Кошмарные страсти

      Дирижабль «Солнечный Странник», представляющий из себя пузатое подобие морского корабля, замаскированного под огромного рыже-золотого пегаса (с головой пони на изящной шее на носу и сложенными крыльями на боках «туловища»), красуясь развевающимися на ветру флагами, висел в воздухе на двух огромных красных баллонах. Несмотря на то, что он мог опуститься на воду и вполне неплохо на ней держаться, его скорость как плавательного средства была близка к нулевой из-за обилия декоративных выступов и украшений на бортах, тогда как пропеллеры предназначались для работы исключительно в воздухе.       «Маленький летающий дворец», — констатирую мысленно, окидывая взглядом просторную верхнюю палубу с надстройками.       Не то чтобы Странник мне не нравился сам по себе, но в не таком уж и огромном воздушном флоте Эквестрии, находящимся на третьем месте по численности в мире… ему остаётся исполнять роль прогулочного судна. К моему немалому сожалению, у королевства нет ни одного другого столь же представительного воздухоплавательного средства, при помощи которого принц мог бы совершить официальный визит в соседнее государство.       «Нужно будет вложить средства в развитие воздушного транспорта. Есть же у нас целый летающий город, где кроме пегасов могут гулять и туристы из других народов! Может быть удастся использовать тот же принцип для удешевления и упрощения строительства дирижаблей?», — пообещав себе взять это направление под личный контроль, чтобы привлечь инвесторов из благородных семей (а то новые разработки могут слишком болезненно ударить по кошельку), замечаю направляющегося к моей группе пегаса лет сорока-пятидесяти.       — Ваше высочество, — крылатый жеребец с красной шерстью и бело-золотой гривой остановился в нескольких шагах от меня и вытянулся по стойке «смирно», выпятив грудь в бело-золотом жилете с тканевыми наплечниками. — Капитан Фаерболл к вашим услугам. Прошу прощения за то, что не смог поприветствовать вас раньше — лично проверял готовность судна к дальнему переходу.       — Рад вновь вас видеть, капитан, — слегка киваю офицеру, который перешёл в воздушный флот около десяти лет назад из пограничной стражи, после чего не только вернул себе звание (пониженное из-за перевода), но и получил почётное назначение. — Давайте перейдём на менее формальное общение. Всё же нам довольно долго предстоит работать вместе, и я бы не хотел создавать слишком много сложностей.       — Как вам будет угодно, принц, — отозвался крылатый жеребец, чуть расслабляясь. — Вы сказали, что мы уже виделись?       — После вашего перевода из пограничной стражи в Кантерлот, но до зачисления в воздушный флот Эквестрии вы посещали дворец, — отвечаю таким тоном, словно бы нет ничего необычного в том, что я помню один раз увиденного пегаса в возрасте, когда мне и десяти не было. — Вы могли видеть меня сидящим на подушке справа от тётушки Селестии. Я, конечно, немного подрос с тех пор, но вряд ли стал настолько неузнаваем.       — Гхм… Прошу меня простить, ваше высочество, — на этот раз собеседник на самом деле смутился. — Просто я не ожидал, что вы запомните эту встречу.       — Не так уж часто во дворце появляются настоящие боевые офицеры, — чуть улыбнувшись, после короткой паузы добавляю доверительным тоном: — Кроме того, в те годы меня увлекало всё, что в той или иной степени касается военного дела. К счастью — времена многочисленных сражений целых армий остались позади… и я надеюсь, что они никогда не вернутся. Уж больно много горя они приносили простым жителям.       — Мудрые слова, ваше высочество, — заметно потеплевшим голосом отозвался Фаерболл, взгляд коего вильнул мне за спину и чуть влево, чтобы наткнуться на стоящих там Спитфайр и Флитфут. — Полагаю, вы желаете расположиться в своих комнатах? Не согласитесь ли составить компанию старому офицеру во время ужина? Если вас всё ещё интересуют истории о военном деле, то я могу рассказать пару баек из времён пограничной службы.       «Ну… можно считать, что контакт налажен. Не зря я копался в памяти себя-блюблада, а также собирал информацию об экипаже Странника через сны. Возможно, что у меня даже получится незаметно для капитана исполнить его кошмар, в котором дирижабль превращается в летучий бордель», — знания о том, что немолодой летун весьма предвзято относится к современной аристократии помогли не допустить ошибок при первой встрече, а подчёркнутое родство с принцессой дня, как и моё признание в давнем увлечении, сгладили наиболее острые углы, что превратило некого принца в глазах бывшего пограничника из высокородного самовлюблённого сопляка в нормального молодого парня.       — С удовольствием, капитан Фаерболл, — отвечаю вслух. — Не будут ли члены вашего экипажа столь любезны, чтобы проводить меня и моих спутников до кают?       — Разумеется, принц, — ответил летун, но тут же спросил: — Вы не будете возражать, если я обмолвлюсь парой слов со своей родственницей?       «И всё же… как удачно всё складывается. Пожалуй, я даже специально не смог бы подстроить всё так. Впору подозревать Селестию, что это её манипуляции, в которых я увяз, не замечая этого», — мысль была интересной и могла быть верной, так как кому ещё знать о моём круге общения и иметь возможность свести редко встречающихся членов семьи, чтобы они решили свои проблемы во время долгой миссии в чужой стране.       — Разумеется, — согласно киваю. — Семейные узы — это святое.       …       Спитфайр стояла и смотрела за тем, как принц и остальные друзья скрываются на лестнице, ведущей на нижнюю палубу летающего корабля (как же странно было называть Блюблада, находящегося на значительно более высокой социальной ступеньке просто другом). Рядом же с ней молчал красный жеребец с бело-золотыми гривой и хвостом, возвышающийся над кобылкой на целую голову, из-за чего она сама себе казалась меньше, чем есть на самом деле.       — Спитфайр… — начал говорить Фаерболл, но был перебит.       — Давай не делать вид, что нам есть друг до друга дело? — летунья досадливо скривилась и отвернулась. — Просто представь, что меня не существует, как ты это делал последние пять лет.       — Спитфайр… — вновь попытался заговорить жеребец, но снова был перебит.       — Не жди, что после всего я брошусь к тебе на шею со словами: «Как я скучала, папочка», — голос пегаски дрогнул, но она быстро взяла себя в копыта. — Время, когда мне это было нужно, прошло.       — Смир-рно, — перешёл на командный тон жеребец, тут же прикусив себе язык, только вот собеседница уже вытянулась по стойке и теперь смотрела на него крайне холодно. — Прости… Я хотел сказать, что горжусь тем, чего ты сумела добиться.       На палубе установилось молчание, на фоне которого было слышно, как жужжат винты пропеллеров, а также хлопают полотна знамён. Жеребец, не выдержав затянувшейся паузы, попросил:       — Скажи что-нибудь.       — В этом нет твоей заслуги, — констатировала летунья, немного помолчала и добавила: — Могу я идти, сэр? Я должна вернуться к исполнению своих обязанностей по защите принца и его приближённых.       — … — крылатый пони чуть опустил голову, прикрыл глаза и медленно выдохнул. — Мне жаль, Спитфайр. Правда…       — Сэр, могу я идти? — вновь спросила собеседница, старательно скрывая дрожь в своём голосе.       — Вольно, — ответил Фаерболл, отводя взгляд в сторону. — Можешь идти.       Ответом ему стал дробный торопливый цокот копыт, удаляющийся в направлении пандуса-лестницы. Оборачиваться, чтобы проводить дочь взглядом, он не стал, предпочтя вернуться к своим прямым обязанностям. В конце концов… раньше это всегда помогало забыться.       «Это будет очень долгое путешествие».                   ***       Крупный мускулистый минотавр сидел на скамье рядом со съёмным домиком и, подперев голову ладонью правой руки, задумчиво смотрел вдаль. На его морде застыло скучающее выражение, левая рука придерживала прислонённую сбоку заплечную сумку, торс прикрывал расстёгнутый походный жилет.       »…Если кобыла выглядит как минотаврица, остаётся ли она пони? Нормально ли испытывать определённые чувства к подруге… при этом точно зная то, что её внешность фальшивая?», — эти и многие другие вопросы вертелись в голове Айрона Вилла, пока он ожидал появления своей напарницы, что решила «припудрить носик» в одиночестве.       Не то чтобы двурогий здоровяк имел что-то против представителей других народов, но классическое воспитание привило ему определённые нормы поведения и рамки привлекательности. Та же Мэтр, на самом деле оказавшаяся сбежавшей из-под крыла наставницы Сансет Шиммер, которая хотела доказать принцессе дня, другим пони и в первую очередь себе, что она действительно чего-то стоит без всяких скидок и авансов, могла быть интересным собеседником и хорошим напарником, но как любовный интерес не рассматривалась…       …Во всяком случае раньше он на неё с настоящим вожделением не смотрел, хоть временами и не упускал возможности подшутить.       «Сильная и умная магичка со вспыльчивым характером, за которым прячет хрупкую и ранимую душу. А ещё — беглая ученица аликорна, преступница государственного уровня, непоседливая и легкомысленная искательница приключений на свой круп», — минотавр сам затруднялся сказать, восхищения или раздражения в отношении этой пони в нём было больше.       — Как-то всё вдруг стало сложно, — посетовал Айрон, наклонив голову и почесав лоб между рогами. — Может быть, всё же следовало…       Договорить Вилл не успел, так как в этот момент дверь распахнулась и из дома почти вывалилась невысокая тёлочка светло-жёлтого цвета, с густой гривой огненных волос на голове, одетая в короткий зелёный сарафан без рукавов. На левом белоснежном роге, выглядывающем из причёски, было надето золотое кольцо с неприметным камушком, на деле являющемся кусочком Королевской Жемчужины, на правом плече висела лямка небольшой белой сумочки.       — Уф-ф-ф… — устояв благодаря тому, что вцепилась руками в дверную ручку, Шиммер на несколько секунд замерла, наклонившись вперёд. — Я никогда к этому не привыкну.       «Я тоже», — промелькнуло в голове здоровяка, взгляд коего будто бы примагнитился к двум объёмным округлостям, удерживаемым тонкой тканью сарафана.       — В чём проблема? — всё же сумев пересилить себя, минотавр поднялся со скамьи на ноги и подошёл к напарнице, чтобы подхватить её под локоть и помочь выпрямиться. — Я же видел то, как ты ходила на задних ногах. Ты даже танцевала, не спотыкаясь.       — Когда это я танцевала? — требовательно осведомилась превратившаяся в очень соблазнительную минотаврицу пони, сердито нахмурив брови и прищурив глаза.       — День не вспомню, но как-то раз видел, — отвернул морду Айрон, после чего вновь задал вопрос: — Так в чём проблема?       — Проблема в этом, — собеседница отстранилась и, заведя руки под грудь, с раздражением приподняла молочные железы, из-за чего они стали казаться ещё больше, а Вилл непроизвольно сглотнул. — Когда я стою — всё терпимо, но стоит начать идти или резко повернуться…       — Ты не думала… сделать их меньше? — здоровяку было почти физически больно предлагать такое, но он всё же не был озабоченным прелестями самок подростком и понимал, что если напарница продолжит падать на каждом шагу, это до добра не доведёт (рано или поздно она, разумеется, привыкнет, но дело было в том, что единорожка собиралась использовать этот облик только как маскировку).       — И как я сама об этом не подумала?! — раздражённо воскликнула собеседница, эмоционально взмахнув руками и заставив грудь колыхнуться, а затем продолжила ядовитым тоном: — Скажи, Айрон, ты много минотавриц видел с маленьким выменем?       — Ну… — прокрутив в своей голове образы знакомых тёлочек, бык должен был признать, что у его народа… как и у живущих в Эквестрии коров… маленькая грудь считалась признаком неполноценности самки (с этим старались бороться всеми возможными способами, вплоть до обращения к магии, эликсирам и тому подобным вещам). — А тебе обязательно быть взрослой?       — Что? — глаза Сансет расширились, после чего она прищурилась. — Ты на что это намекаешь?       — Ты могла бы превратиться в подростка: это объяснит более скромную фигуру, ну и позволит нам представляться дядей с племянницей или другими родственниками, — пояснил свою мысль минотавр, затем усмехнулся и добавил весело: — Или ты можешь превратиться в моего брата-близнеца.       — Уж лучше я останусь пони, — фыркнула кобылка, но всё же задумалась, а спустя какое-то время вовсе кивнула и заявила: — Жди здесь. Я быстро.       Шиммер вновь скрылась в домике, но долго ждать на этот раз и вправду не пришлось. Когда дверь открылась, на пороге показалась тёлочка лет четырнадцати, у которой просматривалась некоторая угловатость во внешности, но самое главное — бюст не перевешивал её вперёд.       — Как я выгляжу? — выгнула брови «племянница», одежда которой была подогнана по размеру при помощи специализированного заклинания.       — Ученицу Селестии в тебе точно никто не признает, — дипломатично отозвался Айрон, за что был удостоен величественного хмыка. — Но если ты будешь вести себя так — кто-нибудь да заподозрит.       — Много ты понимаешь, — отмахнулась Сансет, поправила сумочку на плече и заявила: — Можем отправляться в путь. Следующая остановка — затерянный храм солнца.       — У меня только один вопрос… — после непродолжительной паузы минотавр решил удовлетворить своё любопытство. — Почему мы опять куда-то идём на ночь глядя?                   ***       — Каденс! — окликнула розовую аликорницу белая единорожка с красной гривой, торопливо цокая копытцами по мраморному полу дворцового коридора. — Я тебя полдня ищу.       — Привет, Сани, — остановившись, принцесса любви позволила подруге себя догнать и виновато улыбнулась. — Прости. Из-за того, что Блюблад отправился в королевство гиппогрифов, у меня неожиданно прибавилось работы. Копыта просто отваливаются…       Последние слова прозвучали удивительно жалобным тоном, из-за чего нетрудно было понять, что крылато-рогатая кобылка в настоящий момент искренне завидует жеребцу, столь неудачно для неё сбежавшему из Кантерлота (и хуф с тем, что его на эту миссию назначила тётушка). Подруга, на мордочке коей на миг проявилось что-то очень похожее на чувство вины, исчезнувшее, словно мимолётная тень, поспешила выразить свою поддержку:       — Мне себе трудно это даже представить, но если я могу чем-нибудь помочь…       — Не забивай голову, — беспечно махнула крылом Каденс, возвращая на мордочку лёгкую лучезарную улыбку. — Просто я ещё не привыкла к переменам. Думаю, через несколько дней всё наладится, и мы сможем куда-нибудь сходить… Хотя идти, похоже, придётся вдвоём.       — Почему вдвоём? — удивилась Сани, семеня рядом с крылато-рогатой подругой в сторону выхода в дворцовый парк, куда принцесса любви направлялась до их встречи.       — У меня не так уж много друзей, — смущённо признала принцесса любви. — Нет, знакомых пони много, но…       — Не со всеми ты можешь вести себя свободно, — понимающе кивнула белая единорожка.       — Угу, — не стала отрицать очевидного племянница Селестии, немного помолчала и, когда они миновали распахнутые высокие створки, оказавшись на дорожке под открытым небом, пояснила чуть более развёрнуто: — Многие одноклассники долгое время от меня дистанцировались, да и я не вписывалась в их компании. Сейчас же, когда школа осталась позади… некоторые аристократы стараются влиться в мою свиту.       — Как друзья Блюблада? — уточнила волшебница, щуря глаза от ярких лучей солнца, вслед за подругой сворачивая на одну из многочисленных тропинок.       — Вроде того, но не совсем, — прикусив нижнюю губу, розовая аликорница постаралась подобрать менее грубые слова, но в итоге решила высказаться как есть: — Блюблад сам собрал свою компанию, а вот мне хотят навязать советчиков и подруг, которые будут говорить правильные вещи. Такая дружба будет очень односторонней…       — Тебе всё равно придётся собирать свой ближний круг, — заметила собеседница негромко. — Да и может быть, не всё так плохо? Блюблад же нашёл себе друзей. Чем ты хуже?       — Ну… — Каденс снова задумалась, но после нескольких секунд колебаний произнесла: — Я тебе этого не говорила, но иногда мне кажется, что он искал себе не друзей. Это потом, когда они познакомились получше…       — Может быть, и так, — не стала спорить Сани. — Но я думаю, что такое начало для дружбы — это тоже неплохо. Да и как по-другому ты собираешься собрать себе свиту?       — Думаю, всё как-нибудь получится, — пожала крыльями розовая аликорница, подмигнула собеседнице и добавила: — Тебя же я нашла. Разве нет?       — Да… — белая единорожка смутилась и поспешила перевести тему разговора: — А куда мы идём?       — Тётушка попросила отвести Твайлайт домой, — ответила розовая аликорница, вновь вернув себе приподнятое расположение духа. — В выделенных ей комнатах её нет, в библиотеке — тоже… Осталось одно место, где она может быть.       Спустя непродолжительное время, когда две пони подошли к уединённой полянке, окружённой густым кустарником с яркими жёлтыми цветами, распространяющими вокруг себя приятный медовый аромат, Каденс жестом правой передней ноги попросила подругу остановиться. Сани послушалась, но вопросительно вскинула брови, в ответ на что розовая аликорница приложила копытце к губам и навострила ушки.       — …Какой большой! — возбуждённо воскликнула Твайлайт. — Я таких никогда не видела.       — Бывает и больше, — констатировала незнакомая принцессе любви пони. — Хочешь попробовать?       — Да, — решительно ответила Спаркл. — Но… он поместится тут?       — Даже если не поместится — перенесёшь, — ответила незнакомка. — Ничего страшного не случится. Трикси же показывала.       — Хорошо, — согласилась младшая ученица Селестии, заставив двух подслушивающих кобылок напрячься. — Я это сделаю.       — Стой! — воскликнула принцесса любви, тут же распахивая крылья и прыжком подбрасывая себя вверх, чтобы одним взмахом перенести себя через ограду из кустов и буквально рухнуть на полянку, своим появлением испугав двух единорожек. — Твайлайт, тебе ещё рано… А?       — Привет, Каденс, — подскочила с травы сиреневая единорожка, широко и радостно улыбаясь. — А мы тут решаем уравнение коэффициента возрастания магических затрат на заклинание стандартной телепортации в зависимости от увеличения расстояния от точки отправки. Представляешь, финальная цифра изменяется не только от плотности окружающего вещества, но даже от температуры воздуха… Здорово, да?       — Ага… — рассеянно кивнула крылато-рогатая пони, перемещая фокус своего внимания со стопки учебников, двух журналов для записей (испещрённых мозгодробительными формулами), чтобы остановиться на бирюзовой единорожке с платиновой гривой, сидящей на крупе широко распахнув глаза и прижав ушки к голове. — Привет. Простите, что напугала.       — Напугала? Кого? — озадачилась младшая волшебница, сдвинув бровки на переносице.       — Здравствуйте, ваша светлость, — отмерла вторая школьница, поспешно поднимаясь на ноги, осторожно поправив на груди медальон. — Трикси уже пора идти. Твайлайт, извини, но мне нужно успеть закончить доклад по теме… изучения целительских заклинаний. Ещё увидимся.       С этими словами Трикси (во всяком случае — Каденс решила, что её зовут именно так) шустро собрала телекинезом свои вещи и практически убежала в противоположную сторону, поджав хвост. Спаркл только и успела, что сказать «пока», прежде чем её новая знакомая скрылась между кустами.       — Твайлайт… я всё испортила. Прости, — принцесса любви опустила голову, взглядом утыкаясь в землю, чувствуя как мордочку заливает краска стыда.       В конце концов только недавно она рассуждала о том, что к ней относятся не как к другим, и вот теперь пришлось столкнуться с обратной стороной своего положения. Единорожка, с которой общалась её младшая подруга испугалась аликорна и сбежала…       «А как бы я поступила, если бы передо мной выскочила принцесса?», — промелькнула мысль в голове крылато-рогатой кобылки.       — Ничего страшного, — подойдя к розовой аликорнице сиреневая единорожка коснулась её ноги своим копытцем. — А что ты хотела сказать, когда появилась? Что мне ещё рано?       — Ну… — посмотрев на собеседницу, Каденс почувствовала, как мордочка начинает пылать ещё сильнее, да и приглушённый смех Сани, остановившейся на краю полянки, совсем не делал ситуацию легче. — Это не интересно. Я потом расскажу. Ты готова идти домой?                   ***       В купе поезда дальнего следования сидели двое: белая кобылка с розовой гривой и белый же жеребец с синей гривой. На столике между ними стояли чайник и две чашечки, а также блюдце с маленькими шоколадными печенюшками, похожими на колёса от сельской телеги. Мимо окна проносились деревья, в приоткрытую форточку задувал свежий воздух…       — Шайнинг, повтори основные три разновидности заклинаний, — мягким голосом попросила Флёр, делая маленький глоток уже остывшего напитка.       — Простые, составные и… — лоб Армора прорезали морщины, а спустя где-то полминуты он уронил голову на передние ноги, лежащие на краю столешницы. — Я же помню… Точно помню!       — Инстинктивные, — подсказала де Лис. — Всё в порядке, Шайнинг. Просто тебе нужна мотивация. И… кажется, у меня есть идея.       — Ты так думаешь? И какая? — подняв голову от стола, белый единорог посмотрел на свою подругу, которая отставила чашку и заговорщически улыбнулась, после чего её рог вспыхнул магическим сиянием, и дверь купе закрылась на замок.       …       — А теперь… расскажи… что… такое… глифы, — медленно, чётко выговаривая каждое слово, под стук колёс покачивающегося вагона томным голосом потребовала белая единорожка с розовой гривой.       — Глифы… — жеребец, лежащий на спине на одной из кушеток купейного вагона, в котором двое единорогов были одни, сглотнул, облизнул пересохшие губы и продолжил говорить: — Глифы — это магические узоры… вычисленные магами экспериментальным путём.       — Хорошо… — Флёр медленно приподнялась и опустилась, немигающим взглядом смотря в глаза собеседнику, после чего снова приподнялась и начала опускаться. — Ещё…       — Глифы позволяют… записывать заклинания на материальные носители, придавая им те или иные свойства, — передние копыта Шайнинга потянулись к покрытым белой шёрсткой, напряжённым бёдрам подруги, но она решительным движением передних ног откинула их, а затем телекинезом заставила завести за голову. — Глифы позволяют использовать магию… склонности к которой нет у единорога.       — Ещё… — потребовала де Лис, выгибая спину так, чтобы выпятить пушистую грудку, глубоко вдыхая при движении вверх, чтобы выдохнуть во время движения вниз.       — Использование глифов из особого материала… позволяет пегасам и земнопони… применять магические эффекты без долгого обучения, — закатив глаза, белый жеребец напряг мышцы и подался вперёд бёдрами. — Всё…       — Да-а-а… — тихо простонала кобылка, откинув голову назад и задрожав всем телом, после чего мягко опустилась на грудь своего партнёра, носом утыкаясь в мощную шею. — Отлично. На тройку — сойдёт.       — Ты уж определись: «отлично» или «на тройку», — лениво возмутился Армор, наконец-то обнимая свою кобылку. — И вообще — это не честно. Сосредоточиться в таких условиях невозможно.       — Разве гвардеец не должен быть готов ко всему в любой момент? — весело прищурившись, Флёр сдула прядку гривы, выбившуюся на мордочку. — Постоянная бдительность…       — К такому инструктора нас не готовили, — был вынужден признаться белый единорог, затем вспомнил своих наставников из кадетского корпуса и передёрнул плечами. — Слава Селестии. Я бы такого не пережил.       — Бедненький, — хихикнув, Флёр приподнялась и сложила передние копытца под подбородком. — А если серьёзно, то о глифах ты рассказал едва ли на тройку. Зато всё остальное — отлично.       — Хех… — Шайнинг провёл копытами по спине устроившейся на нём единорожки и подмигнул. — Просто у меня отличная учительница.       — Это что за намёки? — шутливо нахмурилась де Лис.       — Никаких намёков, — поспешил ответить Армор. — Ты — самая умная кобылка, которую я знаю. А ты о чём подумала?       «Хотя, Твайлайт, наверное, более начитанная. Но я этого не скажу», — мысленно добавил молодой гвардеец, всей душой радуясь тому, что недавние события не только не оттолкнули их друг от друга, но и помогли стать заметно ближе… во всех смыслах.