Кошмарные страсти

      Для работников вокзала Кантерлота, заступающих на службу в три смены и не позволяющих центральному транспортному узлу столицы остановиться хотя бы на час в день, это утро не отличалось от многих других: сперва небо окрасили лучи стремительного рассвета, когда солнце буквально вынырнуло из-за горизонта, а небосвод поголубел и заставил померкнуть звёзды, а затем длинным гудком о прибытии оповестил красный локомотив, медленно остановившийся рядом с длинной платформой, выдыхая клубы горячего пара из трубы. Жар, источаемый машиной после ночного путешествия по стране, ощущался с расстояния в несколько метров, а потому никого не удивило то, что машинист и двое кочегаров, выпрыгнув из открытой кабины, первым делом отправились промочить горло холодным лимонадом.       Проводники помогали пассажирам выбраться из вагонов вместе с перемётными сумками, грузчики выдавали багаж выстраивающимся в очередь перед грузовым вагоном пони, проверяющие поспешили пробежаться по купе, чтобы разбудить проспавших прибытие жеребцов и кобыл. Вокруг звучали многочисленные перекрикивающиеся голоса, стоял оглушительный цокот копыт, поскрипывали тележки на маленьких колёсиках, эхом отдавались в ушах усиленные магией слова администратора, объявляющего о прибытии поезда и правилах поведения в общественных местах. Словно по волшебству тут и там появились торговцы, предлагающие всем желающим свои товары и угощения…       «Хотела бы и я быть проводником на таком поезде», — с улыбкой на губах подумала белая единорожка с красными гривой и хвостом, на крупе у которой красовалось изображение огненной звезды с разлетающимися в стороны искрами, одетая в короткий жёлтый жилет с кармашками на груди, туго затянутый шнуровкой на спине.       Взгляд пони упал на голубой бок вагона с закруглёнными окнами, где вопреки мнению проводников она пробыла совсем недолго: всё же даже ночью у правительницы целой страны было достаточно много работы, чтобы тратить время на сидение в пустом купе. К счастью, во все времена высокопоставленные пони имели возможность пользоваться услугами двойников (благо чары иллюзии, в особенности если их накладывали на артефакт, не требовали много сил), а потому в городе отбытия роль Сани Стар играла совсем другая кобылка, оставившая достаточно следов для всех заинтересованных сторон. Да и если кто-то вдруг начнёт задавать слишком много вопросов, то он сможет найти пару пожилых аристократов, живущих в глуши, до недавнего время воспитывавших и обучавших внучку, пожелавшую посмотреть на столицу.       «Достаточно древний род, чтобы входить в благородное сословие, но слишком неинтересный, дабы проявлять чрезмерное внимание. Хотя, наверняка, придётся вытерпеть немало попыток ухаживаний от молодых дворян, желающих поиграться с наивной простушкой», — пони хихикнула, вспомнив последний свой подобный опыт, краем сознания отметив, что была бы вовсе не против парочки романтических свиданий под светом звёзд (всё же когда она находилась в истинном облике, уже никто не решался на дерзкие попытки взобраться на балкон с розой в зубах).       — Я забрал багаж, госпожа Стар, — заявил седой голубой единорог, одетый в сиреневую ливрею дворецкого, с красным галстуком на шее, при помощи телекинеза удерживая рядом с собой два объёмных чемодана.       — Спасибо, Тайм Аут, — улыбнулась пожилому слуге, который какое-то время действительно служил её предполагаемым опекунам, тоже когда-то являвшимся активными доверенными пони Её Сиятельства, новоявленная баронесса Стар. — И что я без тебя делала бы?       — Нашли более молодого и расторопного слугу, госпожа, — меланхолично откликнулся сопровождающий, отлично знающий как готовить чай, укладывать гриву, обездвиживать нежелательных гостей, подделывать почерк, тихо передвигаться с полным стеклянной посуды подносом…       — Ты себя недооцениваешь, Тайм, — укорила собеседника белая единорожка. — Идём, посмотрим на наш новый дом?       — Как вам будет угодно, госпожа, — ответил жеребец, следуя за кобылкой, о точной личности которой только догадывался (просто на всякий случай, чтобы даже случайно не выдать секрет никому постороннему).       «Пожалуй, у «старой гвардии» всё же выработалась нездоровая паранойя. Я, конечно, попросила их помочь организовать наиболее достоверную легенду, но внедрять себе фальшивые воспоминания — это уже перебор», — пронеслось в голове у волшебницы, ловко лавирующей между снующими туда-сюда пони, с искренним интересом на мордочке разглядывающей прибывших и только отбывающих жеребцов с кобылками.       Несколько раз она сама ловила на себе взгляды, одни из коих выражали интерес, другие — снисхождение к провинциалке, третьи же вовсе можно было назвать неприличными. Впрочем, всё это показывало, что маскировка прошла первую проверку, а следовательно… можно было переходить к следующему этапу плана, в который входило «случайное» столкновение с принцессой любви. Официальными же делами, не требующими серьёзного участия принцессы дня, должна была заняться заместительница под чарами маскировки, вооружённая парным блокнотом для экстренной связи.       «Сансет ведь взяла с собой парный дневник, но так и не ответила ни на одну мою запись. Как она там? Не случилось ли чего… непоправимого?», — несмотря на прошедшее со дня побега ученицы время, за которое поиски не дали никаких результатов, Селестия продолжала волноваться и надеяться… чувствуя за это вину перед теми, кому тоже не хватало её внимания.       …Откинув несвоевременные мысли, Сани обратила внимание на белую единорожку с розовой гривой и сопровождающего её белого жеребца с синей гривой, что шли бок о бок и о чём-то негромко переговаривались. Рядом с ними летели чемоданы красного цвета, набитые под завязку вещами, которые обязательно пригодятся молодой парочке во время «отдыха». И пусть их отношения возникли совершенно спонтанно, к чему своё копытце приложила одна розовая аликорночка, стоило признать факт, что смотрелись они очень гармонично.       Флёр де Лис и Шайнинг Армор: одна — умелая актриса, неплохой маг и копытопашный боец с хорошо работающей головой, ну а второй — лучший из выпускников Кадетского Корпуса Дневной Гвардии, сильный как магически, так и физически. Они замечательно дополняли друг друга как напарники, пусть и лишь в теории, в будущем обещая занять достойное место рядом с тронами. Первая же совместная миссия выявит возможные недочёты, с коими придётся работать уже принцессе дня… либо разбивать удачную двойку.       Из новоявленных напарников только обладательница розовой гривы знала все подробности миссии, а также именно у неё находился парный журнал со связным, остающимся во дворце. Таким образом, если они обнаружат нечто необычное, пони из Кантерлота смогут тут же отреагировать и предпринять контрмеры. Однако же Сани Стар надеялась, что эта предосторожность не понадобится.       Парные дневники и блокноты являлись крайне полезными артефактами, но создавать их могли далеко не все. Во-первых, для этого требовалась большая магическая сила, во-вторых, отличный контроль энергии, в-третьих, специфические познания, до которых мало кто добирался из-за срока обучения. Можно было, разумеется, натренировать нескольких пони исполнять строгий набор заклинаний, но принцесса дня считала недопустимым столь грубым образом губить чей-либо талант. Сама мысль, что единорожка вроде Твайлайт Спаркл будет штамповать пусть сложные и дорогие, но однотипные артефакты вызывала отвращение…       Тем временем ноги вынесли красногривую кобылку из просторного и светлого холла вокзала на улицу Кантерлота, вымощенную крупными белыми булыжниками, начищенными едва ли не до блеска. Тут же по ушам ударил шум уличной музыки, многочисленных разговоров и неизменный цокот копыт, сопровождающий пони от рождения и до глубокой старости. Яркие расцветки горожан, красующихся шляпками, галстуками, пиджаками, гармонировали с флажками и шариками, возвышающимися над рядами прилавков, примыкающих к расположенным на первых этажах белокаменных домов магазинам.       — Госпожа, желаете задержаться тут? — беззвучно приблизившийся дворецкий окинул пространство спокойным, безразличным взглядом, словно бы видел эту картину каждый новый день, а не прожил десяток лет в глухой провинции, где на двадцать домов есть только один магазин, торгующий всем понемногу.       — Возможно… в другой раз, — отказалась Сани, пообещав себе попытаться вытащить Каденс на прогулку по лавкам (ну или навязаться к ней в компанию), чтобы лично осмотреть все возможные новинки. — Сейчас я хочу посмотреть на наш дом.       — В таком случае — нам сюда, — безошибочно выбрав дорогу, пожилой пони направился вглубь Кантерлота, вскоре оказавшись в полностью жилом семейном районе, где преобладали двух и трёхэтажные новостройки, сложенные из всё того же белого камня, но имеющие по два входа в начале и конце.       Многоквартирных домов было не так уж и много, но Селестия с откровенным любопытством рассматривала многочисленные небольшие балкончики, широкие окна и общие садики, примыкающие к стенам. Ей нравилось наблюдать за возящимися в песочницах и на качелях жеребятами, а также присматривающими за ними матерями, ухаживающими за ровными цветочными кустами. В этой простоте, соседской дружбе и поддержке было что-то действительно волшебное, с чем не могли соревноваться ни богатство дворца, ни роскошь дворцового парка.       «Сколько бы я отдала, чтобы вот так посидеть с соседками, сплетничая о жеребцах», — промелькнула в голове принцессы дня грустная мысль, тут же загнанная в дальний уголок подсознания.       Домик, принадлежащий баронессе Стар, находился в спальном районе для высшей планки среднего класса. Два этажа с террасой и верандой, двускатная треугольная крыша, огороженный низким забором садик с прудом, где плавали декоративные рыбки, несколько молодых фруктовых деревьев — это место могло бы послужить семейным гнёздышком для полудюжины пони, но должно было играть роль конспиративной базы. Впрочем, даже отсюда открывался вид на соседний район, где возвышались маленькие замки и дворцы, хозяева коих вовсе почти не появляются, предпочитая обитать в гостевых покоях королевского дворца.       — Я закажу колесницу, госпожа, — произнёс дворецкий, едва они зашли в холл дома, после чего добавил тоном, не терпящим возражений: — Если вы хотите создать о себе хорошее впечатление, то на первую встречу с высшим светом должны прибыть со всеми положенными традициями. Уже второй визит можно совершать тайно.       «Будто бы мне не хватает всех этих церемоний в моём настоящем виде», — мысленно проворчала Селестия, но спорить не стала, а даже улыбнулась от предвкушения того, как ей будут промывать косточки всякие придворные сплетники.       …Когда ей стало нравиться слушать слухи о том, чьей родственницей-любовницей-ставленницей является очередная баронесса, роль которой была продумана едва ли не поминутно от самого рождения? Пожалуй, это произошло в тот же период, когда между её сиятельством и всеми остальными пони возникла невидимая стена, заставляющая считать аликорницу чем-то высшим и не имеющим низменных пороков. Ведь сейчас вряд ли кто-то мог хотя бы подумать, чтобы в тесном кругу друзей обсуждать сплетню об интрижке старшей принцессы и гвардейца…       «У Её Сиятельства нет личной жизни, так как она — исполняющая роль непогрешимого правителя функция, работающая на сладостях и изысканном чае. А я, между прочим, хочу компота. Вишнёвого. С косточками», — Селестия понимала, что любой её каприз, не являющийся слишком уж экстравагантным, тут же будет выполнен, а потому молчала и делала вид, что всё в порядке.       