Ферзь в игре

Когда Штуцер увидела у Вару за спиной новенькое охотничье ружье, её передернуло. — и зачем это у тебя? Вару хмыкнул, поправляя лямку на плече — да так, не буду же я с пустыми руками ходить, а то у тебя полицаи как с цепи сорвались — он ехидно ухмыльнулся. Гадёнышь. — и сколько ты энергии на такое удовольствие потратил? — Штуцер пыталась как-то обосновать ненависть к предмету, вот только Вару так легко не провести. — а ты чего под курилку сразу подстроилась? Плохо играешь, актер хренов! — Вару привредно захихикал, крутясь на месте — Давай покажу, как надо! Бип-буп, поберегись! Киберубийца куромеха убьет всех скукой! Цифры-фыфры проценты- Его резко дернули, лямка болезненно впилась в плечо - Штуцер вцепилась в двустволку обеими руками, с грохотом откинув трость на пол. Железо под восьмью пальцами отдавало прохладой и было до ужаса чистым. Настолько, что в нём наверняка можно было б увидеть своё отражение, но проверять это Штуцер не собиралась. — ага, пойдет он себя позорить, снимай эту дрянь живо, короли с оружием на парады не ходят! Вару в ответ схватился за лямку и потянул обратно, кристаллик на короне предостерегающе сверкнул. — так я не понял, кто из нас тут король чтоб решать как куда ходить?? Руки скользнули по железу и Вару выдернул оружие. Штуцер взглянула на двустволку - нечаянно да вскользь, но этого хватило чтоб увидеть собственное, кривое отражение. Пальцы как-то невзначай сжали воздух, предмет неодушевленный но так хочется его придушить…

~~~

Короля отныне все должны знать в лицо, чтобы больше не было никаких казусов. Плакаты пришлось менять - чертовых рожиц стало гораздо меньше, теперь их заменяла превеселая мордаха вождя короля. Зная облико морале Вару, разницу между карикатурными чертиками бедокурами и вождем королем Щтуцер не уловила, но это ничего, о короле толком знать никто ничего и не должен кроме того, что знать обязательно. А именно - он король, он сражается с монстрами и ты с ним не то, что рядом не стоишь, падла простолюдская, ты с ним даже не из одного мира, так что поправь очки и лишне не высовывайся! А то тебя тоже будут знать в лицо… Красная надпись “ПОЗОР!” через зеленые очки выглядела мутно-черной. Неувязочка в цветовой гамме, не то, чтобы Штуцер в этом что-то смыслит. Она бы позвала Вару на помощь с его калей-малей но… новенькая пачку ментоловых сигарет сжимается в кулаке. Нет. Тут уже гордость не позволит. Под черным заголовком были заготовлены разнообразные подзаголовки - прогульщик, дебошир, ворюга, тут уже на вкус и любимый оттенок зеленого, главное не это. Главное то, что на каждой доске в любое время должно сидеть не меньше одного поданного. Ах, не знаете, чей портрет повесить? Плохо искали! Штуцер выдохнула дымок, переводя глаз с новенькой стены позора полицейского участка на суперинтенданта. — надеюсь хотя бы с этим вы справитесь. — шарканье сапог и тяжелое клацанье наконечника трости об землю доставило Кару неимоверное облегчение. — как с цепи сорвалась… — суперинтендант Кару захлопнула за собой тяжелую дверь в участок. Мало того, что сегодня гребаный парад, так ещё и Штуцер с самого утра на взводе, собака бешеная. — чтоб над нами так издевалась полуслепая старуха, бесит. — и при этом она видит гораааздо больше всех нас вместе взятых! — невзначай захихикала вторая надоевшая старушенция, благо эта за решеткой. Её гогот ужасно скребся по ушам. — рот закрой! — Кару шибанула по решетке посохом. Железные прутья заходили ходуном, заставляя вздрогнуть всех в клетке. Всех, кроме стремной старушенции. Один раз Кару уже настучали по ушам, когда эта особа каким-то образом выбралась за ворота. Хорошо хоть вернулась. Голая, несущая всякий бред про облако и в конец ошалевшая, но вернулась. Хотя в последнее время Кару всё больше желала, чтоб от старухи нашли лишь обглоданный, обугленный скелет. От шума вздрогнула девчонка, тихо посапывающая до тех пор под боком сутулого журналюги. Поджав под себя ноги она попыталась полностью скрыться за сокамерником. И она ещё в газете работает, Кару как сейчас видит её лошадиную морду на стене и сверху коряво, трясущейся рукой выведено - позор трусихе. — как с цепи сорвалась, — пробубнил старикан, прикрыв глаза старенькой шляпкой фетрофкой. Хотя, какой старикан? По документам ему до старца ещё далеко а уже строит из себя мудреца преклонных лет. Ему бы только умно прикрыть глаза, бросить важную фразочку и был таков, вот ему будут выводить красиво - позор цинику лентяю. Мысленно отчитать пороки Валентины Кару не смогла. И отнюдь не потому, что она большая такая святоша у которой сердце больше кулаков. Её поток мыслей перебили. — суперинтендант, к вам новости. А как вам такой подзаголовок? Позор трусихе, лентяйке и полной дурехе! Позор суперинтенданту Кару, на чьей смене ей сообщили о новой пропаже! Теперь понятно, зачем полицай вытащил её на улицу для такого деликатного разговора. — что прикажете делать? Кару невзначай взглянула на стену позора. Мигом поправив невзначай туго затянутый галстук она подошла донельзя близко к полицейскому и стукнула тростью с ладьей об землю. Надеялась она, конечно, на тот же сокрушительный звон металла об камень, но получила лишь гулкий звон в запястье, от которого пришлось лишне сжать челюсть. — Штуцер ни слова, а то висеть будут не только наши портреты на черной стенке. — а как же Ару? — … черт с ним. — Кару не могла не вздрогнуть от собственных слов — Усильте дозор вокруг стен, дыру заделайте, а дальше... — дальше она не придумала — придете ко мне и обсудим. У полицая в раз расширились глаза - в кои-то веки он был рад, что их прикрывают очки - и, быстро отсалютировав, ринулся исполнять приказ. И только когда он исчез, Кару снова смогла спокойно выдохнуть. И вправду, черт с ним с Ару, сожрут его и сожрут - меньше народу, больше кислороду в конце концов. Кару невзначай усмехнулась.