Кошмарные страсти

(18+) Острый запах испуга, свежесть облегчения, пикантные нотки смущения и сладкое возбуждение, вспыхнувшее в Каденс буквально за считанные удары сердца взбудоражили мою кровь, пробудили голод и распалили азарт. Прижавшись носом к пушистой шёрстке чуть выше края лона, уже блестящего влагой на гостеприимно приоткрытых губках, шумно и с усилием вдыхаю раздув ноздри, от чего аликорночку буквально бросило в жар. - Блюблад... - пытаясь взять ситуацию под хоть какой-то контроль, Каденс задала вопрос: - К-какую вину ты хочешь загладить? Вместо ответа приподнимаю морду и обхватываю губами бугорок вымячка, слегка прикусывая губами сосок, затем отпускаю его и, потеревшись щекой о внутреннюю сторону правого бедра, сжимаю зубы на шёрстке левого бедра и несильно тяну, заставляя лёгкую боль смешаться с возбуждением. Ответом на эти мои действия стал конвульсивный вдох кобылки, попытавшейся поджать задние ноги, что у неё не получилось из-за моих копыт. - Не загладить, - подняв взгляд на принцессу любви, ехидно прищуриваюсь глядя ей глаза в глаза, одновременно с тем медленно проводя языком по горячим губкам, к которым уже прилила кровь. - Зализать. Понимать надо. - Блюблааад!.. - попытавшаяся возмутиться (не слишком активно) крылато-рогатая пони вскрикнула, когда я губами захватил чувствительный бугорок клитора, начав оглаживать его кончиком языка. Открыв рот и высунув язык, начинаю быстро-быстро вибрировать им по набухшей бусинке, одновременно с тем принявшись массировать кьютимарки кобылки, издавшей глубокое мычание, дабы затем сжать мою голову бёдрами. Её спина стала выгибаться, живот - втягиваться, а грудь - высоко вздыматься, в то время как передние ноги вытянулись над головой и вцепились в подушку. Высунув язык на всю длину, погружая его между горячими упругими стенками лона, старательно совершаю волнообразные движения, чтобы стимулировать максимальное количество нервных окончаний. Будто лопаткой зачерпнув соки кобылки, рывком высвобождаю язык и сделав глоток - возвращаюсь к вибрирующей стимуляции уязвимого бугорка, чтобы через небольшой промежуток времени сперва изобразить укус, а затем и облизать губки. ...И снова... ...И снова... ...И снова... Когда Каденс в дополнение мычанию, конвульсивным вдохам и приглушённым стонам начала ещё и жалобно хныкать - я обхватил её бусинку губами и втянул её в рот, с силой сдавливая упругий круп. Этого оказалось достаточно, чтобы щёлка сжалась и брызнула соками, тогда как сама принцесса любви вцепилась мне в гриву передними ногами и выгнула спину, раскрыв рот в беззвучном крике. "Неплохо, но не достаёт... остроты", - причмокнув губами, отрываю морду от разгорячённой плоти кобылки, что обмякла и с блаженной улыбкой дышала приоткрытым ртом. ...Вероятно, если бы мы занимались этим не в спальне розовой аликорночки, а на полу тронного зала, где за закрытыми дверями толпились бы слуги и просители, то страх быть застигнутой за развратом сделал бы чувства крылато-рогатой пони более близкими моей природе. Откинув несвоевременные мысли поднимаюсь на ноги и пробираюсь вперёд, дабы нависнуть над своей кобылкой и нежно её поцеловать, давая почувствовать её собственный вкус. Впрочем, Каденс восприняла это более чем благосклонно, обхватывая передними копытцами мою шею, зарываясь в золотую гриву, одновременно с тем разводя бёдра шире, приглашая напряжённый ствол погрузиться в горячее и влажное нутро. Не став заставлять просить себя дважды - головкой раздвигаю губки, чтобы мучительно медленно (в первую очередь - для себя), войти на всю длину и прижаться животом к животу любовницы. Разорвав поцелуй, но не став отстраняться слишком далеко, встречаюсь взглядом с покрытыми поволокой похоти глазами и спрашиваю: - Ты родишь мне жеребёнка? - ...