-майору, и ещё один для официального отчёта. Бросим им наживку и посмотрим, кто проколется. — Первый ещё раз критически осмотрел брата и потуже запахнул на нём одежду. — А теперь тебе пора отключаться, «кукла». Система говорит, что у нас посетители.       Они открыли шлюз. Это убежище посреди промзоны Микаэлю Ершову предоставил Комитет, несколько удивившись, когда впоследствии под ним явно появилось ещё несколько залов, куда никого не пускали. Оно служило и опорным пунктом для большинства операций, и местом, куда регулярно наведывался куратор из Комитета. Абсолютно бесполезный, по мнению Второго, человек с каким-то размытым набором функций: синхронизировать сведения, доносить информацию, подтверждать отчёты. И доносить на Микаэля Ершова нужным людям в Комитете.       Куратор Навье уже ждал в центральном зале и приветливо улыбался, смотря на них сквозь анфиладу малых комнат, пока за его спиной переминались, зыркая из-под сведённых бровей, пятеро телохранителей. Первый пинком ноги захлопнул шлюз, который тут же, стрекоча выдвижными цилиндрами, зафиксировался в пазах. Только после этого он сгрузил театрально закатившего глаза Второго в ближайшее кресло, а сам направился в зал к куратору.

***

      Себастьяна Навье тошнило от этой работы, от этих людей, от этого купола и от самого Южного Кантона. Но больше всего его раздражал Микаэль Ершов — этот зазнавшийся выскочка, к которому его приставили. И, как ни отвратительно было это признавать, тому было с чего задирать нос. Все шпионы Северного Марса, Луны и ещё пары колоний, которых вычислили за последние десять лет и провели через его руки, очень резко сменили фокус лояльности, сдавая Южному Кантону с потрохами своих бывших коллег и хозяев. При этом практически все они этот разговор не только пережили, что уже было удивительно, но и порой очень самоотверженно стремились служить Комитету и дальше, что поражало ещё больше. И никто из них так и не выдал — почему. Сам Ершов, ухмыляясь, утверждал, что добрым словом и лаской можно добиться куда большего, чем пытками, вот только его успех больше никто повторить не мог — всем остальным агентам развязывать языки в застенках Комитета было проще по старинке, страхом и болью.       Себастьян снова окинул взглядом сидящего перед ним Ершова, не забывая при этом улыбаться, и как всегда попытался понять, где его личная оценка разошлась с реальностью. Молодой — внешне сохранился он лучше заявленных в документах тридцати с хвостиком лет — темноволосый мужчина, с правильными тонкими чертами лица и умными карими глазами с чуть изогнутыми вверх уголками — запоминающийся и симпатичный, чтобы на него обратили внимание случайные свидетели, но недостаточно харизматичный, чтобы безоговорочно очаровывать окружающих. Такой типаж категорически не подходит для службы в контрразведке — об этом говорят все постановления, правила, учебники и опыт. А ещё для этой работы Ершов был чересчур дёрганным, часто проваливался куда-то внутрь своих размышлений — он точно должен был погореть на первом же задании. И несмотря на все эти недостатки он умудрялся успешно служить уже почти десятилетие, что не могло быть простым везением, а Навье начинал серьёзно сомневаться в том, что способен адекватно анализировать реальность.       Ещё и эта его жуткая игрушка, с которой он таскался по своему логову, — Навье отклонился чуть в сторону и с интересом посмотрел на лежащее в кресле тело. За годы службы в контрразведке он, конечно, на всякое насмотрелся, но это было уже на грани его терпимости.       Себастьян давно слышал странные сплетни, ходившие по Комитету, но всё равно еле удержал нейтрально-добродушное выражение на лице, когда первый раз увидел их бок о бок: Микаэля Ершова, к которому он тогда уже более-менее привык, и эту куклу, сидевшую у его ног, положив голову на колени своему хозяину. Навье ещё мог бы смириться с тем, что кто-то вытаскивает свои фетиши и извращённые сексуальные пристрастия на всеобщее обозрение. Он сам знал несколько вполне приличных и уважаемых людей, которые иногда снимали стресс, развлекаясь со специально созданными для них куклами. Но не тогда, когда игрушка была точной копией хозяина! Себастьян поправил самого себя — улучшенной копией: чуть шире в плечах, с гладкой кожей, стройными ногами, красиво очерченными мышцами. Настолько безупречной, что Навье требовалось прикладывать усилие, чтобы не пялиться так уж откровенно.       