Поворот не туда

      Лучи осеннего солнца, проходящие через широкие витражные окна, грели костлявые ладони. Оминис сидел за партой один, нервно постукивая пальцами по столу. В кабинете по истории магии в отсутствие профессора Бинса было как никогда оживленно. Некоторые гриффиндорцы — особенно шумные личности — во весь голос высмеивали решение директора Блэка пресечь любые игры в квиддич в этом году. Изредка можно было услышать то недовольные, то одобрительные возгласы Имельды Рейес. Слизеринка не знала, упрекнуть или поддержать однокурсников с враждебного факультета в перемывании костей тому, кто тоже учился на Слизерине. Наконец, придя к какому-то консенсусу внутри себя, она начала поливать грязью всех.       Оминис волей-неволей вслушивался в разрозненный разговоры однокурсников. Обычно он отвлекался на собственные мысли или чтение учебников — они все-таки были сейчас на занятии! Но события, случившиеся несколькими днями ранее, заставили его уши настроиться на определенную волну. Впрочем, сколько бы усилий он не прикладывал, чтобы поймать ее, ничего не получалось.       Себастьян Сэллоу попросту исчез из его поля «зрения». Ему, конечно, это не составило труда! Имея в своем распоряжении два полностью здоровых глаза, он, как догадывался Оминис, как только его видел, обходил стороной. А на занятиях старался помалкивать, что было не свойственно для такого общительного человека. Даже в их комнату приходил уже после объявления об отбое. Страх то был или упрямое нежелание оправдываться перед ним? Оминис не знал, что и думать. Но точно знал, что сделает, если Себастьян не подойдет к нему в течении этого дня.       Оминис остро нуждался в объяснениях: Какого черта в их убежище забыла новенькая? Про извинения он уже и думать перестал. Тем более, если большинство из них звучали вымученно, то зачем тратить выделенное на эти слова время, которое можно потратить на разъяснение ситуации.       Злость на Себастьяна, за прошедшие два дня, чуть поутихла. Все-таки Оминис не был злопамятным человеком и точно не собирался бросаться заклинаниями в друга. Но он и не мог не признать, что сперва не был в шаге от этого. Все-таки, тот раскрыл одну из их тайн. Точнее тайну Оминиса совершенно незнакомой девушке.       И хоть он и пытался об этом не думать, но почему-то вся обида на Себастьяна сместилась на новенькую. Казалось бы, это же не она под пытками выведала у Себастьяна расположение крипты. Но отделаться от ощущения, что Астер в этом виновата он не мог. Оминис только раз заговорил с ней и то, когда обнаружил ту у входа в крипту.       Это случилось многим позже их прошлой ссоры.       Оминис шел по коридору Хогвартса, выставив перед собой волшебную палочку. Такие одиночные походы, как этот, навевали на него воспоминания, как он, Себастьян и Анна после занятий исследовали замок. Вернее будет сказать, что близнецы водили Оминиса по длинным коридорам, всеми силами стараясь объяснить расположение того или иного кабинета. Себастьян выступал в роли проводника, так как обладал внутренним компасом и не дал бы друзьям заблудиться. А Анна, как она любила выражаться, выступала глазами Оминиса с предельной точностью — какой мог обладать одиннадцатилетний ребенок, — описывая убранство многочисленных комнат. Правда, для того, кто понятия не имел, как выглядел мрамор или золото, или лестница, коих в школе было предостаточно, торопливые объяснения девочки были бесполезны. Но Оминис все равно с упоением слушал их обоих. Их «охи» и «ахи», разносившиеся с обеих сторон, когда они находили что-то такое, от чего теряли способность говорить. Тогда он был по-настоящему счастливым.       Уже после ухода Анны, когда они с Себастьяном остались вдвоем, Оминис сперва пытался вернуть ту атмосферу безмятежности, спокойствия и полного принятия. Но только в который раз напомнил им обоим, что Анны нет рядом. Именно она вносила в их непростые, порой взрывоопасные отношения гармонию. Бережно направляя их (порой с помощью пары подзатыльников) к улаживанию конфликта.       Теперь некому было взять на себя роль моста между двумя парнями. И они сами не спешили бросаться друг к другу с распростертыми объятиями после ссоры. Порой проходили дни, пока кто-то из них не заговорит первым. Это время увеличивалось, как и росла серьезность причин, из-за которых они ссорились.       День, когда они узнали о невозможности снять проклятье с Анны, изменил их жизни, стал точкой отсчета. Только Оминис понятия не имел до чего. Возможно, до того, как они рассорятся окончательно. Порой Оминису казалось, что только он оттягивал этот момент. Ведь после этого треклятого дня Себастьян перестал подходить к нему вообще, обращаясь к другу только когда ему от него была нужна информация. Но Оминис не мог винить Себастьяна в стремлении найти лекарство для сестры, и пусть это бросало тень на взаимоотношения с другими людьми.       Поэтому Оминис решил, что их несхожесть в некоторых моментах не должна рушить многолетнюю дружбу. Он не терял надежды, что разговор поможет понять многое. В конце концов, он принял решение снова поговорить с Себастьяном. Лучше бы Оминис остался тогда в гостиной факультета.       Он планировал встретиться с ним там, где Себастьян проводил все свободное время и где их невозможно было подслушать. В крипте.       Уже сворачивая, Оминис услышал поскрипывание механизмов, сопровождавших открытие или закрытие прохода в крипту. Он поспешил туда, чтобы остановить друга.       — Себастьян, подожди, — окликнул его Оминис, но в ответ услышал только тишину и шелест чей-то мантии перед собой. Он сжал в ладони палочку и крепко поджал губы. Догадка острой иглой впилась в сердце. — Кто ты? Я слышу тебя, не прикидывайся.       — Ты Оминис, верно? Я Астер Олдридж, новенькая. — Достиг его ушей взволнованный голос. В нем не было ничего отличительного: ни хрипоты, ни шепелявости, ни гнусавости. Голос был обычным. Таким, который он слышал от прочих однокурсниц, когда они отвечали на занятиях. Оминис не знал, чего он ожидал от Астер. Может, думал, что она общается исключительно раздражающим писком или вкрадчивым шепотом?       — Что ты тут делаешь? — Спросил Оминис хотя уже знал ответ. И ответ этот совершенно не добавлял очков Себастьяну.       — Мне показал это место Себастьян, — тут же сдала его Астер. У Оминиса такая честность вызвала и злость и некоторую радость. — Но он сказал, что ты будешь не против и, как я понимаю, он ошибся.       — Удивительное умозаключение, и как ты только пришла к этому? — Не сдерживаясь, плескался ядом Оминис. — Знаешь, если хоть кто-то узнает об этом месте, я уж постараюсь доставить тебе проблем.       — Да, я наслышана о твоей семье, