Мальчишка за миллион

      Еще до того, как они вернулись из Парижа, фанаты наконец «рассекретили» авторство портретов Феликса. Он даже пошутил, что немного разочарован в их скорости.       Хенджин по приезду отсканировал и портреты, и остальные работы со стены и выложил их на своей страничке, за пару часов собрав на каждый портрет по миллиону лайков.       За эти несколько дней в осеннем солнечном Париже ему стало как-то… спокойно. Казалось, что они стали настолько ближе, насколько это вообще возможно. А ведь он раньше и не задумывался о том, насколько его тяготит их исключительно домашние отношения. Возвращаться в Сеул, где они снова вынуждены скрываться, было даже немного грустно. Они, в целом, и по Парижу не гуляли, держась за руку, не целовались на виду у всех, не фотографировались вместе… Хенджин в целом никогда не любил парочки, что активно проявляют романтику на людях, хотя иногда хотелось. Причем чаще всего — из ревности. Так и тянуло показать, что этот парень — его. Он ему в любви признался, а не всем этим случайным людям, которые восторженно пялятся на красивого айдола.       Хотя Феликс его убеждал, что на него пялятся не меньше, но Хенджин этого не замечал.       В октябре группа давала несколько концертов в США — из-за долгого перелета и разницы во времени Феликс улетал на две с лишним недели, а не обычные несколько дней. Воспоминания о каникулах, проведенных в Париже, стали казаться особенно ценными, когда Феликс уехал. А еще было по-своему приятно читать обсуждения в сети — дорогие браслеты привлекали внимание, а Феликс снимал их только для рекламных интеграций, в остальное время оставляя на виду. Кто-то уже раскопал романтичный смысл ювелирного изделия, начали судачить, что знаменитый айдол влюблен и — какой кошмар! — тоже в отношениях. При условии, что недавно Диспатч совершенно неожиданно (нет) раскрыл, что Сынмин встречается с дочерью очень богатого бизнесмена, возможные отношения Феликса обсуждали очень активно. Предположений было невероятно много — перебрали всех, кто по осени засветился в знаменитом браслете Картье.       Теперь Хенджин начал всерьез опасаться, что их раскроют, и в разговорах с Феликсом начал называть браслеты наручниками. Тот смеялся — дескать, без доказательств, это будет просто слухами. Хенджин же радовался, что наступила осень и можно носить одежду с длинным рукавом постоянно.       Он часто выезжал из дома — к танцам добавились курсы английского языка. В семье Феликса почти не говорили по-корейски, а они уже назначили предполагаемую «дату» знакомства: на долгий отпуск после окончания тура в конце весны. Несмотря на то, что до этого момента было еще очень много времени, Хенджин безумно волновался. Боялся, что не понравится им. Что они осудят его за прошлое — семья Феликса не то чтобы была в курсе, как они познакомились, про эскорт им не было известно, но Феликс не скрывал, что содержит своего парня. Одновременно с этим Хенджин по-своему ждал этого момента. Он понимал, что это значит для них обоих: абы кого с родителями не знакомят.       Тем более, что зимой состоялось другое знакомство. На Рождество его мама впервые приехала в квартиру Феликса — она подписала контракт о неразглашении и наконец увидела, как выглядит человек, который, по ее мнению, держит Хенджина в сексуальном рабстве… При условии, сколько они занимаются сексом, это не такая уж неправда, но жаловаться на подобную ситуацию некому. Хенджину вообще в октябре казалось, что он с ума сойдет от нехватки секса. Маме он этого, разумеется, говорить не стал.       Когда они только приехали в квартиру, Феликса еще не было: для него, как католика, день был праздничным, а в Корее обычный рабочий день. Хенджин суетился — он жутко волновался, что мама скажет Феликсу что-нибудь грубое, поэтому скрывал свое волнение за домашними хлопотами. Мама расхаживала по комнатам. Она уже поняла, кто является таинственным благодетелем Хенджина, просто по картинам на стенах. Но пока молчала, только обеспокоенно поглядывала в его сторону.       В какой-то момент она все-таки не выдержала и обеспокоенно спросила:       — Ты правда счастлив?       Хенджин смутился — в голосе мамы было столько неверия, что сложно остаться равнодушным.       — Очень. Я безумно его люблю.       — Но вы скрываетесь, — напомнила она. — Сколько это может продолжаться?       Хенджин пожал плечами. Учитывая карьеру Феликса, это может длиться очень долго.       — Это не имеет значения. Нам хорошо вместе и так.       Мама только кивнула, но, кажется, задумалась.       От претензий в сторону Феликса она воздержалась — просто они втроем спокойно поужинали, обсудили кучу неловких моментов из детства Хенджина, поговорили о том, что его картины начали все чаще просить на тематические выставки, что он невероятно талантлив…       Хенджин отчаянно краснел и даже немного жалел, что знакомство состоялось.       Можно было бы предположить, что через полгода, когда он поехал в Австралию, ситуация отразилась зеркально… но нет. Они снова обсуждали его творчество — Феликс хвастался им своей маме-дизайнеру, сестры восхищенно просили нарисовать и им по портрету на память, а папа Феликса очень быстро предложил называть его просто по имени. Семья Ли встретила его как старого знакомого, они восхищались его талантом, внешностью, — особенно ростом — хвалили по любым поводам и, кажется, заочно приняли в семью.       — Твои родители так спокойно меня восприняли, — признался Хенджин, когда они пошли на свидание — первое вне Парижа.       Феликса узнавали, но фотографировать не спешили, просто радостно махали и желали приятного дня. Да и вряд ли они со стороны казались парочкой — просто двое парней на прогулке. В Корее, возможно, решили бы иначе… особенно если заметили бы браслеты и кольца.       — Я должен открыть тебе страшную тайну, — склонившись к нему, прошептал Феликс. — Мои родители вообще не знают, что я би. Они застали меня целующимся с лучшим другом, когда мне было четырнадцать… ну, и до своего отъезда я не успел убедить их в том, что мне не важно наличие груди или члена. У них было десять лет на то, чтобы смириться с этим.       Хенджин рассмеялся и покачал головой. На душе стало легче.       Они много гуляли в эти дни. Приехали в Австралию почти на месяц, но Феликс будто поставил себе целью посетить все места, в которые так и не съездил за свои первые шестнадцать лет жизни, поэтому каждый день был насыщен до предела. Они постоянно куда-то выезжали, чаще вдвоем, но иногда с его сестрами и их друзьями. Хенджину временами было сложно понимать разговоры, — английский с австралийским акцентом, с кучей местных жаргонных словечек — но все равно он искренне наслаждался каждым днем здесь.       Что бы ни было дальше, он счастлив здесь и сейчас. С ним рядом любимый человек, у него есть любимое дело и даже друзья — пусть они и шутят о том, что Хенджину тоже нужно платье подружки невесты. А то, что он не может рассказать о своем счастье всему миру…       Говорят, что счастье любит тишину. Может, так и нужно встречаться с популярными айдолами — чтобы никто не узнал.       У них есть свой уютный мирок, где много любви во всех ее проявлениях, и это самое главное.