Кошмарные страсти

      Молодая янтарная минотаврица выскочила из поезда, на секунду задержалась на деревянной платформе железнодорожной станции, прикрыла правой ладонью глаза от света утреннего солнца, осмотрелась и, раздражённо дёрнув хвостом, бросилась к пандусу для тележек, ведущему к неширокой грунтовой дороге. Смотрительница (лимонного цвета земнопони, одетая в форменные фуражку и жилет), сидящая в небольшой деревянной будке, уже открыла было рот… но увидела как из того же вагона выпрыгнул крупный бык, в руках держащий чемодан с колёсиками, на спине несущий большую походную сумку.       — Санса! Куда ты побежала?! Я что, один должен всё нести?!       Глядя за тем, как минотавр ставит тележку на колёсики и широким шагом отправляется вслед за юной тёлочкой, смотрительница расслабленно откинулась на спинку своего сидения и слегка усмехнулась. Она уже и сосчитать не могла того, сколько раз видела похожие картины: жеребята убегали по каким-то своим делам, оставляя родителей возиться с багажом. И то, что в этот раз детёныш принадлежал к другому виду не имело значения: волноваться следовало бы только в случае, если бы эта Санса, явно прибывшая в Журчащие Ручьи впервые, была без взрослого сопровождающего.       «Туристы», — мысленно хмыкнула кобылка, краем зрения заметившая то, как из окна вагона минотаврам машут копытами две почтенные пожилые пони, скорее всего, бывшие соседками путешественников.       Паровоз издал гудок, кондуктора закрыли двери и состав качнулся, начав свой разбег к следующей остановке. Смотрительница отгородилась от внешнего мира газетой и, сунув в губы кончик карандаша, прищуренным взглядом уставилась на наполовину разгаданный кроссворд…       …       Остановившись в тени раскидистого дерева, крона коего нависала над перекрёстком двух грунтовых дорог, Сансет тяжело и шумно выдохнула. Она почти увидела как из ноздрей вырываются два облачка пара, будто бы у настоящего минотавра, готового взорваться от гнева.       Тем временем ветерок шелестел среди листвы, со стороны деревни доносилось пение петухов, какой-то звонкий стук… Айрон Вилл подошёл к своей спутнице, тяжело опуская копыта на землю, остановился на расстоянии шага и спросил:       — Что это было?       — О чём ты? — попыталась изобразить непонимание замаскированная единорожка, но её взгляд, который должен был изображать наивность и удивление, на самом деле выражал раздражение.       — Почему ты так резко сбежала и даже не попрощалась с нашими милыми попутчицами? — спросил минотавр, заставив уши спутницы напрячься и прижаться к затылку.       — «Какая милая малышка», «Какая худенькая: наверняка она плохо питается», «Дорогуша, помоги бабушке», «Столь юной леди нельзя так выражаться»… Гр-р-р-р, — бывшая ученица принцессы Селестии стиснула кулаки, шумно вдохнула и выдохнула. — Если бы я задержалась там ещё хотя бы на минуту, то не удержалась бы и подпалила этим клушам их причёски.       — Пф… Ха-ха-ха! — рассмеялся Айрон, оглашая своим голосом округу, отчего янтарная тёлочка едва не начала метать молнии из глаз. — Ты бы видела себя со стороны: настоящая милашка.       — Заткнись, — зашипела Шиммер, а затем пнула здоровяка по ноге, на что тот никак не отреагировал и продолжил посмеиваться. — Ты ведь понимаешь, что я тебя в крысу превратить могу?       — Прости-прости, — отступил на шаг Вилл. — Я не знал, что так получится. Кто мог подумать, что нашими соседями окажутся пожилые кобылки с инстинктом наседки?       — …Больше никогда… Понял? — постаравшись расслабиться, волшебница сложила руки на груди и притопнула ногой. — Уж лучше я буду использовать старую маскировку.       — Чтобы минотавра и единорожку, попадающих под описания из розыскного листа, задерживали на каждом шагу? — скептично изогнул брови бык. — Хотя… ты можешь превратиться в земнопони.       — У меня есть идея получше, — самодовольно заявила Сансет. — Пока мы будем находиться в экспедиции подальше от посторонних глаз, я успею научиться ходить во взрослом теле.       Говорить о том, что земнопони не на что надеть маленькое кольцо, единорожка не стала, а к образу пегаски привыкать ещё дольше из-за крыльев (изображать неуклюжую дуру ей не позволяла гордость). К облику козы, которые изредка появлялись в Эквестрии не лежала душа, пусть это и решило бы основные трудности: всё же она оставалась кобылкой, для которой внешность играла не последнюю роль.       — Ну, неплохой вариант, — признал бык, стрельнув в собеседницу предвкушающим взглядом. — На худой конец — превратишься в дракона. Хотя-а-а… ты ведь и так огнём дышишь.       — Айрон, заткнись, — огрызнулась Сансет. — Лучше тащи вещи: сегодня я собираюсь принять ванну и выспаться в нормальной кровати.       Оставив последнее слово за собой, Шиммер решительно зашагала к деревне, которую нередко использовали городские пони для отдыха вдали от суеты. Впрочем, основной причиной выйти именно здесь были даже не две старые клуши, задавшиеся целью выесть мозг замаскированной единорожки чайными ложечками (правда-правда), а то, что тут можно было залечь на некоторое время и приобрести вещи, необходимые в экспедиции.       …Ну и, как считала будущая величайшая волшебница мира, после опасной вылазки на остров гиппогрифов, за свои старания она заслужила несколько дней комфорта.       «Селестия даже не подозревает, с какими трудностями мне приходится справляться и какие лишения терпеть», — мысленно констатировала чародейка.       Тем временем необычный дуэт вошёл в огороженную декоративными столбиками деревню, которую пересекал десяток широких петляющих ручьёв, то соединяющихся в одно целое, то распадающихся на отдельные рукава. Дома здесь стояли на островках по два-три, а трёхэтажная Т-образная гостиница и вовсе занимала отдельный клочок земли (при этом там и тут виднелись многочисленные фруктовые деревья, кустарники и живые изгороди, создающие удивительную по своей красоте картину).       Через русла ручьёв, которые можно было назвать маленькими реками, были перекинуты многочисленные арочные мостики с поручнями, под коими легко проплывали маленькие плоты. Было заметно, что местные жители ухаживают за водными дорожками, укрепляют берега и не позволяют какому-либо мусору мешать воде.       «И не надоедает им постоянно слушать этот плеск?», — беззлобно мысленно спросила Сансет, в глубине души признавая то, что пусть эта деревня и уступает Кантерлоту красотой, но имеет собственное очарование.       …По пути до гостиницы на них мало кто обращал внимания, даже стайка местных жеребят промчалась мимо со звонкими криками, при этом удостоив чужаков мимолётными взглядами. Скучающий то ли стражник, то ли шериф (Шиммер не была уверена, как стоит его называть) улыбнулся новым гостям и продолжил патрулировать дорогу, при этом больше внимания уделяя розовой единорожке с красно-белой гривой, гуляющей с двумя малышами.       Миновав очередной мостик, замаскированная единорожка поднялась на невысокое крыльцо, первой вошла в холл здания и остановилась перед стойкой администратора. Дождавшись пока на неё обратит внимание белая земнопони средних лет, она произнесла:       — Здравствуйте. Нам нужен двухместный номер с раздельными ванной и туалетом.       — Здравствуй, дорогая, — пони расплылась в широкой лучезарной улыбке. — А где твои родители?       «Гр-р-р-р».                   ***       Сидя за барной стойкой, смотрю на серую земнопони с каштановой гривой, которая вошла в Видящее Око и застыла рядом с порогом, чтобы начать опасливо оглядывать утопающий в полумраке зал. Пришлось потратить чуть больше собственных сил для того, чтобы более чётко прорисовать контуры круглых столов и силуэты других посетителей, болтающих о чём-то своём и не обращающих внимания на вновь прибывшую особу.       На вид моей новой гостье было между тридцатью пятью и сорока, что для эфирной сущности уже говорило о многом: обычно, во время сна сновидцы неосознанно стараются привести свою внешность к тому образу, который имели в пике физической формы. Исключениями являются кошмары, когда воображение играет против своего хозяина, ну и ситуации, при которых дефекты слишком глубоко въелись в подсознание.       «Высокое психологическое напряжение… ментальная измотанность», — изобразив на морде дружелюбную улыбку, молча дожидаюсь пока кобыла подойдёт к высокому круглому табурету и заберётся на него, скромно прикрывая низ живота хвостом.       — Чего изволите, мисс?.. — мой облик сам собой изменился, создавая иллюзию жеребца средних лет, с суровыми чертами морды и короткой гривой.       — Грей Стар, — представилась земнопони, вильнула взглядом в сторону и спросила: — Я… Как я здесь оказалась?       — То есть вы не знаете, как пришли сюда? — удивлённо вскидываю брови, но не дожидаясь ответа, продолжаю говорить: — Добро пожаловать в бар Видящее Око. Сюда наши гости приходят, чтобы отдохнуть, пожаловаться на жизнь, получить совет или иную помощь. Вижу, вас что-то гнетёт, мисс Стар. Если пожелаете — я вас выслушаю.       «Волнение, надежда, страх, обречённость, уныние, сожаление… Какой чудесный коктейль», — эмоции гостьи были столь яркими и разнообразными, что если бы мы находились в материальном мире, то у меня уже потекли бы слюни.       — Мне сказали… что здесь могут помочь, — подняла на меня взгляд земнопони. — Мне дали это и сказали, чтобы я положила его под подушку перед сном…       С этими словами кобыла выложила на стол листовку с символом, который используют мои клиенты как ключ, чтобы попадать в Видящее Око из любого уголка страны. При этом она даже не удивилась тому, что достала бумажку из сумочки, которой пару секунд назад с ней не было.       — Значит, вы здесь всё же не случайно, — поставив на стойку высокий стакан, наливаю в него немного умиротворения и доверия, затем перемешиваю их и подталкиваю к собеседнице. — Первая порция бесплатно.       — Простите, но я не пью, — попыталась отказаться пони, наткнулась на мою снисходительную улыбку и смутилась.       — Здесь нет ни капли алкоголя, — констатирую совершенно честно (ведь даже жидкости, если на то пошло, в сосуде нет, а вот принявшая её вид энергия эмоций — есть). — Выпейте и расскажите, что вас беспокоит.       Ещё секунду поколебавшись, Грей Стар всё же сделала глоток… а затем осушила стакан залпом. Выдохнув и утерев мордочку тыльной стороной левого запястья, она негромко произнесла:       — Спасибо. И… простите мои манеры. Просто я… Моя дочь пропала уже больше месяца назад, и никто не может её найти. Я обращалась к стражникам, нанимала детектива, но… Старскай — хорошая пони. Она бы ни за что не ушла из дома, не предупредив меня. Я в отчаянии: я готова на что угодно, чтобы её найти.       «С каких пор я — детективное агенство? Впрочем — не важно. Это может быть интересно и перспективно. А потому…», — с понимающим видом киваю и чуть наклоняюсь вперёд.       — Это очень серьёзное заявление, мисс Стар. Но если вы готовы подтвердить их делом, то можете рассчитывать на нашу всестороннюю помощь… Поверьте, если ваша дочь жива, то мы найдём её везде, где бы она ни находилась.       — Жива? Вы же не думаете…? — серая кобылка сжалась, а в её глазах начал плескаться настоящий ужас.       — Я уверен, что худшего не случилось, — добавляю голосу твёрдости. — А теперь, расскажите мне о ней поподробнее. Внешность, привычки, знакомые… Важно абсолютно всё.       «Нужно будет отправить низших кошмаров на поиски её сна. Если кобылка жива, то она не может не спать».                   ***       Шумно сопя, широко раздувая ноздри и напрягая губы, которыми удерживала кончик черенка короткой кисточки, огненная пегаска медленно провела очередную линию по натянутому на вертикальный держатель холсту. Отстранившись на полшага и придирчиво осмотрев свою работу, при этом задумчиво переложив кисточку из одного уголка рта в другой при помощи языка, она наконец сплюнула инструмент художника в специальную баночку с растворителем и заявила:       — Я чувствую себя глупо.       — У тебя получилось очень… — начал было говорить Фаерболл, но наткнувшись на раздражённый взгляд дочери, одетой в привычный комбинезон члена Вандерболтов, смущённо отвернулся и пробормотал: — Всё не так уж плохо.       — Не так уж плохо? — скептично выгнув брови, Спитфайр указала копытцем на мазню, которая должна была быть изображением водопада, впадающего в горное озеро. — Для жеребёнка трёх лет — это не так уж и плохо. Если ты хотел, чтобы я почувствовала себя полной дурой, то у тебя получилось.       — Я вовсе не этого хотел… — поднял передние копыта в защитном жесте капитан дирижабля, временно избавившийся от мундира, чтобы лишний раз не раздражать дочь.       — И зачем же ты предложил заняться рисованием? — голос крылатой кобылки был наполнен скепсисом и вызовом, отчего жеребец чувствовал себя так, словно гуляет зимой по тонкому льду (некоторые пегасы, конечно, умели ходить по воде благодаря погодной магии, но это был крайне редкий навык).       — Мне казалось, что ты хотела стать художником… — пробормотал летун, тут же прикусив язык.       «Обращайся к ней не как к дочери. Только не как к дочери… И что мне делать? Обращаться к ней как к сыну? Бррр… Какой же бред в голову лезет. А с другой стороны… чем бы я предложил заняться взрослому сыну? Обсудить кобыл? Выпить по бутылочке сидра? Спросить о хуфболе?.. Нет. Последнее — игра земнопони. Наши играют в аэроболл», — все эти мысли пронеслись в голове капитана за секунды, на протяжении коих мордочка собеседницы успела несколько раз сменить выражение.       Спитфайр, старательно сдерживаясь от желания выругаться, смотрела на своего родителя тяжёлым, немигающим взглядом и прокручивала в голове одну и ту же мантру: «Всего пара часов, и я буду свободна». Несмотря на то, что она согласилась дать Фаерболлу шанс и провести с ним некоторое время, ей совершенно не доставляли удовольствия постоянные напоминания о прошлом, в котором отца практически и не было. К счастью для них обоих, минувшей ночью летунья выплеснула достаточно эмоций на Блюблада, так что до заполнения шкалы терпения оставалось далеко.       — Знаешь, что? — крылатая пони сделала паузу, дождалась пока хозяин каюты, в которой они находились, полностью сконцентрирует своё внимание и заявила: — Забудь. Забудь всё, что ты когда-либо знал о такой пони, как Спитфайр.       «Это будет не такая уж и сложная задача: знал ты обо мне не так уж и много», — добавила про себя Вандерболт.       — Хорошо, — собеседник опустил голову, вздохнул и спросил: — Чем бы ты хотела заняться?       — Даже не знаю… Может быть — вернуться к охране принца? — приложив копытце к подбородку, возвела очи к потолку пегаска, потом посмотрела на отца, выглядящего, словно статуя самому себе, и сжалилась: — У нас ещё час общего времени. Так что — сам выбирай.       «Надеюсь, я об этом не пожалею», — добавила она про себя мысленно.       «Думай о ней не как о дочери… Не как о дочери… Хуф! Как же это непросто», — не так уж часто Фаерболл чувствовал себя беспомощным, а когда такое всё же случалось — устав приходил на помощь.       К сожалению крылатого жеребца, нигде в инструкциях вооружённых сил Эквестрии не было написано о том, как вести себя во время разговора со взрослой дочерью, которая тебя если и не ненавидит, то презирает. Голова же отказывалась придумывать стратегию из-за того, что ей катастрофически нехватало информации.       — Хочешь чего-нибудь выпить? — выдал первое, что пришло ему на язык офицер, которому неудачно вспомнились собственные размышления о том, чем бы он занимался вместе с сыном.       — Ты серьёзно? — выпучила глаза Спитфайр, от удивления даже забывшая о том, что злится.       — Прости, — буркнул Фаерболл. — Давай забудем…       — А давай, — решительно перебила его крылатая кобылка, после чего усмехнулась на удивлённый взгляд. — В случае чего скажу принцу, что ты меня спаиваешь. Может быть, тогда у него пропадут глупые идеи. Или опять пойдёшь на попятную?       Лёгкая провокация сработала, и капитан, пусть без энтузиазма, направился к тяжёлому деревянному шкафу с несколькими дверцами, привинченному к стене его личных апартаментов (не таких роскошных, как королевские, состоящих только из спальни, уборной и гостиной-кабинета). Летунья же, воспользовавшись отвлечением внимания, ещё раз осмотрелась, отмечая почти полное отсутствие личных вещей в комнате.       Если не считать принадлежностей для рисования, брошенной на стол фуражки и корзины для бумаг, где лежали несколько смятых листков, то ничего не говорило о том, что гостиную используют по её назначению. Даже пыль на деревянном лакированном полу отсутствовала, а стены украшали лишь карта Эквестрии с ближайшими окрестностями, да маленький портрет Селестии.       «А чего я ожидала от солдафона, у которого на жену с дочерью времени не хватало? Он, наверное, даже спать ложится по уставу», — фыркнула про себя член команды Вандерболт, чувствуя новую вспышку раздражения и досады.       Тем временем летун распахнул двойные створки и уставился на полки, где в картонных коробках лежали бутылки, маленькие кувшинчики, похожие на бочки большие деревянные кружки, закрытые восковыми печатями. Что-то из этого богатства было подарено сослуживцами, что-то куплено в качестве подарков друзьям… лет десять назад, а что-то пришлось приобрести ради этого путешествия, дабы было чем отдариваться в случае приглашения к гиппогрифам.       — Ого, — Спитфайр даже присвистнула, заглядывая через голову родителя. — А по тебе и не скажешь, что ты любитель выпивки.       — Я не пью… обычно, — не оборачиваясь на дочь, чувствуя иррациональный стыд, отозвался капитан дирижабля. — Это всё скопилось… за много лет.       — Хм-пф, — изрекла летунья, подошла к шкафу и, подтолкнув жеребца левым плечом вытянула шею, старательно изучая этикетки. — Считай, что я поверила. Хочу вот это.       С последними словами кобылка схватила передними копытцами кувшинчик, похожий на ананас и с довольным видом отошла к столу. Её родитель на это промолчал, не желая вновь начинать только затихший спор, взял два стакана и, захлопнув шкаф, издав при этом негромкий стук створок, присоединился к собеседнице.       — Не боишься пить на службе? — насмешливо спросила вандерболт, решительно выдёргивая пробку из горлышка, чтобы принюхаться и тут же поморщить нос. — Надеюсь, что на вкус оно лучше, чем на запах.       — Не могу же я позволить тебе напиться в одиночку, — с совершенно серьёзным видом отозвался офицер, отобрал у дочери сосуд и плеснул немного его содержимого в каждый из стаканов. — Один мой сослуживец говорил, что дегустация напитков — это целое искусство… Жаль, что я его не слушал.       — Как та, кто ещё не забыла вечеринки, могу сказать, что ты забыл о закусках, — заявила огненная пегаска, поднесла стакан к мордочке и сделала глоток, тут же скривилась и высунула язык. — Мерзость какая. Сколько лет эта штука у тебя хранилась?       — Не помню, — ответил капитан, поднёс стакан к морде и вдохнул, после чего, не меняя выражения морды, сделал маленький глоток. — Не так уж и плохо.       — Шутишь? — скептично выгнула брови летунья, ещё раз одаривая свою порцию неприязненным взглядом.       — Доводилось пробовать вещи и хуже, — пояснил жеребец, отставляя напиток на стол.       — Избавь меня от своих историй, — отвернувшись к карте Эквестрии, крылатая кобылка нахмурилась.       «Думай, капитан. Нужно сменить тему. О чём ты бы говорил с сыном?», — метались в голове родителя лихорадочные мысли.       — М… Какие жеребцы тебе нравятся? — выдал очередной удачный вопрос Фаерболл, чувствующий себя школьником на экзамене, который несмотря на всевозможные шпаргалки бессовестно проваливал.       — Зрелые, богатые, властные… — начала перечислять Спитфайр, но её маска серьёзности треснула и она рассмеялась. — Ха-ха-ха… Ах-ха. Скажи, ты пользуешься каким-то списком дурацких советов? Ещё бы спросил о том, когда и с кем я лишилась невинности.       Красный пегас стиснул зубы, отвёл взгляд и промолчал. Он признавал, что оказался не готов к этому разговору, но от того уколы дочери не становились ничуть легче.       «Я очень надеюсь на то, что хотя бы её слова про зрелых жеребцов — шутка», — пронеслось в голове летуна, старающегося собраться с мыслями.       — Ладно… Прости, — после недолгой паузы выдавила из себя крылатая кобылка, а когда собеседник перевёл на неё удивлённый взгляд, добавила: — Дурацкая шутка. Если же хочешь знать ответ, то… не твоё дело.       — Хорошо, — капитан выдохнул с некоторым облегчением. — Может… тебе нравится какая-нибудь спортивная команда?       — Хм… — Спитфайр задумалась, прокрутила в голове разговор и спросила: — Ты бы хотел, чтобы я родилась жеребцом?       — Я? Нет! — офицер ВВС Эквестрии вскинулся. — С чего ты взяла?       — Да так… — молодая пони неопределённо махнула копытцем. — Вандерболты. Другие команды меня не интересуют. Ещё что-нибудь?       В этот момент в дверь раздался стук, который избавил красного пегаса от необходимости дать незамедлительный ответ. Поднявшись на ноги, он сказал:       — Я должен узнать, что случилось.       — Разумеется, — отозвалась собеседница, тоже поднимаясь на все четыре копыта, складывая крылья за спиной. — Служба прежде всего. Мне тоже пора. Флитфут, наверное, устала дежурить одна.       Пройдя к дверям первой, она распахнула створку и, кивнув молодому солнечному летуну, быстрым шагом ушла в коридор. Старший пони не нашёл слов, чтобы её остановить, а потому просто проводил усталым, печальным взглядом.       — Сэр, я не вовремя? — первый помощник выглядел смущённым (о ситуации Фаерболла знала вся команда, пусть при нём слухи старались и не обсуждать).       — Что произошло, мистер Санлайт? — проигнорировав вопрос подчинённого, перешёл к главному капитан дирижабля, решив в очередной раз задавить душевные терзания самым привычным способом.       — Мы почти достигли побережья, капитан, но у нас прямо на пути дикий шторм, — вытянувшись по стойке «смирно», отозвался младший летун. — Мы можем сделать крюк, но если движение воздушных масс изменится, то это вынудит ещё сильнее отклониться от курса.       — Нужно связаться с прибрежной погодной командой, — Фаерболл вернулся к столу и нацепил на голову фуражку, после чего направил свои копыта в спальню, где была свалена остальная форма. — Сбросьте ход и подготовьте посыльных. Мы не можем позволить себе тратить лишнее время на манёвры…