Да, - ответила розовая аликорница, эмоции которой вновь всколыхнулись, обжигая волнением, желанием, опасением. - Скажи это, - произношу в губы кобылки, мелко двигая тазом назад-вперёд, словно бы раскачиваясь на волнах. - Да... - выдохнула кобылка, стараясь двигаться в одном ритме со мной, чтобы увеличить размах погружения. - Да, Блюблад. Пожалуйста... - Пообещай сделать это, - прижавшись носом к шее любовницы, совершаю более резкий толчок, чувствуя как вздрогнуло тело подо мной. - Да, кобылять! - не выдержав пытки удовольствием, нетерпеливо выкрикнула Каденс. - Я рожу тебе жеребёнка! Быстрее... "Желание кобылки - закон", - более не сдерживаясь, но и не делая резкого перехода, колебание за колебанием ускоряю движение и увеличиваю амплитуду заставляя кровать вздрагивать. Лишь в момент, когда скрестившиеся у меня на спине задние ноги принцессы любви вжали мой круп в её промежность - позволяю себе разрядиться с выплеском магии и волевым приказом. Из-за резкой слабости, вызванной этим действием у меня перед глазами потемнело, а ноги подогнулись и заставили развалиться на розовой пони. (18-) Лёжа под тяжело дышащим взмокшим жеребцом, слыша как в ушах быстро-быстро стучит сердце и чувствуя покалывания в крупе, задних ногах, а также - крыльях, Каденс старалась перевести дух и собраться с мыслями. То, что Блюблад заявился в её комнату ранним утром было неожиданным, но, видит Селестия, она была бы совсем не против того, чтобы её будили таким образом каждый день (и ей бы это вовсе не приелось). Жар, расползающийся от живота по всему телу приносил расслабленность, хотя последний толчок и кульминация заставили кобылку почувствовать себя так, словно бы её прострелило насквозь. Из памяти тем временем не спешили выветриваться слова Блюблада, который хотел от неё жеребёнка... Нет, принцесса любви и сама бы хотела стать матерью, но, во-первых, немножко позже, а во-вторых, как говорила тётушка, вероятность зачатия у аликорна очень низкая. Возможно, если оба родителя - аликорны, это как-то изменит статистику, но сейчас, когда похоть отступила и разум прояснился принцесса почувствовала досаду, смущение, опаску и капельку грусти. - Блюблад... - проведя левым передним копытцем по потной шее принца, позвала кобылка, в ответ получив сонное мычание. - Блюблад! Ты же не собираешься уснуть прямо на мне? - Хе-хе... - зевнув, жеребец поцеловал сердитую пони в нос, от чего её выражение смягчилось, затем отстранился, поднялся на ноги и упал справа на левый бок. - Я был бы совсем не против такой перспективы. Пироженку? - А?.. - только сейчас принцесса любви обратила внимание на поднос, что взлетел с прикроватного столика в поле телекинеза принца, чтобы опуститься на смятую простынь рядом с розовой аликорницей. - Спасибо. Жеребец на это проворчал нечто утвердительное и закрыл глаза, явно собираясь подтвердить стереотипы поведения, ходящие обо всех своих собратьях. Пони даже закатила глаза и хотела его растолкать, но взглянув на умиротворённую мордочку - передумала. Телекинезом подхватив край одеяла, она аккуратно накинула его на Блюблада, наклонилась и поцеловала в висок, улыбнулась и решительно переключила внимание на завтрак в постели. Благодаря заклинанию поля, не выпускающего тепло из ограниченного пространства - чай не успел остыть, а пирожные наоборот - растаять. Предвкушающе облизнувшись, аликорница наполнила чашку, тут же ощутив распространившийся по комнате аромат, сглотнула слюну и разом откусила половину пирожного, заполнившего рот нежнейшим кремом. Мурашки, прокатившиеся по телу наложились на отголоски ощущений, которые ей доставил её принц. Каденс даже подумала, что Блюблад, наверняка, использует