Кошмарные страсти

      Старскай проснулась лёжа на смятой постели, среди скомканных простыней, порванного когтями матраса, пожёванных подушек и откинутого одеяла. Её сердце стучало быстро-быстро, словно после полётного марафона, грива спуталась, нос же улавливал смесь запахов пота и возбуждения.       — Ох… как же мне хочется… кого-нибудь придушить, — перекатившись на спину, принцесса Сиквестрии уставилась в голубой потолок, затем зажмурилась и, глубоко вдохнув, резко села на выдохе и мотнула головой, стараясь выбросить из памяти образы сна, не желающего истаивать невесомым туманом. — …Нужно поговорить с Блюбладом.       Решительно поднявшись на все четыре конечности, гиппогрифочка спрыгнула с постели, бросила на неё раздосадованный взгляд (служанки, которые будут прибираться в её покоях, обязательно начнут сплетничать о «беспокойном сне» младшей госпожи), после чего подошла к дверям, ведущим на карниз, заменяющий привычные пони балконы, и решительно распахнула створки. Прохладный утренний воздух, тут же ворвавшийся в спальню и растрепавший и без того спутанные волосы, немного прояснил мысли и добавил бодрости горячему телу.       «Наверняка будут сплетничать, что я влюбилась в эквестрийского принца и ревную его к матери, с которой он проводит много времени», — фыркнув, Старскай оставила двери открытыми, чтобы проветрить помещение, а сама направилась в соседнюю комнатку, где были установлены ванна, столик с зеркалом и шкафчик с разными приятными любой кобылке мелочами вроде средств для мытья, гребешков… и прочего.       Нет, Блюблад и вправду запал принцессе в душу, чему способствовало как их совместное участие в сражении, так и заключённый магический союз, о котором она предпочитала не говорить даже маме. Принц являлся приятным в общении, достаточно красивым, сильным и смелым, а возможность черпать для своих нужд его магию, источник коей казался неистощимым, делала их связь крайне полезной. К сожалению для гиппогрифочки, в этом фрукте оказалась горькая косточка.       «Неужели он до сих пор не понял, что происходит? Или же из-за того, что Блюблад… активничает, а я — сплю, мне приходится видеть всё это? Получается, если он будет спать, а я решу развлечься с жеребчиком…», — представив себе просыпающегося в шоке белого аликорна с золотой гривой, наследница королевы Сиквестрии захихикала в маховые перья левого крыла, которым прикрыла мордочку.       — Ты это определённо заслужил, — заявила Старскай, обращаясь к пространству, как если бы несносный пони находился рядом. — Сегодня мы точно поговорим. И, надеюсь, у тебя найдутся ответы на мои вопросы. А не то…       Принцесса прищурилась, нахмурила бровки и грозно встопорщила пёрышки, но почти сразу «сдулась и, устало вздохнув, окунулась в заранее набранную ванну, смывая с себя грязь и пот. Вынырнув и ещё раз помотав головой, она взяла в передние лапки губку и мыло, чтобы начать усердно тереть свою шкурку.       …Когда она в первый раз увидела чрезмерно реалистичный, крайне необычный сон эротического содержания, в котором принимала участие королева Нова, то сперва удивилась, испугалась, а затем, к собственному стыду, втянулась в процесс. Едва же сон прекратился, и она проснулась, то какое-то время долго лежала в постели и пыталась сообразить, что это было, а затем убедила себя, что попросту перенервничала и перетрудилась, из-за чего в голову стали лезть разные глупости. На грани сознания даже промелькнула мысль, что следовало бы развеяться и, возможно, предложить весело провести время своему спасителю.       К сожалению, днём вновь пришлось погрузиться в работу, помогая маме с решением внутренних проблем, возникших из-за предательства, заключением новых договорённостей с торговцами, прибывшими в порт, а также организовывать очередной праздник на улицах города, чтобы сиквестрийцы поскорее забыли недавний кошмар. Ну а ночью, стоило ей забраться в свою кроватку, во сне ей вновь довелось ощутить себя жеребцом, чьи копыта впивались в белоснежные бёдра королевы, на постели в спальне Новы во дворце (спутать их с чем-то ещё было невозможно). При этом старшая гиппогрифица, когда ей удавалось сложить звуки в слова, произносила имя Блюблада!       «Хвостов кобылапник!», — выбравшись из ванны, Старскай щедро зачерпнула чужой магии, словно бы желая взять плату за всё пережитое ночью, чтобы волной ветра стряхнуть с себя лишнюю влагу (в результате этого перья и шёрстка встали дыбом, превращая принцессу в подобие мягкой игрушки).       — Тц… — взявшись за расчёску, гиппогрифочка принялась приводить себя в приличный вид, мысленно продолжая ворчать на крылатого единорога.       Старскай не могла просто прийти и заявить Блюбладу в глаза, что во сне она превращается в него и… совершает с королевой всякое. В конце концов племянник Селестии мог быть в этом вовсе не виноват, из-за чего она бы выставила себя в далеко не самом лучшем свете. Так что, пользуясь своим положением принцессы, пришлось провести маленькое расследование, чтобы узнать о свиданиях Новы.       «Сегодня всё решится. Так или иначе. И лучше бы именно «так»… а то «иначе» получится, что меня вправду привлекают кобылы. И среди всех них жертвой своих эротических фантазий я выбрала мать», — посмотрев на своё отражение в зеркале, гиппогрифочка удовлетворённо кивнула и порадовалась хотя бы тому, что после сна не ощущает себя разбитой.       Вернувшись в спальню и надев серебристый обруч короны, украшенный жёлтым жемчугом и кораллами красного цвета, Старскай застегнула на шее розовое ожерелье из свисающих ниточек бисера, надела накопытники и перчатки, оставляющие открытыми пальцы передних лап. Прижав к бокам крылья, она решительно вышла в коридор дворца, где её встретила светло-розовая служанка, облачённая в облегающее чёрное платье с коротким подолом, а также кружевным передником.       — Доброе утро, Фукси, — с искренним дружелюбием поздоровалась принцесса с подругой, с которой ещё будучи непоседливыми кобылками они облазили едва ли не весь остров.       — Доброе утро, ваше высочество, — прощебетала пташка, вставая по правое крыло от дочери королевы. — Опять вы не дождались меня…       — Не начинай, — закатила глаза Старскай. — Я всегда сама справлялась с тем, чтобы умыться и одеться. Мне не нужно, чтобы за мной ухаживали, как за маленькой.       — Я просто подумала… — собеседница изобразила смущение, но тут же обнаружила себя стоящей клюв к клюву с хмурой принцессой. — Ладно-ладно. Я больше никогда так делать не буду. Договорились? Только не сердись…       — Фукси… — буквально прорычала принцесса, прикрыла глаза, вдохнула и выдохнула, а затем взглянула на подругу куда более спокойным взглядом. — Прости. Просто я… нервничаю из-за всего этого.       — И ты меня прости, Стар, — виновато опустила взгляд розовая гиппогрифочка. — Просто я хотела, чтобы ты немного расслабилась. И… я выяснила, что ты просила.       — Спасибо, — приподняла уголки рта в улыбке принцесса. — Ну и…?       — Эм… — служанка быстро осмотрелась, приблизила мордочку к подруге и прошептала: — Принц Блюблад провёл эту ночь в покоях королевы. И судя по тому, что говорят служанки её величества, они там совсем не в шарады играли. Здорово, да?       Последние слова подруга произнесла уже отстранившись и зажмурившись, с мечтательным видом сцепив передние лапки перед грудью.       — Не понимаю, чего тут такого… — хмуро проворчала наследница короны Сиквестрии.       — Ну как же?! — даже возмутилась Фукси. — Мы все опасались, что её величество замкнётся в себе, а то и хуже, а тут принц, который её спас и… Ой. Прости.       — За что ты извиняешься? — чувствуя себя откровенно глупо из-за того, что не успевала за мыслями подруги, Старскай постаралась изобразить на мордочке невозмутимость, пусть это и было сложно (в конце концов подтверждение, что эквестрийский посол не первую ночь проводит в обществе её родительницы, позволило откинуть последние сомнения).       — Ну… — розовая гиппогрифочка царапнула пол коготками правой лапки. — Тебя же он тоже спас. И…       — Не продолжай, — попросила принцесса, прикрыв мордочку маховыми перьями правого крыла. — Мама уже в столовой?       — Да, ваше высочество, — взбодрилась Фукси. — Идём, я тебя провожу…       «Будто бы я могу заблудиться у себя дома», — едва не закатила глаза Старскай, но всё же сдержалась и просто зашагала за служанкой.       …Вскоре они пришли в голубую гостиную, украшенную серебром, кораллами, мрамором и жемчугом. За небольшим столом из белого дерева тут сидели виновники беспокойных снов принцессы, ведущие себя как ни в чём не бывало, обсуждая какие-то новые договорённости.       — …Единороги прибудут не раньше чем через месяц, но не позднее двух лун, — заявил белый крылатый единорог, приветственно улыбнувшийся и кивнувший принцессе. — Старскай, замечательно выглядишь. Твоё появление — словно свет солнца в пасмурную погоду.       — Даже не знаю, ревновать тому, что моей дочери ты отвешиваешь такие комплименты, либо же оскорбляться сравнению с пасмурной погодой? — иронично выгнула брови Нова. — Утра, дорогая. Хорошо спалось?       «Так тебе, наглый кобылапник», — с тенью злорадства подумала гиппогрифочка, подходя к свободному месту за шестиугольным столом.       — Утра, мама, принц Блюблад, — жизнерадостно отозвалась принцесса вслух. — Всё замечательно. А что вы обсуждали? Я не помешала?       — Как нельзя сравнить красоту разрезающих небо молний и мощь ветра, поднимающего высокие волны с лёгким бризом солнечного утра, так нельзя сравнить красоту похожих, но столь же отличных кобыл, один благосклонный взгляд которых заставляет сердце трепетать подобно птице, запертой в клетку, — патетично изрёк крылато-рогатый пони, умудрившись польстить и матери, и дочери одновременно. — И от того я чувствую себя вдвойне счастливым, находясь здесь и сейчас.       — Переигрываешь, Блюблад, — с весельем в голосе и во взгляде укорила его королева, после чего ответила дочери: — Принц предложил помощь эквестрийских магов в том, чтобы установить защиту на дворец и остров в целом. Всё же, как он говорит, не дело, когда разные проходимцы могут телепортироваться прямо в спальню королевы.       «Он это говорил после того как телепортировался туда, или перед тем как исчезнуть оттуда?», — пронеслась в голове пташки-кобылки язвительная мысль, но она благоразумно не стала её озвучивать.       — Но разве мы уже не обговаривали этот вопрос? — ухватив за хвост почти ускользнувшую мысль, Старскай перевела взгляд с матери на принца и обратно. — Или вы успели пересмотреть договор об оказании магической помощи?       — Блюблад предложил расширить наше сотрудничество в этой области, — ответила Нова, чуть удивлённая яркой реакцией наследницы. — Бюрократический аппарат Эквестрии слишком массивен и неповоротлив, а потому любые нововведения там могут продвигаться месяцами…       — Или годами, — жеребец, изрёкший эту истину вздохнул так тоскливо, что гиппогрифочке стало его жаль… на целую секунду.       — Учитывая эффективность, которую продемонстрировали в сражении ты и Блюблад, а также его подруга и защитница, тоже работающие в двойке, мы решили протестировать новую идею в наших пограничных отрядах, — констатировала королева. — Единороги будут работать в парах с гиппогрифами, оказывая магическую поддержку сидя прямо у них на спинах. Ради этого в Сиквестрии остаётся друг принца, пони-единорог по имени Блюсвирл.       — Понятно, — пташка-кобылка задумалась, вспоминая свои ощущения во время сражения (она здраво сомневалась, что каждый обладатель рога способен на то, что демонстрировал белый жеребец, но признавала, что даже возможность укрыться за простым магическим щитом стоит многого). — Моё мнение в этом вопросе учитываться будет?       — Разумеется, — Нова даже словно бы оскорбилась, отчего её дочери стало стыдно за свои слова. — Ты же будущая королева. Ты считаешь, что подобное военное сотрудничество нашим странам не нужно? Мы вполне можем ограничиться торговлей предметами роскоши и искусства, в обмен на товары из Эквестрии.       — Нет, — покачала головой Старскай. — Это хорошая идея. Лучше уж мы будем готовы к тому, что грифоны захотят отомстить за неудачу с моим похищением, нежели будем надеяться, что никто больше не рискнёт покуситься на наш остров. Но ведь Эквестрии придётся держать здесь целый отряд единорогов. Согласится ли на это принцесса Селестия?       — Я сумею убедить тётушку в том, что подобный эксперимент пойдёт только на пользу, — помахал копытом в воздухе принц. — Ну а когда подобная формация докажет свою эффективность — проще будет убедить замшелых консерватистов в необходимости перемен. Я почти вижу новое учебное заведение для стрелков-авиаторов имени Блюблада-Старскай!       — Меня? — изумилась принцесса, указав на себя коготком правой лапки.       — Разумеется, — утвердительно качнул головой волшебник. — Подобное заведение обязано носить на себе имена первых изобретателей-испытателей нового вида войск. Кроме того, это благотворно скажется на союзных отношениях двух королевств.       — А знаете, что ещё скажется благотворно? — заговорщически прищурилась белая гиппогрифица, поставив локти на стол и сцепив пальцы передних лапок домиком, чтобы поверх них посмотреть на дочь и любовника. — Если принцесса Сиквестрии станет воспитанницей правительницы Эквестрии. Хотя бы на год.       — Мама! — возмущённо воскликнула дочь королевы, передними лапками хлопнув по столешнице. — Ты собираешься отослать меня из королевства, да ещё в такой момент?       — Во-первых, дорогая, не отослать, а отправить в союзную страну в качестве главы посольства, — поучительным тоном начала говорить Нова, но тут же её голос похолодел, а взгляд стал жёстким. — Во-вторых, пока ты будешь гостить в Эквестрии, я успею завершить реформы здесь, чтобы не бояться за твою безопасность в случае повторного нападения. Кроме того, я и сама была на твоём месте примерно в том же возрасте… Даже раньше. И, как видишь, созданные в тот период связи помогли нам сегодня.       Последние слова правительница Сиквестрии произнесла вновь тёплым, полным заботы голосом, отчего Старскай в очередной раз ощутила себя крайне смущённой. Впрочем, воспоминания о сегодняшнем и вчерашнем снах помогли отбросить ненужную робость и смело посмотреть в глаза правительницы-родительницы.       — …Но как же ты? — наконец спросила младшая гиппогрифочка, отводя глаза от мордочки птицы-кобылицы, образ коей вызывал в душе неоднозначный отклик.       — Я сумею о себе позаботиться, — заверила её Нова, тут же добавив: — Кроме того, часть прибывших с Блюбладом пони остаются в Сиквестрии, чтобы уже сейчас начать возведение временного жилья и установку защиты от телепортации на весь город.       — Неужели они не хотят вернуться домой? — перевела внимание на принца Старскай.       — Блюсвирл буквально влюбился в ваш остров, море и природу, — усмехнулся крылато-рогатый жеребец.       — И не только в них, — тоже улыбнулась королева. — Юный волшебник проникся гостеприимством гиппогрифов и, по его же словам, нашёл свою судьбу.       «Понятно. Одна из пташек затащила его в постель, ну или куда-то ещё. Что же, остаётся надеяться, что это у них надолго», — констатировала про себя принцесса.       Некоторое время они ещё обсуждали другие, менее важные темы, попутно договорившись о сроке в три дня на сборы вещей для наследницы короны (хотя, она могла бы ограничиться парой часов), после чего пришлось прерваться на всё же принесённый завтрак. Так как после вечернего праздника многие отсыпались, их троице никто не мешал наслаждаться рыбными блюдами, фруктовыми салатами, соками…       — Блюблад, нам нужно кое-что обсудить, — заявила Старскай, когда тарелки и кружки чашки опустели.       — Я весь во внимании, принцесса, — изобразил галантный поклон из сидячего положения жеребец.       — Это… личный разговор, — вильнув взглядом к матери, принцесса начала неловко стучать коготками по столешнице, чем вызвала у Новы мимолётную тень умилённой улыбки, которую она тут же подавила и величественно поднялась со своего места.       — Что же, пусть я и заинтригована, но дела не ждут, — объявила Нова, широким жестом крыла указывая на младшую гиппогрифочку. — Блюблад, вверяю тебе свою дочь. Позаботься о ней так, как если бы от этого зависела целостность самого дорогого для любого жеребца!       — Мама… — буквально пискнула принцесса, краснея мордочкой то ли от злости, то ли от смущения.       — Только не это, — округлив глаза, крылатый единорог прижал уши к голове. — Только не моя коллекция карточек с хуфболистами…       — Ха-ха-ха! — грозно рассмеялась правительница Сиквестрии, затем улыбнулась и заговорщически подмигнула. — Надеюсь на тебя. И помни: я знаю, где ты живёшь.       Оставив последнее слово за собой, старшая гиппогрифица вышла из столовой и оставила принца с принцессой в компании лишь служанок да пары охранников, невозмутимо дежурящих рядом с дверями.       — И её считают величественной, холодной правительницей, способной одним взглядом заставить распрощаться с жизнью, — негромко посетовала птица-кобылица, прикрывая мордочку маховыми перьями правого крыла.       — Просто ты её не видела, когда она собиралась меня выпотрошить после своего спасения, — усмехнулся Блюблад, будто бы вспомнил что-то приятное и весёлое. — А те, кто говорят об её холодности… просто не знакомы с Новой достаточно близко.       «Настолько близко, что её жар чувствуется всем телом?», — иронично-раздражённо подумала Старскай, возвращаясь к не самому лучшему настроению, сдобренному нарастающим волнением (стоило только представить, что она должна признаться в фактическом подглядывании, становилось крайне не по себе).       — Идём в мои покои, — решила гиппогрифица. — Там нам никто не помешает.       — Начало многообещающее, — констатировал эквестриец, вызвав несколько раздосадованных, завистливых, оценивающих взглядов. — За вами, принцесса, хоть на край света.       «Позёр», — мысленно вздохнула наследница короны Сиквестрии, всё же честно признающаяся себе, что слова Блюблада как минимум не неприятны.       …Покинув столовую, они миновали несколько коридоров и поднялись в башню, где Старскай замешкалась на несколько секунд. Только сейчас ей в голову пришло то, что слуги могли не успеть убрать постель, из-за чего приглашение жеребца в спальню может выглядеть крайне провокационно. К счастью, Фукси не подвела, и когда пташка-кобылка заглянула внутрь, кровать была застелена свежим покрывалом, да ещё с букетом цветов на подушке.       «Слава ветру и чистому небу. Что бы я без тебя делала?», — войдя внутрь комнаты, принцесса дождалась, пока гость переступит через порог, после чего закроет дверь и повернётся к ней.       — Ты не мог бы создать барьер, чтобы нас не подслушали? — попросила гиппогрифица, вновь ощущая прилив волнения.       «Блюблад, я знаю, что ты занимаешься сексом с моей матерью. Нет, я за вами не подглядывала, мне это просто снилось. Мне снилось, как я в твоём теле… Брррр. Даже в моей голове это звучит одновременно глупо, пошло и извращённо», — принцесса прикрыла глаза и постаралась собрать разбегающиеся мысли, радуясь терпению жеребца, спокойно выполнившего её просьбу.       — Блюблад… — едва начав говорить, Старскай тут же замолчала, затем мотнула головой, с силой ударила когтями правой лапки по полу, ещё раз тряхнула гривой и раздражённо уставилась на крылатого единорога. — Помнишь, что произошло, когда мы сражались с мятежниками?       — Мы заключили взаимовыгодный союз? — спокойно уточнил эквестриец, вздёрнув одну бровь. — Я чувствую, что время от времени ты прибегаешь к помощи моей магии.       — Да… Но не в этом дело, — принцесса начала расхаживать по комнате, нервно подёргивая хвостом. — Помнишь, как мы… поделились своими чувствами? В общем… Я вижу сны твоими глазами!