Но больше всего раздражали её глаза. Кукла была сделана идеально, чтобы принять её за настоящего человека: плавно двигающиеся сервосуставы и искусственная кожа были произведением искусства, не создавая ни намёка на ненатуральность. И только ярко-бирюзовые глаза выдавали, что это искусственное создание. Почему-то их взгляд буквально пришпиливал к месту, словно она была разумной, и это пугало.       К счастью, у бота иногда кончался заряд, как сейчас, поэтому он остался лежать в стороне, и Навье было проще держать себя в руках.       — Контейнер отправится на станцию Варуд через, — Ершов сверился с хронометром, — четыре минуты. Мы уже не успеем перехватить его здесь. Этот транспортный маршрут проходит через космические доки на орбите 180.2 — там есть наши люди, которые смогут его извлечь. Я укажу в отчёте точный номер контейнера. — Ершов уткнулся в планшет, снова над чем-то задумавшись.       Навье не стал уточнять, как так вышло, что дата-блок оказался в каком-то грузовом контейнере почти на противоположной стороне Южного Кантона. Он знал, что Ершов использовал управляемых дистанционно ботов. То, как он добивался такой синхронизации, что до сих пор никто не замечал подлог и не мог их вычислить, было отдельным вопросом, на который Навье не знал ответа — в случае опасности все боты самоуничтожались, и их до сих пор не удавалось захватить ни противникам, ни даже Комитету, «случайно».       Себастьян вообще старался делать вид, что всё было нормально и его ничего не смущало. Его предшественник исчез при невыясненных обстоятельствах — даже тела не нашли: ни его, ни телохранителей, — и Навье не хотел повторить его судьбу. Пусть этим занимались бы старшие чины, а его дело — быть связным между Комитетом и Ершовым и проверять, что тот не совсем уж бездельничал.       Он заверил готовый отчёт, подтвердил его отправку в Комитет и уже собирался уходить, как один из его телохранителей, подпиравший стену у единственного смотрового окошка, потянулся к оружию. Заряд, прошивший его голову, не оставил возможности узнать, что именно привлекло его внимание.       Себастьян не был полевым агентом. Все часы заучивания правил и схем реагирования в чрезвычайных ситуациях разбились о внезапно ворвавшуюся суровую реальность.       Нарастающий рокот за секунду приблизился откуда-то из-за стены, и её просто смело вместе с ещё одним телохранителем. Навье стоял в клубах поднявшейся пыли, позабыв, как дышать и двигать ногами.       — Хватай его!       Себастьян начал поворачивать голову в сторону голоса Ершова, отрешённо подумав, что у того и правда больше опыта в таких делах, раз он не растерялся. Истеричный и мелкий поток мыслей прервали взметнувшийся перед его лицом зелёный синтешёлк и ощущение полёта. Грохот, пыль и дым смешались, полностью дезориентировав его. Неведомая сила трясла его, подкидывала вверх и вниз, мотала из стороны в сторону, пока он не приземлился за рулём собственного мобиля. Чьи-то пальцы больно ущипнули его за щёки и уши, приводя в сознание, и над плечом раздалось рычание:       — Вперёд!       Себастьян бездумно и послушно активировал мобиль и рванул на себя рычаг скорости. Вскоре из-за сидения протянулись руки, скользнули по его плечам, и их владелец на время взял управление на себя, петляя по промзоне, пока они не оказались где-то на задворках купола. Длинные белые пальцы быстро набирали команды в бортовом компьютере, чуть не продавив экран с левой стороны: прогнали полное сканирование исходящих частот, полностью отключили все модули, активировали режим скрытности и проложили маршрут по относительным координатам. Они замерли на время, готовые снова перехватить управление, если в систему команд закралась ошибка.       