какую-то сексуальную магию, так как слишком уж яркими были его прикосновения. "Вроде бы в целительстве было нечто подобное, но воздействие должно происходить на пациента", - покрутив мысль в голове, принцесса любви отбросила её как совершенно несущественную, вместо этого концентрируясь на хрустящем на зубах печении. Утолив первый голод, кобылка откинулась на подушку и выдохнула, задумчиво погладив свой живот. Ей вновь вспомнились слова, которые Блюблад заставил её произнести... "Нужно было потребовать, чтобы он пообещал на мне жениться", - мысленно констатировала пони, тут же хихикнув из-за нарисованной воображением картинки. - Ар-р-р-р... - зевнув, потянулся и низко зарычал жеребец, крыльями откидывая край одеяла, после чего принял сидячее положение и правым передним копытом зачесал гриву. - Чудесно... Какие планы на день? Вопрос был задан энергичным, жизнерадостным тоном, которого никак нельзя было ожидать от "выжатого лимона", коим партнёр представлялся минуты назад. - Ты уже выспался? - удивлённо вскинула бровки принцесса любви. - Абсолютно точно, - кивнул головой племянник принцессы Селестии, тут же хитро прищурившись и спросив: - Так какие у тебя на сегодня планы? - Ну... Сегодня у меня нет официальных обязанностей, так что - до второй половины дня я свободна, - потерев копытцем подбородок, отозвалась кобылка задумчиво, затем перекатилась на живот и поднялась на ноги. - Так что, сейчас я в ванную, потом - на завтрак, затем со Старскай пойду в сиротский приют. Ну а после обеда, скорее всего, провожу Твайлайт домой. - И ни единой минуты для меня... - принц насквозь наигранно всплакнул, тут же возвращая себе обычное своё настроение, начав рассматривать собственное правое переднее копыто. - Думаешь стоит вести нашу гостью в такое место? - Во-первых, мы должны показать, что заботимся о каждом пони, - поучительным тоном начала говорить розовая аликорница, затем ткнула жеребца в нос маховым пером левого крыла и заявила: - А во-вторых, я иду туда по работе, чтобы применить свой талант на практике. - Пчхи... - чихнув, принц потёр нос сгибом левой передней ноги, наклонил уши вперёд и вопросительно выгнул брови. - Не рано ли сиротам о таком задумываться? - Извращенец, - припечатала Каденс, укоризненно глянув на своего жеребца. - И горжусь этим, - отозвался Блюблад, изобразив на морде самодовольное выражение, после чего заявил: - И тебе это нравится. Разве нет? Ушки кобылки попытались прижаться, но усилием воли она удержала их торчком, хотя мордочка, при воспоминаниях о сегодняшнем пробуждении, всё же потемнела от смущения (и возбуждения). Однако же названная племянница принцессы Селестии не стала долго тушеваться и заговорила уверенным голосом: - Тётушка посоветовала мне смотреть на свой талант шире, не ограничивая себя одной разновидностью любви. В конце концов родители любят своих жеребят ничуть не слабее, но по-другому. А ведь любить можно работу, виды спорта, развлечения... Постепенно принцесса распалялась всё сильнее, буквально фонтанируя воодушевлением. Кончики её ушей подрагивали, крылья распахнулись, глаза сверкали от энтузиазма, а гарцевать на месте она не начала только потому, что всё ещё ощущала некоторый дискомфорт. - И в приюте ты собираешься...? - наклонив левое ухо и подняв торчком правое, Блюблад замер в позе ожидания. - Мы постараемся понять, смогу ли я определить наиболее удачные семьи для воспитанников, - ответила Каденс. - Ну и потом мы со Старскай поиграем с жеребятами. Вообще... если всё получится, то я смогу помогать пони разобраться с широким спектром проблем, вплоть до помощи в получении кьютимарок! Зажмурившись, принцесса любви помотала головой стараясь избавиться от искорок в глазах. Всё