Кошмарные страсти

      — Подлетаем! — воскликнул Блейз, неожиданно для себя назначенный командиром летунов. — Не вижу дозорных…       Солнце уже склонялось к горизонту, из-за чего тени на земле были вытянуты с запада на восток словно пики, ветер подгонял пушистые словно клочья ваты облака, а далеко на востоке загорались первые звёзды. Алмазные псы, всю дорогу жавшиеся друг к другу словно испуганные щенки, опасающиеся хотя бы один взгляд вниз кинуть, едва до них дошла новость о скором приземлении, оживились, а их лидер-шаман вышел из своей медитации.       — Не туда смотришь, крылатый! — воскликнула юная вишнёвая единорожка, высунувшаяся за край колесницы для того, чтобы указать копытом куда-то вниз. — Похоже, что веселье началось без нас!       Физлпоп Берритвист, несмотря на свой молодой возраст и расовую принадлежность, красовалась рельефными мышцами под шкурой, украшенной внушительным количеством шрамов. Впрочем, длинные ноги, подтянутый круп, насмешливый взгляд на мордочке с острыми чертами, а также голос с нотками вызова в каждом слове не просто компенсировали недостатки внешности, но превращали их в достоинства. За время перелёта летун не раз ловил себя на мысли, что был бы не против познакомиться с кобылкой поближе…       — В таком случае — поспешим! — решительно скомандовал Рэйнбоу. — Клауд, найди место на границе деревни, Эдди, Стар, Стил — за мной!       Одна из небесных повозок отделилась от группы и устремилась к краю оврага, в котором скрывалось поселение пропавших пони. Остальные поспешили приземлиться на центральной площади, окружённой домами-бараками, где как ни в чём не бывало водили хоровод жеребцы и кобылы. Учитывая, что не так далеко от них несколько десятков единорогов обстреливали какой-то сарай сгустками магии, а над крышей строения зависли несколько пегасов, их поведение яснее ясного говорило, что что-то тут не так.       «Жаль, что не все умеют читать по губам или общаться жестами…», — промелькнула мысль в голове обладателя радужных гривы и хвоста, опасавшегося своими криками привлечь ненужное внимание (он даже пообещал себе, что при следующей встрече с барменом — обязательно это выскажет).       …Однако же опасения оказались напрасны: до того момента как колёса небесных повозок стукнулись об землю, а затем из них буквально вывалились растрёпанные алмазные псы, на их группу никто не обращал внимания. Лишь после столь фееричного появления, поднявшего облако пыли, пока пегасы сбрасывали с себя упряжки, а кобели поднимались на задние лапы, широко и радостно скалясь в предвкушении драки, жеребцы и кобылы остановили хоровод, чтобы начать пялиться на чужаков.       — А кто это такие?..       — Собачки!..       — Я тоже так хочу!..       «Да они под кайфом», — осенило Блейза, скользнувшего взглядом по мордам окружающих их пони.       — Чужаки! — воскликнула жёлтая единорожка, что и командовала селянами. — Схватить их!       — А я не умею…       — Обнимашки!..       — Кто последний, тот…!       Рэйнбоу взмахнул крыльями, подбрасывая себя вверх. Также поступили и другие пегасы, что совершенно не желали драться с находящимися не в себе пони, считающими всё это игрой. А вот познакомить мордочку командирши со своими копытами он был вовсе не против, но до неё ещё нужно было добраться.       В этот момент старый пёс-шаман поднял посох, украшенный колокольчиками и кристаллами, свисающими с многочисленных нитей словно бусы, а затем стукнул окованным железом концом по земле. Во все стороны от него хлынула волна сине-фиолетовой энергии, что не тронула других кобелей, но будто ветер листья подхватила и закрутила жеребцов и кобыл, дабы отнести их к краям площади. Жертвы столь необычного колдовства визжали, размахивали копытами, смеялись и иными способами показывали свою радость, вызванную неожиданной каруселью.       — Иии!..       — Ей-ей-ей-ей!..       — Ещё!..       …В этот момент над оврагом возник прозрачный магический щит, заперевший в деревне как похищенных, похитителей, так и псов с доставившими их пегасами. Радужногривый летун успел облегчённо выдохнуть, так как Физлпоп и Санбёрст всё же справились, а затем ему пришлось уклоняться от зелёного магического сгустка, запущенного существом, похожим на покрытого хитином единорога со стрекозиными крыльями, группа коих летела со стороны злополучного сарая. Прикоснувшись к висящему на шее амулету в виде грубо обработанного кристалла на шерстяной верёвочке, он активировал вложенную магию, окутавшую тело полупрозрачной серой дымкой.       Внизу псы перевернули небесные повозки так, чтобы организовать круговую оборону, а затем окружили кольцом шамана, закрывая его своими телами. Однако же пока похищенные приходили в себя после незапланированного катания, из-за домов выскочили новые жукопони, тут же начавшие осыпать кобелей зелёными лучами.       — Не дайте им подобраться к Гвидо! — крикнул Блейз, первым бросаясь навстречу летящим противникам, чтобы уклониться от одного залпа магии, поймать на грудь второе заклинание, заставившее кристалл мигнуть и осыпаться пылью, а затем впечатать копыто в морду явно удивлённого врага.       Старый пёс вновь вскинул посох и ударил им об землю, а в стороны от него пошли совсем мелкие волны, похожие на рябь на водной глади. Это колдовство обтекало его союзников, но заставляло врагов спотыкаться, сбиваться с каста заклинания, а затем и начать широко зевать, чтобы в итоге упасть на землю в состоянии крепкого сна. В считанные секунды все жукопони, как и похищенные жеребцы с кобылами оказались обезврежены, а начавшаяся было в небе карусель прекратилась (впрочем, Рэйнбоу был бы последним, кто стал бы на это жаловаться).       — Фух… Это оказалось проще, чем я опасался, — заявил Эдди, на котором тут же скрестились три пары недовольных глаз. — Эй! Что я такого сказал?       — Что здесь происходит?! — разнёсся над площадью кантерлотский голос кобылы, узнаваемый абсолютно всеми пони, хоть раз слышавшими принцессу Селестию.       «Дискордова задница…», — промелькнуло в голове обладателя радужных гривы и хвоста, когда он перевёл взгляд на вышедшую из-за угла высокую, белоснежную аликорницу, выглядящую крайне рассерженной.       — Как вы посмели напасть на моих маленьких пони? — полным праведного негодования голосом произнесла принцесса дня, распахнувшая широкие лебединые крылья, медленно и неотвратимо надвигаясь на импровизированную крепость псов. — И вы… пегасы Клаутсдейла, помогаете этим неблагодарным животным, которым было дозволено жить в Эквестрии покуда они соблюдают наши законы?!       …Блейз дрогнул. Умом он понимал, что Её Сиятельство не могла здесь находиться, но чувства говорили об обратном. В душе всколыхнулся страх того, что они поддались на провокацию какого-то злодея, решившего их копытами причинить вред принцессе…       — Твои лживые речи не обманут меня, многоликое порождение жадности, — хриплым, но от того ничуть не менее сильным голосом произнёс шаман, выходя из-за спин своих соплеменников, тяжело опираясь на свой посох. — Твоя магия не застит мне глаза и не спасёт тебя от кары за твои преступления. Я — Гвидо Злословный, вызываю тебя на бой.       — Наглая псина, — сверкнув глазами, аликорница стукнула копытом по земле и воскликнула: — Так смерть тебе!       С кончика рога принцессы дня сорвался сияющий луч магии, слепящий наблюдателей своей яркостью. Однако же старый кобель не дрогнул и ударил посохом по земле, чтобы из навершия выстрелить тёмно-фиолетовым потоком, встретившимся с заклинанием крылато-рогатой кобылы.       