Всё это время Себастьян ощущал на своей щеке глубокое и размеренное дыхание, будто они и не бежали только что. Навье постепенно осознал, что тут с ним мог оказаться только Ершов. Он полностью доверился агенту и тупо рассматривал его руки, обычно скрытые от чужих взглядов длинными рукавами, а теперь обнажённые. Длинные, гладкие, в меру мускулистые, двигающиеся так плавно и изящно, что практически гипнотизировали, а в голове сами собой всплывали поэтические сравнения движений как танца и мелодии. Мозг Навье всё ещё отказывался обрабатывать события последних секунд, и мысли его трусливо цеплялись за что угодно, кроме них: «Никогда бы не подумал, что у Ершова такие красивые руки. Так и хочется потрогать». Он посмотрел вдоль предплечья, чуть скосив глаза, пока вид не скрыл широкий зелёный рукав. «Вроде бы Ершов был одет во что-то чёрное. Когда он успел переодеться?». Выброс адреналина уже почти сошёл на нет, но сердце Себастьяна не только не успокаивалось, а будто даже начало стучать ещё быстрее, вынуждая его дышать чаще. Его мозг, обильно получающий кислород, соизволил подбросить ему одно из свежих воспоминаний: лежащая в кресле отключившаяся кукла, закутанная в игривый халатик из синтешёлка насыщенного зелёного цвета.       Он развернулся рывком, как только мобиль поехал сам по себе, а руки снова скрылись из поля зрения. На заднем сидении Микаэль Ершов — в чёрной куртке — прижимал руку к кровоточащей голове, морщась от боли, пока кукла пыталась убрать его ладонь от раны, чтобы осмотреть.       — Вы запрограммировали игрушку на реагирование в экстренных ситуациях? Умно, — тихо хихикнул Себастьян.       На него одновременно уставились две пары глаз: бирюзовые и карие. Ершов помедлил немного и кивнул:       — Да, я посчитал это полезным дополнением. Всё, успокойся, — обернулся он обратно к кукле. — Вот, видишь, это просто царапина. Всё в порядке.       Кукла замерла, опустив плечи, и через пару секунд свернулась, прижав колени к груди, и положила голову хозяину на колени, тут же закрывая глаза.       — Это единственное, что вы хотели спросить?       Себастьян вздрогнул, снова переводя взгляд на Ершова.       — Куда мы едем?       — В ещё одно убежище, про которое даже Комитет не знает. Лишних исходящих сигналов сканирование не выявило, но… Вы же так и не поставили себе никакой имплант для связи?       Навье покачал головой и сразу понял, для чего Ершов протянул к нему руку. Себастьян вложил в его ладонь свой коммуникатор и только успел коротко вскрикнуть, когда тот сломал устройство и выкинул осколки в окно.       До Себастьяна медленно начало доходить, что он оказался в эпицентре крупного конфликта и единственный, кто мог его спасти, — агент, которого он все эти годы презирал.

***

      Первый дремал, свернувшись под одеялом в самой дальней комнате, больше похожей на крошечную каюту-капсулу на космическом корабле. Они, сами того не ожидая, разворошили гнездо параз-ос, и те теперь только и мечтали сожрать их. От них с братом требовались все их знания, связи и навыки, чтобы не просто выжить, но ещё и вычислить всех предателей, и ударить по ним в ответ. В общем-то, ничего нового.       Он уже успел проверить, что нижние залы прошлого убежища самоуничтожились вместе с кадаврами. Досадная потеря, но они со Вторым уже не раз восстанавливали свою производственную линию практически с нуля — с современными технологиями это было не сложно, если знать секрет и иметь доступ к их клеткам. Главное, что эта тайна была известна только им, — пусть все и дальше считают, что для внедрения агент Микаэль Ершов использовал ботов, как это делают остальные.       Об этом даже в Комитете не знал никто — все прошедшие годы они с братом старательно уничтожали все документы и свидетелей, кому было известно хоть что-то о них настоящих и о том, откуда они взялись. К тому же они сами подделывали данные и распространяли слухи, поддерживающие их нынешнюю легенду. Чем страннее и провокационнее были эти слухи, тем выше оказывалась вероятность того, что в них поверили бы без проверки, и ни у кого не возникло лишних вопросов. В результате для всего мира существовал только агент Микаэль Ершов и его допустимые странности, о которых шушукались в кулуарах, но на которые закрывали глаза до тех пор, пока он продолжал совершать чудеса в отлове вражеских шпионов.       Во всей ойкумене правду о них сейчас знала только Ава Шамоун. Она двадцать шесть лет назад собственными руками выдернула их со Вторым из полыхающих лабораторий и отдала Комитету, чтобы те нашли им применение на службе Южному Кантону. И вот пару дней назад от неё пришло сжатое сообщение: «Я же могу как обычно спасти тебя. Дата-блок у тебя?». Порядок слов и построение фразы были частью их шифра. Пожилая генерал-майор буквально кричала, что ей в висок сейчас направлен ствол фазера, и она не верит, что проживёт хоть сколько-то долго. Значит, Комитет кишел предателями, которые не побоялись угрожать даже высшим чинам. И, значит, если Аву Шамоун всё-таки будут пытать и она сломается, то и их тайна могла стать известна и снова поставить под угрозу существование всего Южного Кантона и жизни его граждан.       Все эти воспоминания и мысли Первого огорчали. А мысли о генерал-майоре Шамоун огорчали ещё больше. Она объективно оставалась их уязвимым местом, но ни убивать её, ни стирать её личность у них рука не поднималась — каждый раз они со Вторым трусливо находили новые отговорки и ненавидели самих себя за эту слабость. Реальность же буквально ткнула их носом в то, что к многим десяткам отобранных ими жизней пора добавить и её.       Первый понимал, что сделать это придётся ему — на Второго и так навалилось слишком много всего. Начиная с буквально провалившейся последней миссии, ведь дата-блок находился сейчас не у них, а где-то на Земле или в её окрестностях, и заканчивая тем, что на них сейчас охотится с полсотни высококлассных агентов Комитета и почуявших неладное шпионов из других субъектов. Даже мелочи подтачивали и без того не слишком устойчивую психику его брата — такие, как стабилизированные сухпайки, которыми им сейчас приходилось питаться и которые у них обоих ассоциировались только с тем временем, когда они были собственностью лабораторий. На этом фоне новости об очередной деградации тела Второго после последнего подключения к кадавру казались прощальным хлопком дверцы в печи крематория.       Словно подтверждая его мысли, одеяло приподнялось, и он почувствовал тепло чужого тела. Второй свернулся рядом, спина к спине, зеркально повторяя позу Первого.       Первый медленно выдохнул. То, что брат снова вспомнил детскую привычку спать рядом, уже означало, что он на пределе. Совсем плохо станет, когда тот полезет обниматься и спать в руки, словно ища защиты, — это будет значить, что даже химические деприваторы больше не работают и Второй перестаёт осознавать себя.       Это убежище не было готово в полном смысле слова — им катастрофически не хватало необходимых им лекарств из числа тех, что нельзя запасти впрок. Помпа, вшитая под правой лопаткой Первого, на момент побега содержала в себе ещё двадцать три дозы нужной ему смеси. Ему пришлось понизить дозировку с трёх до одной инъекции в день, но если так пойдёт и дальше, то придётся понижать дозировку ещё больше, расплачиваясь за это общей заторможенностью и увеличенным временем сна. Оставалось надеяться, что это не добьёт его так быстро.       Второму приходилось хуже: без деприваторов его тело пожирало само себя, сводя с ума и его, и окружающих, когда он переставал контролировать себя. Последнее обычно было меньшей из проблем, но, к сожалению, запертый с ними сейчас Навье был нужен им живым и вменяемым.       Первый чуть пошевелил ногой и легко тронул ступню брата своей.       — Осталось недолго. Пару часов назад контейнер разгрузили на Земле. Если они найдут дата-блок и не попытаются его взломать, то можно будет отследить его и попытаться договориться.       Второй пробормотал в ответ что-то неразборчивое и дёрнул одеяло на себя.       — Не ворчи. Это дело надо закончить малой кровью, — с нажимом произнёс последние слова Первый. — А это всегда долгий путь. Потерпи немного. Мы обязательно выпутаемся и из этого тоже.       Первый протянул руку назад, нащупал край одеяла и дёрнул его на себя, чтобы оно ровно накрывало их обоих. Второй неуверенно потянул его ещё раз, но в итоге передумал продолжать борьбу.       — Я уже нашёл.       — М?       — Где сейчас находится тот дата-блок. Я мониторил земные новости на случай, если они попытаются взломать его защиту и он самоуничтожится. Они доставили его в кибер-центр при Центральном Отделении полиции.       — Звучишь ты не особо оптимистично.       — Да это же настоящая крепость! — Второй перевернулся навзничь и взмахнул рукой над собой. — Неужели не читал отчёты по ним?       — Не было необходимости.       Второй театрально вздохнул и поцокал языком:       — А ты точно агент Комитета? — Он тихо ойкнул, получив пинок пяткой в голень. — Вкратце: снаружи их никак не взломаешь, ни один ковбой в здравом уме за такое не возьмётся. И силой тоже не возьмёшь: местная полиция по уровню примерно как наши синие отряды — против них нужно целую армию выставлять. И, пока ты не спросил, изнутри тоже не получится. Ни один агент не вернулся оттуда живым. Да и мёртвым только один — на станцию Питра четыре года назад прислали посылку с полным набором имплантов, которые были в теле их шпиона.       Первый тоже перевернулся и с удивлением взглянул на брата.       — Почему я об этом не знаю?       — «Не было необходимости», — передразнил его Второй и повернул голову. Бирюзовые глаза мерцали и переливались, как у ночного животного. — Комитет вообще предпочитает не вести дела с Землёй. И в виду последних событий я начинаю думать, что кто-то из них боялся, как бы те не копнули слишком глубоко и не вывели его на чистую воду. Всё-таки у земного кибер-центра самые большие вычислительные мощности. А ещё, — заговорщицки понизил голос он и улыбнулся, — говорят, что интерфейс центрального аналитического модуля сделан в виде красивой женщины.       Первый фыркнул.       — Ничего смешного, я это уже несколько раз слышал и сотню раз рассказывал. И не смотри так удивлённо. Интересные байки хорошо заполняют время и всем нравятся. Мне иногда и поговорить хочется, знаешь ли. — Второй устало прикрыл глаза и, извернувшись, уткнулся лбом брату в плечо.       Почему Второго сконструировали именно так, не знал наверняка уже никто: их личные дела сгорели вместе со всем персоналом лабораторий во время карательной операции Объединённого Человечества, пришедшего по душу тех, кто нарушил одно из главных табу — заигрался с генетикой. В исследовательском отделе Комитета, куда их пристроили, спрятав от всего мира, не стали разбрасываться материалом, а стабилизировали их тела и обучили по своему усмотрению. Там же у Второго при взрослении обнаружилась пугающая способность к соблазнению практически всех, независимо от возраста, пола и даже их собственного желания — его тело умело вырабатывать вещество, что для простых людей делало из него то же, чем был медовый лунноцвет для осы-трещалки. Учёным Комитета пришлось потратить достаточно времени, средств и персонала низшего звена, чтобы научиться контролировать и ограничивать этот процесс и не давать разрушаться телу Второго, да ещё обучить того справляться и без этой своей особенности. Таланты эти спасли и Первого, считавшегося до этого балластом, — выяснилось, что только он, выхолощенный химически, очарованию брата не поддавался и мог им хоть как-то управлять. Он же, в свою очередь, абсолютно доверял Второму, с которым прошёл рука об руку их персональный ад.       Эти размышления навели его на новую мысль.       — Тогда эта работа точно для тебя.       Второй перестал улыбаться.       — Я, конечно, польщён, что ты настолько веришь в меня, но аналитический модуль даже мне не по зубам. Это же железка.       — Соберись. Я о том, что в земной полиции тоже работают люди. Нужно найти того, кто будет ближе всего к дата-блоку. — Первый почувствовал неуверенность со стороны Второго, привыкшего работать в том или ином смысле лично, а не вести переговоры по обычной связи, и добавил: — Достаточно просто заручиться их поддержкой. Нам нужно лишь уговорить кого-нибудь из них быть гарантом сохранности и доступности данных, если мы хотим подключить оставшихся лояльных агентов Комитета к чистке. А ты точно умеешь разговаривать с людьми лучше, чем я.