же это было только теорией, пока что ничем не подтверждённой, а потому - было рано бросаться такими заявлениями. - Амбициозно. Впрочем, иного я от тебя и не ожидал, - серьёзно констатировал принц, тут же попросив: - Не забудь рассказать, как всё прошло. Если нужна будет помощь - просто скажи. - Хорошо, - пусть аликорница и не думала, что жеребец высмеет её идею, но поддержка и уверенность, с которой он говорил всё равно вызвали тепло в груди и побудили выше поднять голову, а затем и шагнуть вперёд, чтобы потереться о свалявшуюся шёрстку. - Фу... Тебе нужно помыться. - И кто в этом виноват? - ехидно спросил принц, тут же начав поигрывать бровями, чтобы с намёком спросить: - Потрёшь мне спину? - Ммм... Нет, пожалуй, - с искренним сожалением ответила Каденс, виновато опустив ушки и потупив взгляд. - Боюсь, что в этом случае мы точно опоздаем на завтрак. - Жа-аль, - протянул жеребец, затем единым движением спрыгнул на пол и применил на себе очищающее заклинание, заставившее гриву встать дыбом, а шёрстку с перьями - распушиться. - Хи-хи-хи... хахаха! - заливисто рассмеялась кобылка, перед которой гордый принц превратился в некое подобие пуделя. - Спасибо-спасибо-спасибо... Повторное выступление ждите как только - так сразу, - саркастичным тоном произнёс Блюблад, театрально раскланявшись перед "зрительским залом", после чего при помощи других заклинаний стал приводить себя в приличный вид. - Прости, - ничуть не раскаиваясь, аликорница маховыми перьями смахнула выступившие в уголках глаз слёзы и тоже спрыгнула с кровати. - А ты чем планируешь сегодня заняться? - Как и всегда, Каденс: буду строить козни, плести интриги, заметать следы, - торжественно объявил принц. - Блюблад, я же серьёзно, - надув щёки принцесса насупилась, за что была поцелована в нос. - Фу... Опять меня обслюнявил. - Ты всё равно идёшь мыться, - ничуть не обиделся и не расстроился принц. - Что же до твоего вопроса, то... я планировал помочь тебе реализовать твою пошлую фантазию, касающуюся родителей Твайлайт. - Блю... - утерев нос сгибом правой передней ноги, аликорночка закатила глаза к потолку. - Я же серьёзно... - Я - тоже, - ответил жеребец, в свою очередь спросив: - Или ты уже сама всё придумала? - ...Нет, - констатировала Каденс, от идеи обсуждения соблазнения другого жеребца ощутившая себя как-то странно. - В таком случае, моя... дорогая Кэди, могу предложить тебе пару идей, - расплылся в улыбке принц. - ...Не сейчас - точно, - решила выиграть себе немного времени аликорница. - Мне нужно освежиться. Нет, очищающими заклинаниями я пользоваться не хочу: одного пуделькорна Кантерлоту более чем достаточно. ... "Однажды ты свыкнешься с мыслью, что любовь - это светлая эмоция, которая может быть омрачена сопутствующими условиями, а секс - физиологический процесс, совершаемый материальными существами ради получения удовольствия. Но до тех пор - я буду наслаждаться твоими смущением, сомнениями... и другими чувствами, которые вызывают мои предложения", - проводив взглядом розовую аликорночку, стройные задние ноги которой грациозно скрылись за дверью в комнату, куда меня не приглашали, удовлетворённо вздыхаю и потягиваюсь выгибая спину словно крылатый кот (грифон?). - Кажется только вчера я рассуждал на тему широты интерпретации кьютимарок, а уже сегодня Каденс, пусть и по совету Селестии, идёт проверять свои силы... - задумавшись на секунду, ехидно усмехаюсь и, выпрямившись в полный рост, констатирую: - Занятно. ...