Среди поверженных жукопони началось движение и несколько из них, пересиливая наведённый сон, поднялись на ноги. Только вот сделать они ничего не успели, так как на них с воем и рыком налетели младшие псы, начавшие размахивать передними лапами, тяжёлыми кулаками отправляя противников обратно в царство снов.       — Ар-рар-ра. Ар-рар-ра. Ар-рар-ра… — заставляя посох подрагивать, из-за чего колокольчики издавали мелодичный звон, Гвидо напевал один и тот же мотив, отчего его магия будто бы становилась сильнее.       Медленно, но неотвратимо белая аликорница уступала своему противнику, отчего её мордочка исказилась в гротескную маску всепоглощающей ненависти. Блейз, неотрывно наблюдавший за противостоянием могущественных чародеев, ужаснулся и ощутил холодок, пробежавший по его спине.       «И как я мог принять это… существо за Её Сиятельство?», — яркой звездой вспыхнула в голове жеребца мысль.       — Помогите мне, мои маленькие пони! — дрожащим голосом воскликнула подделка, но не успел затихнуть её голос, как спящие жеребцы и кобылы начали шевелиться, открывать глаза и подниматься на ноги.       По выражениям морд похищенных можно было понять, что они не осознают происходящего, что не мешало им молча в едином порыве броситься к старому кобелю. Несмотря на то, что среди них были единороги, никто не попытался использовать магию, полностью положившись на физическую силу.       Младшие кобели не остались в стороне и кинулись защищать шамана, отвешивая пони чувствительные тумаки, либо же просто отбрасывая их со своей дороги. Рэйнбоу не стал терять время и, совершив мощный взмах крыльями, вытянув передние ноги, помчался к «Селестии», чтобы хотя бы сбить её с ног. Только вот достичь цели он не смог, так как в бок его атаковали двое жукопони…       …       Гвидо был стар, но всё ещё держал свою стаю в крепкой хватке. Однако, как он подсознательно чувствовал, время отправки в земли вечной охоты и безграничных пещер уже не за горами. А это в свою очередь означало, что необходимо подготовить себе достойную замену…       «Только вот нет никого, сколь-нибудь сильного в моём искусстве», — вынужденно констатировал алмазный пёс.       Просьба-предложение Видящего Ока об участии в нападении на похитителей пони открывала прекрасные возможности для шамана: во-первых, он мог продемонстрировать хозяевам Эквестрии (что бы ни думали об этом молодые щенки), что его народ не просто не опасен, но и способен к сотрудничеству, а во-вторых, великий дух предлагал лакомую награду. Однако же, пусть возможность вернуть себе молодость и была соблазнительной, и какие-нибудь десять лет назад Гвидо согласился бы не сильно сомневаясь, ныне его цели и взгляды на мир изменились.       «Я прожил хорошую жизнь, но моя охота подходит к концу. Только вот прежде чем отправиться к предкам — мне нужно позаботиться о будущем моей стаи», — так размышлял пожилой пёс, через тело коего текла полноводной рекой сила из-за грани материального мира, напитывающая собой созданный собственными лапами посох.       …Дома, в уютном и тёплом логове его ждала маленькая внучка. И пусть её разум навсегда замер на уровне трёх лет, что могло быть причиной для издевательств со стороны других щенков, но дед всей душой любил этот непосредственный пушистый комочек счастья.       Ему было горько от того, что собственных сил и знаний не хватает для излечения маленькой суки, но теперь, когда великий дух сам предложил контракт, появилась реальная возможность исправить жестокую шутку судьбы. Ведь если ничего не сделать, то после его смерти её ждёт далеко не завидная участь…       …       Королева Кризалис была зла, обескуражена и испугана: алмазный пёс, народ которого заслуженно считался опасными дикарями, которых не трогают пони только из-за того, что их стаи обитают в самых глухих и труднопроходимых местах, не просто противостоял ей, но и выходил победителем из борьбы грубой магической силой. Хуже же всего было то, что она не понимала, откуда у него такая мощь… да и знания о магии вообще!       — Шшш… — оскалив зубы, правительница перевёртышей сделала шаг назад, чтобы выиграть ещё чуть-чуть времени, но проклятый старый кобель шагнул вперёд, продолжая испускать фиолетовый луч энергии из навершия своей палки.       …Если бы она знала о том, на что на самом деле способна эта развалина, шкура которой даже на половой коврик не сгодится, то вместе со своими подданными нанесла бы один слаженный удар со всех сторон. Однако же сейчас, когда большая часть роя недееспособна, а меньшая, не попавшая под действие усыпляющих чар, осталась по ту сторону большого магического купола, приходилось играть по чужим правилам на невыгодных условиях.       «Я расправлюсь с этими тупыми, наглыми животными, посмевшими помешать моему развлечению», — мысленно пообещала Кризалис, делая ещё один шаг назад.       А тем временем первые пони, уже давно обрабатываемые её магией, а потому почти столь же послушные, как и члены роя, пусть и заметно более глупые на фоне чейнджлингов, наконец-то добежали до лохматого старикашки. Однако же тот даже не дёрнулся, а жеребца с кобылой с ног сбили тёмно-серые кляксы, похожие на медуз, что схватили их вытянувшимися щупальцами и поволокли по земле прочь.       Один из проснувшихся перевёртышей исхитрился запустить в спину кобеля магический залп, но удар на себя приняла новая клякса, разлетевшаяся мелкими истаивающими в воздухе клочками. Впрочем, свою задачу существо выполнило, как и другие его сородичи, начавшие кружиться подобно рою пчёл.       …       Бззз!!! Бззз!!! Бззз!!!..       Разряды молний срывались с кончика её рога, чтобы пронзить небеса кривыми ветвистыми линиями. В ответ жукопони, кружащие на почтительном расстоянии от перевёрнутой небесной повозки, под которой прятался поддерживающий заклинание магического купола Санбёрст, едва только у них возникала свободная секунда испускали слаженный залп зелёных магических сгустков, уже изрывших землю вокруг воронками.       Бззз!!! Бззз!!! Бззз!!!..       — Ах вы вёрткие, трусливые насекомые! — разозлившись из-за того, что сумела из двух десятков сбить едва ли половину, Физлпоп взрыла землю перед собой передними копытами. — Ну ничего, я до вас доберусь.       — Лучше бы они оставались там, — заметил Клауд Стикер, выглядывая из-за повозки.       — Жеребцы… — пренебрежительно фыркнула Берритвист. — Сперва вы хвастаетесь, что минотавра одним копытом завалите, а потом Селестию, но уже не копытом, а как доходит до дела — прячетесь в кусты.       — У меня, вообще-то, нет рога во лбу, чтобы молниями швыряться, — обиделся летун, вновь скрываясь за краем транспортного средства от слаженного залпа жукопони.       — Сказала бы я, чего у тебя нет, — подхватив булыжник средних размеров телекинезом, вишнёвая пони швырнула его навстречу магическим снарядам, заставив часть из них взорваться преждевременно. — Берегись!       Последний возглас был вызван тем, что некоторые противники не стали дожидаться результата своей атаки, как делали это прежде, а полетели со всей возможной скоростью сразу за магическими сгустками, используя их свечение как маскировку. Они, разумеется, отстали от снарядов, но зато сумели обрушиться на Физлпоп прежде чем она вновь начала метать молнии.       …Встать на задние ноги, врезать передним копытом по морде слишком шустрого жукопони, крутануться на левом заднем копыте правой задней ногой, отвешивая пинок новому противнику. Схватив передними ногами ещё одного обладателя хитинового панциря и стрекозиных крыльев, Берритвист прогнулась назад и впечатала его головой в землю, чтобы тут же пинком отправить в едва очухавшегося сородича, шмыгающего разбитым носом.       — А-а-а-а! — крик Санбёрста заставил отвлечься, одновременно с тем отпрыгивая вправо, дабы приземлиться на четыре копыта и зажечь на роге молнию.       Оказалось, что пока первая группа отвлекала Физлпоп, вторая зашла во фланг и налетела на Стикера, что не смог защитить повозку один. Таким образом двое жукопони схватили волшебника, вынужденного прервать заклинание магического купола, и теперь пытались улететь вместе с трепыхающимся жеребцом.       — Не в мою смену, — прорычала вишнёвая единорожка, посылая одну из самых слабых своих молний в цель. — Сан, разряд!       Только-только взлетевшие противники задёргались и начали падать, не в состоянии справиться с конечностями. В отличие от них жеребчик был научен горьким (обидным и болезненным) опытом, а потому услышав команду, даже не раздумывал. Его тело окружила тонкая и прозрачная плёнка, которая была откровенно плохой защитой от кинетических воздействий, но вот молнию отводила превосходно.       — Клауд…? — бросила быстрый взгляд на пегаса волшебница, телекинезом подхватывая напарника, продолжающего черпать магию из её резерва.       — Нет! — воскликнул летун, ударом задних ног отправляя жукопони в потускневший купол. — Не надо мне помогать!       «Неженка», — констатировала вишнёвая единорожка, отпрыгивая от очередного зелёного сгустка.       В следующую секунду купол, потерявший подпитку от молодого чародея, лопнул, огласив пространство звуком разбившегося стекла. Сражение на несколько мгновений остановилось, а затем откуда-то из деревни взмыли несколько тёмных силуэтов, начавших стремительно удаляться с поля боя.       — Мы ещё встретимся, — пригрозил один из противников, тоже обращаясь в бегство.       — Жду с нетерпением, — ухмыльнулась ему вслед Берритвист. — Сан, сможешь восстановить щит? Мало ли не все жуки успели разбежаться.       «Пусть это будет хотя бы не полный провал», — промелькнуло в голове кобылки, а затем она взглянула на едва шевелящихся чёрных существ и хищно ухмыльнулась.       …       Когда Шайнинг увидел, как Флёр отлетает в сторону стены из-за попадания под зелёную вспышку, врезается в магический барьер и сползает на пол, в его голове будто бы что-то взорвалось. С нечленораздельным воплем он бросился на врага, поднырнул под размашистый удар и, сбив его с ног, начал бить копытами.       «Рог, горло, нос, горло, рог, глаза, горло, нос…», — кровь стучала в висках, а перед глазами стояла алая пелена, сквозь которую было видно пытающегося закрываться передними ногами жука (только вот его техника копытного боя явно хромала).       Армор бил не жалея сил, вкладываясь в каждый удар так, словно от этого зависела его жизнь. Он наносил удар за ударом не видя и не слыша ничего вокруг, не замечая брызги крови и собственное хриплое рычание. А затем до плеча кто-то дотронулся, заставив резко развернуться, чтобы замереть сделав очередной замах.       — Флёр… — выдавил из себя единственное слово дневной гвардеец, ужаснувшийся от одной лишь мысли, что в порыве неконтролируемой ярости мог ударить её.       «Я…», — взгляд белого жеребца вернулся к жукопони, которого он продолжал прижимать к полу, чтобы увидеть разбитую мордочку, лужу крови, обломанный кончик рога.       — Я… — в горле встал ком, а всё ещё поддерживаемое заклинание щита начало колебаться и грозить вот-вот рухнуть.       — Тш-ш-ш, — розовогривая единорожка села рядом и привлекла его голову к своей груди, начав гладить по шее. — Фсё ф пофятке. Я стесь…