***

      Мужчина на экране чуть прищурился и почесал узкий горбатый нос, раздумывая над тем, что сказал Второй. Тот мило улыбнулся, уже с трудом борясь с головной болью, и, чтобы занять паузу, заправил прядь волос за ухо. Он видел, что глаза мужчины двигаются по его изображению, но это было больше похоже на настороженную внимательность.       Судя по показателям, практически сразу после подключения пропускная способность канала связи была сильно урезана на стороне Земли. Словно кто-то на том конце понял, какую опасность он представлял даже на расстоянии, и решил обезопасить переговорщика. Из-за этого все его выверенные и отработанные жесты собеседник видел сильно по частям и с микропаузами. Второй бросил взгляд на звуконепроницаемое стекло, изолирующее последние два дня его от остального убежища. Сидящий за ним Первый как обычно о чём-то сосредоточенно думал, сцепив пальцы на колене и глядя на него, а вот Навье явно поплыл даже от того, что видел: взгляд расфокусирован, лицо покраснело, рот приоткрыт, пальцы оттягивают ставший тугим воротник. Значит, всё работало, но только до Земли не доходило.       Второй медленно выдохнул и перешёл в режим обычного человека. Головная боль чуть отступила, пропустив вперёд едкое жжение вдоль позвоночника. Мужчина на экране удивлённо моргнул — заметил изменения всё-таки. И опять едва уловимо дёрнул головой вправо. Второй не выдержал и в этот раз всё-таки спросил, показывая пальцем на своё ухо:       — С вами на связи кибер-центр?       — А? Да, центральный аналитический модуль. Мы решили, что так будет быстрее. Это никак не влияет на сохранность ваших данных: модуль не склонен делиться чужой информацией. — Землянин тут же расплылся в хищной улыбке: — Ваши ключи подошли к первому слою защиты на дата-блоке. Интересные данные.       — Применить их будет ещё интереснее. Я уже озвучил условия — мне нужна ваша помощь.       Мужчина запрокинул голову и зарылся пятернёй в светлые волосы, о чём-то думая. Спустя пару секунд он начал говорить, явно подбирая слова:       — Знаете, я удивлён. Человек вашего рода деятельности предлагает честную и абсолютно невыгодную ему сделку. В чём подвох?       Подвох был в том, что у них не было времени. В том, что Аву Шамоун и ещё толпу генералов предатели демонстративно казнили буквально полчаса назад. В том, что Южный Кантон был готов вот-вот развалиться на радость врагам.       Второй лучезарно улыбнулся:       — Никакого подвоха. В том-то и дело, что с такой деятельностью начинаешь ценить человеческую честность и хочешь отплатить тем же. К тому же, это касается не только Южного Кантона. Считайте, что сейчас я выступаю в роли стража всего человечества и ищу соратников в этом нелёгком деле.       Мужчина снова слегка прищурился. Второй чувствовал себя неуютно под взглядом его серых, почти прозрачных, глаз — будто его собеседник всё уже давно знал и сейчас просто смотрел, как он пытался выкрутиться. Ему никогда не нравились такие люди, но сейчас он не мог ничего сделать. Спустя пару секунд землянин откинулся на спинку кресла и стал перебрасывать стилус между пальцами:       — Центральный аналитический модуль уже распаковал расшифрованные данные с вашего дата-блока и отследил все связанные с ними закупки и их маршруты. И если они верны, то прямо сейчас в доках околоземной станции GRT-19 стоят контейнеры с теми самыми заражёнными имплантами. Дальше они должны отправиться в сторону станций на орбите Венеры. — Он пожал плечами, разведя руки в стороны. — Невинные люди могут пострадать — в самом деле, не можем же мы просто делать вид, что нас это не касается. Мы будем вашими гарантами. — Мужчина ненадолго замолчал, получая инструкции от аналитического модуля. — Если вам нужны наши вычислительные мощности, то тоже можете обращаться — наш кибер-центр попытается помочь.       Не «поможет», а «попытается помочь», но это всё равно было лучше, чем ничего. Второй расслабленно кивнул. Это было непривычно для него — разговаривать с кем-то на равных, не имея возможности исправить свои слова, просто очаровав собеседника. Это было очень интересно.       — У меня есть к вам ещё одно предложение. — Второй видел, что Первый непонимающе нахмурил брови, но он уже решил, что делать дальше. — Знаете, когда всё это закончится… Южный Кантон и Земля практически не имеют никаких связей между собой. Чего не скажешь о преступниках, предателях и прочих отбросах. — Он мягко улыбнулся и опустил подбородок на переплетённые пальцы. — Мы можем быть полезны друг другу. Согласны, следователь?