Поднявшись вместе со своим чемоданом в хозяйскую спальню, находящуюся на втором этаже, который целиком мог бы поместиться в каких-нибудь покоях дворца, Сани Стар принялась раскладывать вещи в большой дубовый шкаф, с сожалением отмечая то, что вряд ли наденет хоть раз и половину (красные чулки в цвет гривы и подтягивающий живот корсет явно находились в этом списке).       Нарядившись в лёгкое жёлтое платье без рукавов, с подолом до колен, имеющим разрезы на бёдрах для демонстрации кьютимарок, единорожка расчесала гриву и закрепила на чёлке маленькую заколку в виде неровной золотой звезды. На ноги были надеты изящные серебристые накопытники, за правым ухом своё место нашёл маленький искусственный цветок, вымоченный в едва уловимых духах.       «Ну что? К «первому» посещению дворца готова», — улыбнувшись своему отражению, пони немного подумала и достала косметичку, решив подвести губы и ресницы, чтобы мордочка выглядела более выразительно.       Вскоре Тайм Аут сообщил, что прибыла заказанная колесница, что вынудило быстро заканчивать процедуру рисования. Подхватив сумочку красного цвета, она сбежала по лестнице на первый этаж, а затем, отыгрывая нервозность и предвкушение, звонко цокая по дорожке, подошла к открытой карете с двумя диванчиками, что была запряжена парой крупных земнопони в красных ливреях.       …Ехать по Кантерлоту было не так интересно, как прогуливаться: в конце концов Селестия много раз это делала и в родном облике. Единственным же отличием сейчас являлось отсутствие толп пони вдоль дороги, желающих поприветствовать старшую принцессу. На фоне этого необходимость продемонстрировать грамоту с печатями стражникам, стоявшим на воротах дворцового парка, могла считаться хоть каким-то разнообразием.       — Прибыли, госпожа Стар, — объявил старший из извозчиков, едва карета миновала прямую дорогу через маленький копытотворный лес до ступенек, ведущих внутрь величественного белого строения с башнями, увенчанными золотыми куполами.       — Благодарю вас, джентлькольты, — отозвалась белая единорожка, грациозно спускаясь по трём ступенькам, чтобы обнаружить себя в удивительном запустении (лишь пара дневных гвардейцев с отчётливой тоской стояли на своём месте). — Тут всегда так… тихо?       Ответ принцесса дня, разумеется, знала и сама, но это был один из лучших вопросов, чтобы начать разговор с «незнакомцами» и получить информацию. Где-то в глубине души даже вспыхнула искра опасения, что пока она играла в провинциалку, в столице успел произойти переворот, а то и что-нибудь похуже.       — Никак нет, леди, — отозвался старший из пары гвардейцев, находящийся под чарами маскировки, делающими его шёрстку ослепительно белой. — На площадке в парке происходит дуэль. Все не занятые работой пони ушли туда, чтобы посмотреть…       «Дуэль? В Кантерлоте? В дворцовом парке? Ещё до полудня? Но кто… Блюблад!», — имя жеребца, которому хватило бы наглости устроить подобное, а потом с честным и невозмутимым видом заявить, что всё было под контролем и по правилам, соблюдающим все возможные традиции, всплыло в голове ярким сиянием, едва не заставив сбросить маскировку и побежать искать виновника «торжества».       Огромных волевых усилий Сани Стар стоило остаться на месте и лишь изобразить удивление, чтобы спросить у жеребцов о том, как пройти к и без того знакомому месту. Дождавшись инструкций, она не забыла их поблагодарить и, чувствуя как тревожно бьётся в груди сердце, поспешила вглубь парка.       …       Привставая на задних ногах, помогая себе удерживать равновесие при помощи крыльев, Каденс целенаправленно двигалась между слугами, придворными и гвардейцами, столпившимися вокруг выложенной белыми каменными плитками площадки, высматривая одну конкретную золотистую шевелюру. Интересующий её белый единорог, являющийся причиной всеобщего переполоха во дворце, как ни в чём не бывало стоял в окружении своих приятелей… помогающих застегнуть ремни дуэльной брони.       «Ну я вам устрою», — сдвинув бровки и скрипнув зубами, принцесса любви совершила решающий рывок, оказываясь прямо перед Блюбладом, практически утыкаясь своим носом в его мордочку.       — Ты что творишь? — не хуже змеи прошипела вполголоса розовая аликорница, предусмотрительно не забыв воспользоваться заклинанием, глушащим распространение звуков.       — Готовлюсь к дуэли, разумеется, — изобразил недоумение собеседник, после чего расплылся в лучезарной улыбке. — Неужели ты пришла пожелать мне удачи? Не стоило, дорогая Каденс: мне совершенно ничто не угрожает.       — Блюблад, прекращай эти глупости — нас всё равно никто не слышит, — припечатала крылато-рогатая пони. — С чего ты, вообще, решил устроить этот цирк? Неужели так не хватает внимания публики!       — Уайтболл Дей, гвардеец нашей с тобой тётушки, в присутствии уважаемых пони назвал меня мерзавцем без чести и совести, — впившись в мордочку собеседницы холодным взглядом, отчеканил совершенно серьёзный принц. — На моё требование принести извинения он ответил отказом. Таким образом, единственным способом сохранить своё достоинство для меня осталась дуэль, в которой выяснится кто из нас прав. Ты же понимаешь, что если бы я дал слабину, аристократы этого никогда бы мне не забыли?       Каденс это понимала очень хорошо, благодаря не только урокам этикета, но и собственным наблюдениям за жизнью дворца. Пусть пони давно ушли от кровавого решения всех конфликтов внутри своей страны, чему способствовало правление принцессы Селестии, планомерно вводившей новые законы, ограничивающей вольности и обозначающей права с обязанностями, всегда оставались исключения. К примеру… благородный дворянин имел право требовать поединка с обидчиком, если тот являлся аристократом или рыцарем, и если его претензии подтверждены свидетелями.       — Кто слышали эти оскорбления? — спросила принцесса любви, чувствуя неприятный холодок.       — Форт Нокс, Голденблад, Фэнси Пентс… — закатив глаза к небу, начал перечислять собеседник, затем хмыкнул и вернул внимание к розовой аликорнице. — Любого из этих имён достаточно. Или ты считаешь, что мои друзья легко приняли бы мою трусость?       — Гнилое сено, — крылато-рогатая пони притопнула копытцем. — Из-за чего он это сделал? Кто мог его надоумить?       «Неужели аристократы настолько испугались растущего влияния Блюблада, что решили таким образом испортить его репутацию? Или это просто попытка прощупывания? Не могли же они считать, что принц испугается ответить гвардейцу… Может ли это быть покушением? И где тётушка?!», — мысли в голове крылато-рогатой пони метались, словно пчёлы в разворошённом улье, но бескровного выхода из ситуации она найти не могла (разве что накрыть дуэльную площадку своей магией, чтобы превратить дуэль в противостояние иного рода).       — Вероятно… его возмутило то, что я позволил себе обсуждать круп одной из служанок, которая ему нравится, — изрёк белый единорог, тем самым сбив собеседницу с мысли.       — Ч-что? — не веря своим ушам, Каденс переспросила: — Ты обсуждал круп какой-то кобылы?..       — Круп моей бывшей любовницы, — поправил её Блюблад, заставив распахнуть глаза и приоткрыть рот.       — Ты… — обида, неверие, злость всколыхнулись в душе принцессы любви. — У тебя есть любовница?       — Была, — меланхолично ответил единорог. — Чему ты так удивлена? Ткни копытом хоть в одного из наших одноклассников, кто не занимался сексом. У тебя ведь были жеребцы?       — Не твоё дело, — огрызнулась племянница принцессы дня. — Значит, тебя оскорбил жеребец кобылы, которую ты публично обсуждал со своими дружками… и за это ты вызвал его на дуэль?       — Сколько презрения к своей персоне я слышу в твоих словах, — хмыкнул Блюблад.       «Да я бы тебе не только высказала всё, что думаю, если бы мы находились не на публике», — вспыхнула злая мысль в голове розовой аликорночки, которая сама до конца не понимала того, почему столь остро отреагировала на новость о любовнице принца (в конце концов, в классе ходило немало слухов, которые порой звучали и в стенах дворца).       — Бывшей любовницы, Каденс, — сделал ударение белый единорог, заглянув в глаза кобылке. — И уж поверь, что на тот момент она не состояла ни в каких отношениях… и уж тем более, я её ни к чему не принуждал.       — А ты?.. — голос принцессы любви прозвучал неуверенно, словно она сама не знала, что именно хочет спросить.       — Что я? — изогнул брови в вопросе собеседник.       — Ты встречался… со мной? — едва эти слова сорвались с губ, розовая аликорночка почувствовала стыд, раздражение и страх, которые переплелись в груди тугим клубком.       — М… Мы встречаемся? — на морде принца отразилось изумление. — Мне казалось, что мы просто сходили на танцы, а потом пошли гулять.       — Ты… — стыд и злость усилились, но договорить крылато-рогатая кобылка не смогла, так как её барьер вздрогнул, предупреждая о постороннем, а затем вовсе рассыпался.       — Блюблад, пора на арену, — заявил Голденблад, при помощи телекинеза протягивая единорожий шлем, имеющий не только забрало для морды, но и решётчатую защиту для рога. — Ваша светлость, прошу прощения за вмешательство в вашу беседу. Время не ждёт.       — Поговорим после дуэли. Хорошо? — надев на голову защиту, племянник принцессы Селестии подмигнул розовой аликорночке. — Пожелаешь мне удачи?       — Обойдёшься, — фыркнула венценосная пони, после чего отвернулась и прошмыгнула мимо нескольких зрителей, оказавшихся достаточно близко, чтобы услышать последние слова.       «Хвостец. Наверняка мои последние слова звучали как истерика малолетней кобылки, узнавшей о любовнице жеребца… с которым она, оказывается, даже не встречается», — зло стиснув зубы, Каденс заставила себя медленно вдохнуть и выдохнуть, после чего прикрыла глаза… и с кем-то столкнулась.       — Ой-ёй… — прозвучало совсем рядом, тогда как сама принцесса любви только охнула, отступая назад.       «Дискорд… Да когда же это закончится?!», — распахнув веки, розовая аликорница увидела белую единорожку с алой гривой, сидящую на крупе и потирающую нос копытцем (она выглядела одновременно обиженно, растерянно и испуганно, что вызвало инстинктивное желание утешить бедняжку, одновременно с тем подавляя злость и пробуждая стыд).       — Здравствуй… Прости, я тебя не заметила, — мысленно же крылато-рогатая пони посетовала, что даже не смотрела куда идёт.       — Ничего страшного, — отозвалась незнакомка, затем её глаза расширились, и она вскочила на копытца, тут же кланяясь. — Прошу прощения, ваше сиятельство, это моя вина… Просто я растерялась и…       — Тише-тише, — создав новый заглушающий купол, так как на них уже начали оборачиваться, Каденс постаралась успокоить собеседницу. — Я не сиятельство, а светлость. Принцесса Каденс. Для тебя — просто Каденс. А как твоё имя?       — Сани Стар, ваша светлость, — представилась белая кобылка в простом, но хорошо подчёркивающем фигуру платье. — Простите мою неуклюжесть: я только сегодня прибыла в Кантерлот, а когда приехала ко дворцу, узнала, что тут происходит дуэль… Стражники отправили меня сюда, но я тут никого не знаю и… Я слишком много говорю?       — Совсем нет, — искренне улыбнулась принцесса любви. — И кое-кого ты тут знаешь.       — Правда? — захлопала глазами собеседница. — А… кого?       — Меня, разумеется, — улыбнулась розовая аликорночка, высоко подняв голову, при этом изящно изогнув шею и указав на себя копытцем.       — Вы… правда хотите со мной общаться? — изумилась и обрадовалась единорожка. — Вот здорово! А можно вопрос, ваша светлость?       — Только если ты будешь звать меня Каденс, — поставила условие крылато-рогатая пони. — Так какой вопрос тебя интересует?       — Хорошо, Каденс. Тогда и вы… ты зови меня по имени, — улыбнулась Сани Стар. — А из-за чего эта дуэль? И почему ты кажешься расстроенной?       Говорить с Сани было удивительно легко, словно бы они познакомились не только что, а были давними подругами, которые снова встретились после долгого расставания. Вероятно, именно из-за этого принцесса любви и решилась рассказать чуточку отредактированную историю, не вплетая в неё своё имя, но оставив неизменным всё остальное. А тем временем публика затихла, тогда как с площадки зазвучали голоса секундантов, спрашивающих о возможности примирения без кровопролития…       — То есть стражник, который влюбился в горничную, не побоялся бросить оскорбление принцу и принять вызов на дуэль, чтобы защитить честь возлюбленной? А принц, ради другой кобылы разорвавший отношения со своей фавориткой, чтобы защитить уже собственное имя вызвал на поединок оскорбившего его гвардейца? — в глазах единорожки читались неверие и почти жеребячий восторг. — Это почти как в романтическом романе, который я читала… Ой.       — Что случилось? — насторожилась розовая аликорночка, в очередной раз за день сбитая с толку комментарием своей новой знакомой.       — Ну… в той книжке оба дуэлянта погибают, — понизив голос ответила Сани. — Один — во время дуэли, а второй — от нанесённых ран в постели, на копытах у своей возлюбленной.       «Что же за романы ты такие читаешь?!», — искренне возмутилась крылато-рогатая пони, у которой появилось желание повыдёргивать копыта писакам, строчащим подобные «шедевры».       — Ничего подобного не произойдёт, — постаравшись загнать поглубже вспыхнувшее в душе волнение, бодро заявила Каденс. — Секунданты не допустят ничего плохого. Да и тут полно целителей.       — Верно, — собеседница неловко улыбнулась. — Я, наверное, так глупо себя веду. Но всё равно — это очень романтично. Два влюблённых жеребца, которые сходятся в битве из-за того, что один защищает честь кобылы, которая раньше была с другим, но оказалась отвергнута из-за новой возлюбленной…       — Какой возлюбленной? — вновь потеряла ход размышлений единорожки принцесса любви.       — Он же сам сказал, что эта горничная была любовницей… В прошедшем времени, — поучительным тоном заявила обладательница алой гривы. — Значит — они расстались. А произойти это могло по причине, что принц нашёл другую…       — Другую любовницу, — ядовито хмыкнула розовая аликорница.       — Не-а, — мотнула головой собеседница. — Из-за любовницы он бы точно не стал никого бросать. Так что… тут что-то большее.       «То есть, Блюблад бросил эту горничную из-за меня?», — достучалась до разума крылато-рогатой пони мысль, вызвавшая одновременно целую гамму чувств, которые буквально ухнули в копытца вместе с сердцем во время первого удара металла об металл.       — Идём, Каденс, — позвала принцессу любви Сани. — А то мы всё пропустим.       …Розовой аликорнице было неприятно и обидно узнать, что у принца, коего она уже подсознательно стала считать своим, была другая кобыла. И то, что жеребцы и кобылки даже из её класса ведут активную романтическую, а то и сексуальную жизнь, совершенно не облегчало это осознание: ведь сама она до превращения была слишком молодой, а после становления аликорном оказалась в некой изоляции, когда об отношениях оставалось мечтать. Случай на выпускном вечере, как и последующее утро, только всё усложнили.       «Мы должны поговорить с Блюбладом. Или нет? Может быть, мне стоит показать, что я в нём не заинтересована? Или же лучше продолжить старую стратегию, чтобы он сам подошёл ко мне? Как всё сложно», — думая об этом, вслед за новой знакомой розовая аликорница пробилась в первые ряды зрителей и увидела двух крупных жеребцов, стоящих на задних ногах, удерживающих оружие в передних копытах.       …       «Всё прошло не так уж и плохо. Теперь нужно подождать, пока Каденс немного остынет, а уже потом можно продолжить разговор. Главное, чтобы рядом не оказалось какого-нибудь доброхота… но Шайнинг Армор отбыл этим утром на поезде, а за остальным проследит Шэдоу», — чувствуя как передние конечности сжимают копытные кольца прямого меча и кинжала, позволяю себе лёгкую усмешку в адрес противника, что предпочёл треугольный копытный щит и короткий обоюдоострый меч.       Пожалуй, если бы Уайт Болдей не появился так вовремя, то его стоило бы найти самостоятельно: в конце концов Дасти, несмотря на её достоинства, в данный момент, скорее, мешает, нежели приносит ощутимую пользу. Отпускать же её от себя просто так не позволяет уже моя… жадность, гордыня, ну или ещё какое-то чувство, пока что не поддающееся опознанию. А вот если устроить всё так, что и она, и её будущий муж останутся благодарны и окажутся должниками — это совсем другое дело.       Пробудить в кобылке интерес к одному неловкому, не слишком умному служаке оказалось несложно. Этому помогло ещё и то, что сам Уайтболл проявил себя милым и забавным. Таким образом уже сейчас, когда «Доблестный рыцарь вступился за честь прекрасной пони», романтические чувства расцветают в полную силу.       «Ну а то, что мне пришлось «запятнать свою честь» столь низким поступком как обсуждение доверившейся кобылки со своими друзьями — малая цена за её чувство благодарности. И она сама будет молчать о том, что знала о провокации заранее, боясь реакции обманутого жеребца, чувствами которого манипулировали. И её избранник будет молчать, боясь уже её реакции на то, что он не такой уж и доблестный рыцарь… А даже если они во всём признаются, то мне будет совсем не сложно вывернуть ситуацию так, что ради их любви я пошёл на страшные жертвы», — все эти мысли неслись в голове фоном, в то время как меч и кинжал плели свой узор, то отводя оружие противника, то совершая опасные выпады.       Дей был не так уж и плох: достаточно массивный, в тяжёлой броне и с небольшим щитом, которым то и дело пытался нанести удар в морду, он напоминал маленькую мобильную крепость. К сожалению для него, меня учили фехтовать с малых лет, моё тело быстрее, сильнее, выносливее, а моя реакция лучше из-за магии и двойственной сути.       …Схватку уже можно было закончить, но направленные на нас эмоции пьянили, как крепчайший алкоголь, наполняя мою физическую оболочку энергией. Страх, предвкушение, страх, азарт, страх, злорадство, страх, надежда и страх… — всё это смешивалось в небывалый коктейль, сравнимых с которым нельзя найти в материальном мире (ну или мне просто ещё не попадалось ничего подходящего).       Вот меч мелькает перед моей мордой, заставляя отклонить голову назад… Клинок вскользь задевает наплечник, чем пользуется противник для разворота… Выпад щитом проваливается в пустоту, из-за чего земнопони вынужден сделать шаг, чтобы сохранить равновесие, чем пользуюсь уже я, скользнув ему во фланг, всаживая кинжал в щель между элементами защиты.       — Аргх… — вскрикивает жертва от боли, а со всех сторон несётся волна испуга, удивления, торжества, злорадства.       «Не такая уж рана и глубокая», — констатирую мысленно, прижав лезвие меча к шее противника сзади.       — А теперь ты падаешь, — произношу тихо, чтобы меня услышал только Уайт Болдей.       В тишине, не нарушаемой даже дыханием, туша гвардейца рухнула на каменную площадку, вызвав вскрики кобыл и особенно эмоциональных жеребцов. Тут же со своих мест сорвались секунданты, в роли коих со стороны моего противника были его сослуживцы — крупные тренированные жеребцы.       — Дуэль окончена, — объявляю во весь голос, отступая на шаг назад. — Целителей… быстро!