Мурлыча себе под нос весёлую мелодию, которую где-то слышал краем уха, покидаю покои своей принцессы и, звонко цокая по мраморному полу, направляюсь в сторону столовой, которую должны подготовить для королевского завтрака. Всё же слуги, кто бы что из аристократов о них ни говорил, являются одними из самых осведомлённых пони во всём дворце. И если иметь в голове больше одной извилины, удерживающей уши от бесславного падения с макушки, то с их помощью можно узнать распланированный распорядок дня любого придворного... и самой Селестии. "Возможно, если бы Каденс имела опыт существования в качестве эфирной сущности, то она стала бы смелее? Впрочем, проверить эту теорию всё равно не представляется возможным: светлых сущностей на эфирном плане больше тысячи лет никто не встречал, а опыт бытия кошмаром - это не то, чего я хочу своей принцессе. Вечная гонка за выживание, ничем неутолимый голод, который можно только притупить до незначительных величин...", - в памяти всплыли истории о Найтмер Мун, известные ещё мне-блюбладу, а также слова Аку, обращённые мне-кошмару, из-за которых последние сомнения оказались подавлены. Возвращаясь к теме кьютимарок и идее, которую хочет проверить Каденс можно сказать, что с высокой долей вероятности у неё всё получится. Таким образом из принцессы любви, которую ассоциируют с романтикой и сопутствующими процессами, она рискует стать принцессой домашнего очага, ну или же чем-то близким к этому. И я искренне хочу увидеть, скажется ли это на её магической силе, а также даре управления эмоциями. "До чего же ты вся хороша - от восторга сияет душа; не боюсь испытаний совсем - неприятности радостно съем", - мурлыча мелодию себе под нос киваю молодой горничной, которая несла коромысло с вёдрами, из-за чего её мордочка покраснела, а сама кобылка запнулась и едва не упала, вынудив поддержать её магией. Чудесный новый день, обещающий множество разнообразных впечатлений начался... *** Выйдя из дома бывшего капитана ранним утром, Шэдоу Фловер неторопливо зашагала в сторону вокзала, чтобы сесть на поезд до кантерлота и отоспаться в купейном вагоне. Свежий воздух, в котором чувствовались признаки скорых холодов бодрил, тёплое солнце согревало шёрстку, тщательно очищенную и уложенную косметическими заклинаниями, ну а навыки в целительстве помогли избавиться от следов, оставленных распалившимся жеребцом. "Неплохо, Боди. Пожалуй... я буду не против того, чтобы это повторить. Как-нибудь в будущем", - цокая копытцами по дороге, чёрная единорожка ощущала удовлетворение и усталость, уже давно не мучая себя разными бесполезными рефлексиями. ...И всё же дойти до вокзала совсем без приключений у неё не получилось: невзирая на ранний час многие понивилльцы уже находились на улице и занимались своими повседневными делами, и среди них был крупный красный земнопони. Биг Макинтош стоял на дороге с перемётными сумками и кого-то активно высматривал, ну а когда увидел волшебницу - поспешил ей навстречу. - Привет, здоровяк, - движением головы отбросив со лба чёлку, Фловер улыбнулась фермеру как старому другу, в мыслях порадовавшись тому, что после прошедшей ночи совершенно не испытывает никаких плотских желаний (за исключением сна, разумеется). - Меня ждёшь? - А-агась... В смысле - привет, - мило смутившись, здоровяк остановился и потянулся правой передней ногой, чтобы почесать затылок, но сам себя одёрнул. - В общем... это тебе. С этими словами Биг Мак скинул сумки со спины и поставил их на землю, вызвав у Шэдоу приступ любопытства. Стоило же ей сунуть нос в одну котомку, как взгляду предстали банки с вареньем радужной расцветки, которое даже в Кантерлоте считалось товаром не для всех. - Спасибо, великан, - отдёрнув уши назад, волшебница ещё раз посмотрела на простоватую морду красного жеребца. - Поможешь донести это богатство до поезда? Заодно и расскажешь, нравится ли тебе какая-нибудь кобылка. Может быть я что-нибудь посоветую? Уж поверь: в кобылках я разбираюсь...