Кошмарные страсти

      В гостиной дома семьи потомственных единорогов горел свет, в то время как за окном уже успело опуститься солнце и взошла луна. Каденс, усаженная матерью семейства на диван между собой и мужем, держа на коленях увесистый фотоальбом (куда были бережно вставлены цветные и карандашные портреты, а также обычные жеребячьи рисунки) слушала очередную историю в исполнении Твайлайт Вельвет. Найт Лайт тоже не отмалчивался, а вставлял свои комментарии, время от времени шутил, а ещё обнимал передними ногами за живот сидящую у него на коленях дочь.       — …Шайнингу тогда исполнилось пять, и мы оставили его на попечение бабушке, после чего решили исполнить давнюю задумку и совершить путешествие на плотах, — открыв очередную страницу, где на картинке плотной группой стояла дюжина земнопони и единорогов, над которыми в воздухе висела парочка пегасов в пробковых шлемах, старшая волшебница пояснила: — Вдвоём, конечно, было бы романтичнее, но Найт Лайт настоял, что с группой будет веселее.       — Дорогая, я уже не так молод, чтобы совершать подвиги в одиночку, — виновато улыбнувшись, развёл уши в стороны жеребец.       — Пап, ты ещё совсем не старый, — заявила сиреневая кобылка, подняв взгляд на отца, чтобы тут же обиженно засопеть из-за того, что он подул ей на макушку.       — Это ты ещё не видела меня в молодости, Твайлайт, — констатировал единорог. — Хотя, если посмотреть на Шайнинга… а потом умножить эффект вдвое…       — Пф-ф-ф… — прикрыла рот копытцем старшая Твайлайт. — Я помню время, когда ты весил в два раза больше Шайнинга.       — Время меня совсем не пощадило, — вздохнул Найт. — Вот что делают с жеребцовой красотой ночные перекусы.       — Но вы вовсе не толстый, — поспешила заверить Лайта Каденс, тут же смущённо отводя глаза.       — Всё дело в диете и специальных тренировках, — объяснила Вельвет. — Фотографий у меня, к сожалению, не сохранилось, так как кто-то случайно разлил на них горячий шоколад…       — Ох уж этот Шайнинг, — посетовал единорог. — А ведь я ему говорил, что не надо брать фотоальбом за кухонный стол.       — Угу, — кивнула мать семейства. — И, несомненно, в качестве наказания ты купил ему роликовые коньки.       — Но он так жалобно на них смотрел… — развёл передними копытами отец ученицы Селестии. — Я ведь, когда был жеребёнком, всегда мечтал о профессиональном наборе для рисования, но смог его купить уже только будучи взрослым.       — Сделаю вид, что поверила, — фыркнув, констатировала хозяйка дома. — В общем, Каденс, Найт был таким толстым, что я всерьёз беспокоилась о том, что беременных у нас в семье двое.       — Гхм… И как же вы справились? — розовая аликорница стрельнула взглядом сперва на одного, а затем и другого собеседника.       — Мама до сих пор готовит папе специальные коктейли, а ещё они занимаются зарядкой, — ответила вместо взрослых младшая Твайлайт. — Правда, я видела только, как папа бегает в магазин, но несколько раз ночью слышала скрипы и стук.       — Гимнастика перед сном помогает разгрузить голову и устать, чтобы не ворочаться в кровати по половине ночи, — поспешно пояснил жеребец. — Я тут анекдот вспомнил, как раз на эту тему. Так вот: приходит земнопони к доктору и говорит, что потянул ногу в двух местах, а доктор и отвечает, что ему больше не следует ходить в эти места.       — Милый, я очень люблю твои шутки, но давайте всё же вернёмся к рассказу, — Вельвет перелистнула страницу и указала на изображение причала у небольшой деревушки. — При помощи объявления в «Сплетнике», который тогда был довольно популярным журналом, мы смогли собрать группу энтузиастов…       — Вчерашних школьников и выпускников академий, — пояснил Лайт.       — …Вместе с которыми отправились в деревушку на плоскогорье, где занимались добычей угля, — ничуть не смутившись, а только кивнув мужу с благодарной улыбкой, старшая кобылка продолжила своё повествование: — Продукты им поставляли по дороге на телегах в бочках, которые потом сплавлялись вниз по устью реки и перехватывались рыболовными сетями…       Слушая очередную историю о приключениях, пусть и совершаемых в безопасных туристических условиях, принцесса любви ловила себя на том, что и сама хотела бы пережить всё это. Её воображение ярко рисовало образы компаний шумных друзей, забирающихся в труднопроходимые (для бескрылых пони) места, чтобы, сидя вокруг костра с поджаривающимися на огне грибами, рассказывать страшные истории, купаться в диких озёрах, а потом лежать под одним одеялом, прижимаясь боками и чувствуя жар от объятий…       «Плохая пони. Перестань об этом думать», — одёрнула себя обладательница рога и попытавшихся распахнуться крыльев, отводя глаза от фигуры сидящего рядом жеребца и опасливо оглядываясь на его жену, чтобы убедиться в том, что она ничего не заметила.       К счастью для Каденс, старшая Твайлайт в этот момент рассказывала о событиях, изображённых на очередной фотографии, которую сделали уже после прибытия плотов на финальную точку путешествия, растянувшегося на целых две недели из-за постоянных высадок на берег. Из её слов выходило, что члены той экскурсии до сих пор поддерживают связь через переписку, не забывая хвастаться успехами собственных жеребят. Однако же все вместе они не собирались с тех самых пор как родилась маленькая Спаркл.       — Хотела бы и я побывать там, — вздохнув, произнесла принцесса любви, после чего бросила взгляд на окно и виновато добавила: — Уже поздно. Вы, наверное, уже хотите отдохнуть… Твайлайт, мне зайти за тобой завтра?       — Уже действительно поздно, — опередив дочь, Вельвет захлопнула фотоальбом. — Не хочешь остаться у нас, чтобы не идти во дворец в темноте? Мы можем выделить тебе гостевую комнату, ну или постелить в спальне Шайнинга: я уверена, что он не стал бы возражать.       — А давайте Каденс переночует у меня? — оживилась младшая ученица Селестии, после чего спрыгнула с колен отца на пол и встряхнулась всем телом, чтобы снизу вверх посмотреть на розовую аликорницу и родителей, состроив просящую мордочку. — Ну пожалуйста… Каденс, будет здорово!       Ещё недавно идея переночевать в комнате Шайнинга Армора взволновала бы принцессу любви, но сейчас эта перспектива показалась ей очень неловкой: всё же они друг для друга были чужими пони. А вот предложение сиреневой единорожки смотрелось весьма уместно, да и по кобылке было видно, что она уже задумала что-то вроде вечеринки для подруг, которой у неё никогда не было. Впрочем, тут же из памяти всплыл образ бирюзовой единорожки… но с ней Спаркл была знакома совсем недолго.       — Ну… я не против, — немного подумав, согласилась Вельвет. — Что ты думаешь, Найт Лайт?       — Никакой выпивки, курева и жеребцов, — состроив грозное выражение морды, нарочито суровым тоном произнёс жеребец. — И вообще… Каденс ещё ничего не сказала.       — Я с удовольствием останусь, — ответила крылато-рогатая пони, но тут же смутилась. — Правда, мне нужно как-то сообщить во дворец, чтобы никто не волновался.       — Нет ничего проще, — улыбнулась старшая Твайлайт, соскочила с диванчика и проскакала к двери на улицу, после чего приоткрыла створку и высунула голову наружу. — Э-ге-ге-гей! Передайте начальству, что Каденс сегодня ночует у нас!       Закрыв дверь и обернувшись к гостье, старшая единорожка развела передними копытцами и заявила:       — Проблема решена. Твоя охрана обо всём позаботится.       — Моя… охрана? — растерялась принцесса любви, да и сиреневая единорожка выглядела удивлённой.       — Ну ты даёшь, дорогая. Я об этом и не подумал бы, — потёр затылок правой передней ногой жеребец, после чего всё же пояснил для дочери с подругой: — Эквестрия, конечно, страна безопасная, но одного-двух наблюдателей к близким к принцессе Селестии пони приставить обязаны. Хотя бы на такой случай как этот.       — Значит… за мной тоже наблюдают? — насупилась младшая Твайлайт. — Почему мне об этом не сказали?       — Твайли, а что-нибудь для тебя изменилось? — подойдя к дочери, Вельвет наклонилась и прижалась своим носом к кончику её носа. — Ну сидит какой-нибудь пегас на облаке, когда ты читаешь книжки в парке, или единорог в кафе напротив, когда ты заходишь в магазин комиксов…       — Я не читаю комиксы, — возмутилась сиреневая пони.       — Я точно помню, что ты дарила Шайнингу какой-то коллекционный выпуск, — огладил подбородок Найт Лайт. — Неужели ты его купила не в магазине?       — М… Ну да, — стушевалась кобылка. — Но я его не читала.       — И очень зря, — изрёк жеребец. — История незамысловатая, но рисунки великолепные. Мало где можно увидеть такое качество. Скажи, Каденс, а ты что думаешь?       «Я думаю, что Твайлайт очень повезло с семьёй», — мысленно ответила розовая аликорница, тут же почувствовав жуткую неловкость из-за взглядов, то и дело бросаемых на отца младшей подруги.       — Я не знаю, — вслух ответила принцесса любви, старательно откидывая безрадостные мысли подальше. — На самом деле у меня не так много свободного времени. И я стараюсь тратить его на общение с пони.       — Всё это здорово, — заговорила старшая единорожка. — Но нам действительно пора готовиться ко сну. Идёмте: я достану второе одеяло и подушку. Твайли, ты же поможешь Каденс устроиться?       …На то, чтобы перестелить кровать в комнате Спаркл ушло буквально несколько минут, после чего четверо пони спустились на кухню, где в тёплой обстановке пили чай и просто разговаривали. Крылато-рогатая кобылка чувствовала себя почти как в жеребячестве, когда сидела за одним столом с семьёй… ещё до превращения в аликорна. И ей очень хотелось, чтобы это время тянулось как можно дольше.       Наконец чай был допит, а последняя забавная история отзвучала. Старшие единороги заявили, что сами всё уберут и отправили младших кобылок спать. Впрочем, у сиреневой единорожки на этот счёт было своё мнение: едва она вошла в комнату, как устремилась к письменному столу и, выдвинув нижний ящик, стала в нём копаться.       — Что ты ищешь, Твайлайт? — подойдя к младшей подруге, розовая аликорница заглянула ей через голову.       — Список дел, которые нужно сделать во время ночёвки с подругой, — серьёзным тоном отозвалась Спаркл. — Он где-то здесь…       — Хи-хи… — прикрыв рот копытцем, Каденс покачала головой. — Можешь не искать. Я всё прекрасно помню и так.       — Здорово, — оторвавшись от своего занятия, Твайлайт задвинула один ящик и выдвинула другой, чтобы достать из него карандаш и чистый лист бумаги. — Диктуй. Я всё запишу, чтобы мы точно ничего не забыли.       «У неё такая мордочка, будто мы собираемся проводить какой-то научный эксперимент», — умилилась розовая аликорница, затем задумалась, поднесла к губам маховое перо правого крыла и подняла взгляд к потолку.       — Для начала — бой на подушках, — решительно заявила принцесса любви, едва сдерживая себя от того, чтобы с предвкушающей улыбкой потереть друг об друга передними копытцами.       — …Записала, — сосредоточенно прикусив кончик языка, Спаркл вывела на бумаге слова первого пункта, после чего повернулась к старшей подруге. — Что дальше?       «Это будет здорово», — констатировала крылато-рогатая пони.       …После того как список был составлен, а кровать застелена, старшая и младшая кобылки совершили тайную вылазку на кухню, где приготовили себе чай с печеньем, зефирками, а также шоколадными конфетами, распределив их по яркому подносу с рисунками цветов. Свою добычу они временно поставили на письменный стол в комнате сиреневой единорожки, после чего забрались на постель и вооружились набитыми перьями орудиями.       Бой был жаркий: на стороне Каденс находились сила и длина ног, тогда как её противница демонстрировала ловкость и опыт подобных сражений. Ни одна из них не хотела сдаваться, а потому спустя какое-то время обе выглядели растрёпанными и тяжело дышали.       — Твай-лайт… предлагаю ничью, — наконец выдавила из себя розовая аликорница, вытягиваясь на кровати и подминая подушку под голову.       — Ага… — согласилась Спаркл, падая на спину и раскидывая ноги звёздочкой. — Это было… поучительно.       — Поучительно? — удивилась принцесса любви. — Где ты вообще научилась так драться подушками?       — Не только подушками, — поучительно подняла копытце к потолку сиреневая пони, но тут же снова уронила ногу на кровать. — Мы с Шайнингом часто так играли… раньше. Он даже приносил мягкие тренировочные палки, чтобы показать один-два фехтовальных приёма.       — Ого… Не ожидала, — крылато-рогатая кобылка приподнялась на передних ногах и спросила: — Твайлайт, а ты знаешь, чем мы будем заниматься теперь?       — Ммм… — задумчиво промычала единорожка. — Чем?       — Будем восстанавливать потраченные силы, — ответила розовая аликорница, тут же спрыгивая с кровати, чтобы направиться к столу со вкусняшками.       — Стой! — возмутилась Спаркл, быстро перекатываясь на живот и подскакивая на копытца. — Так не честно…       …После перекуса подруги вернулись на кровать, погасили свет и, забравшись под одеяло, чтобы даже лунный свет не мешал создавать жуткую атмосферу, начали рассказывать друг другу страшные истории. Первой в этот раз была сиреневая единорожка, поведавшая о пони, которую все забывали после пяти минут с начала разговора, в результате чего она сбежала из родной деревни, не выдержав вида родных и друзей, считающих её чужачкой.       — …А потом, когда устройства, позволяющие связываться друг с другом на расстоянии, станут доступны каждому и с их помощью можно будет играть с друзьями, оставаясь дома, пони постепенно разучатся читать и писать, закроются библиотеки, школы, музеи. Жеребята больше не будут учиться читать и писать, книги запретят и станут сжигать на кострах, а потом… — Каденс сделала драматическую паузу.       — И-и-и-и… — не выдержала младшая пони, сжавшись в клубок и дрожа. — Хва-а-атит.       — Твай? — удивилась принцесса любви, откинула одеяло и увидела то, что младшая подруга мелко дрожит и обнимает себя передними копытцами, широко распахнутыми глазами глядя перед собой. — Твайлайт! Всё хорошо. Это же просто глупая страшилка.       — Ик, — отозвалась Спаркл, прижимаясь к груди обнявшей её аликорницы. — Этого ведь не будет… верно?       — Конечно, не будет, — успокаивающим тоном ответила крылато-рогатая кобылка. — Пони никогда не забудут, как нужно писать и читать. И разве что-нибудь способно заменить настоящую книгу? Запах бумажных страниц с чернилами, ощущение плотного корешка, красочные иллюстрации… Тебе лучше?       — Угу, — отозвалась сиреневая единорожка.       — М… Твай? — позвала принцесса любви, а когда младшая подруга подняла взгляд на её мордочку, спросила: — Как называется буква, похожая на вертикальную палку с шапкой? Кажется, я забыла…       — Гррр, — зарычала хозяйка комнаты, бросаясь на старшую подругу, чтобы начать её щекотать. — Будешь ещё надо мной издеваться!       — Хи-хи-ха-ха-ха-хе-хе… Прекра-ати-и, — вяло отбиваясь, розовая аликорница повалилась на спину, чувствуя облегчение из-за того, что Твайлайт не стала концентрироваться на истории (которую страшной могла посчитать только такая пони как она).       — Ещё так будешь? — яростно рычала маленькая волшебница.       — Бу-ду, Твайлайт, — ответила Каденс, вновь принимаясь шутливо бороться.       После нескольких минут возни, усталые и весёлые кобылки всё же успокоились. Принцесса любви, как старшая в их паре, наспех приведя себя в порядок, подхватила поднос с пустыми чашками и решила сходить на кухню, чтобы налить попить, а Спаркл осталась прибирать образовавшийся бардак.       «Надеюсь, мы не слишком сильно шумели», — с долей вины подумала розовая аликорница, оказавшись в коридоре и прикрыв за собой дверь, после чего крадущейся походкой устремилась к лестнице на первый этаж.       Проходя мимо двери, ведущей в комнату старших единорогов, Каденс замедлилась и прислушалась, но ничего кроме ночной тишины и собственного дыхания не услышала. Она уже хотела продолжить свой путь, но… что-то в глубине души ёкнуло, побуждая приоткрыть дверь и заглянуть внутрь.       «Я просто хочу убедиться, что мы их не разбудили своей вознёй», — заверила себя принцесса любви, осторожно ставя поднос на пол, прежде чем подойти к закрытой створке и прижаться к ней ухом.       Из щели под дверью тянуло прохладой, из-за чего можно было сделать вывод о том, что окно в родительской спальне открыто. Собрав всю смелость (и наглость), розовая аликорница осторожно схватилась копытцем за кольцо, а затем толкнула дверь, чтобы она приоткрылась совсем чуть-чуть.       Сантиметр за сантиметром крылато-рогатая пони скользила взглядом по утопающей в темноте стене комнаты Вельвет и Найт Лайта, пока наконец её глазам не предстала кровать, на которую падал прямоугольник лунного света из окна. Подушки и простыни были слегка помяты, только самих жеребца и кобылы на положенном им месте не находилось, но зато на фоне яркого пятна виднелся причудливый силуэт того, кто стоял на фоне оконного проёма.       «Меня заметили?!», — вспыхнула испуганная мысль в голове Каденс, что замерла, не дыша и прижав ушки к голове.       Прошло несколько секунд, но никто не спешил её окликать, из-за чего крылато-рогатая пони успокоилась в достаточной степени, чтобы обратить внимание на влажные звуки и сосредоточенное приглушённое сопение. Тень, отбрасываемая на кровать, раскачивалась, заставляя воображение рисовать в голове самые разные картины.       «Я видела уже достаточно. Нужно идти на кухню за водой», — попытался достучаться до хозяйки здравый смысл, но его голос оказался заглушён громким стуком сердца, отдающегося в висках настоящим грохотом.       Перед внутренним взором возник образ немолодого уже, подтянутого высокого жеребца, рядом с которым всегда возникало ощущение тепла и какой-то… защищённости. А затем к нему прибавился силуэт зрелой кобылы, энергичной и весёлой, что будто бы поддразнивал принцессу любви.       «Я просто хочу убедится, что им не нужна моя помощь», — мысленно успокоила себя розовая аликорница, мордочка коей уже приобрела куда более насыщенный цвет, при этом стараясь даже не представлять себе того, в чём может помочь она взрослой семейной паре, да ещё в их собственной спальне глубокой ночью.       Дверь приоткрылась шире, позволяя просунуть голову, чтобы тут же замереть с широко распахнутыми глазами. Взору Каденс предстал Найт Лайт, что стоял на задних ногах спиной ко входу и передом к окну, передними копытами придерживая за бока Твайлайт Вельвет, что практически вываливалась из оконного проёма. При взгляде снаружи должно было казаться, что единорожка попросту решила подышать свежим воздухом, а чтобы не мешать мужу — задвинула позади себя белоснежную тюль, которая сейчас падала ей на спину и была скомкана на уровне поясницы.       …Только вот в то же время задние ноги кобылы были широко расставлены и выпрямлены, тогда как передними она придерживалась за подоконник, чтобы не вывалиться во двор от энергичных толчков жеребца. Единорог, задние ноги коего оказались немного согнуты, из-за чего отчётливо прорисовывался рельеф напряжённых мышц, словно какой-то заводной механизм совершал колебательные движения, тазом врезаясь в круп супруги, раз за разом извлекая хлюпающий звук, заставляющий уши и мордочку принцессы любви гореть, а хвост поджиматься.       «Я должна уйти. Это… Это очень неприлично», — стучалась в голове мысль, тогда как глаза немигающим взглядом будто бы приклеились к разворачивающейся картине.       Во рту пересохло, в животе чувствовался жар, сердце отбивало чечётку. Каденс понимала, что делает что-то очень неправильное, а также то, что в любую секунду её могут заметить (если не старшие единороги, то Твайлайт, отправившаяся искать задерживающуюся подругу), но это делало происходящее ещё более притягательным. Пришлось приложить над собой значительные усилия, чтобы опустить веки и, крайне осторожно, дабы не создать подозрительного шума, податься назад.       «Плохая. Очень плохая пони», — мысленно повторяла принцесса любви, уткнувшись макушкой в стену рядом с закрывшейся дверью.       …Воображение же рисовало образы того, как она сама стоит у окна, опираясь на подоконник, выпятив круп и распахнув крылья, а за кьютимарки её держит жеребец, горячим дыханием обжигающий шею и уши. Эта иллюзия была настолько яркой, что пришлось помотать головой и прикусить щёку, чтобы вспышкой боли немного привести себя в норму.       «Перестаралась», — констатировала крылато-рогатая кобылка, ощутив вкус крови во рту, после чего решительно подхватила поднос телекинезом и поспешила вниз, уже не беспокоясь о шуме (Вельвет и Лайту было явно не до того).       Кухня встретила принцессу любви тишиной и полумраком, разгоняемым лишь лунным светом из окна, так что она без стеснения занялась своими делами. Поднос был поставлен на стол, после чего розовая аликорница сосредоточилась и применила на себе несколько заклинаний, одно из коих очистило тело, второе избавило шёрстку от запахов, третье — ускорило заживление ранок. После этого оставалось только прополоскать рот от вкуса крови, который вызывал в голове нездоровые ассоциации.       «Не влюбляйся, говоришь? Гррр… Блюблад, это ты во всём виноват. Ну попадись мне только на глаза — я из тебя душу вытрясу», — пообещала одному несносному принцу крылато-рогатая пони, сплёвывая розовую воду в раковину.       Ополоснув мордочку холодной водой, Каденс наконец-то взялась за чашки и чай. На столе в вазочке она обнаружила печенье с орешками, явно испечённое самой Вельвет, а в холодильном шкафу взяла несколько эклеров. Довольная своей добычей розовая аликорница отправилась в обратный путь, на этот раз заставив себя пройти мимо двери, за коей происходила «гимнастика».       — Каденс, чего ты так долго? — поприветствовала старшую подругу Спаркл, сидящая на середине идеально застеленной постели.       — Прости, Твай, — смущённо потупилась крылато-рогатая пони. — Просто я… щёку прикусила, когда спускалась.       — Ты в порядке? Тебе помочь? — сиреневая единорожка мигом соскочила с кровати и практически телепортировалась к аликорнице. — Я знаю несколько заклинаний…       — Тише, Твайлайт, — улыбнулась принцесса любви, после чего нажала копытцем на нос младшей подруги, отчего та сдвинула бровки и свела глаза на переносице. — Я же выпускница школы одарённых единорогов… Помнишь? Может, я и не такая талантливая, как некоторые тут присутствующие, но тоже кое-чего умею.       — Прости, — потупила взгляд Спаркл. — Я не хотела ничего такого.       — Знаю, Твай, — Каденс ощутила себя виноватой за то, что заставила чувствовать вину сиреневую единорожку, а потому постаралась перевести тему: — Давай продолжим чаепитие? И… спасибо, что волнуешься за меня.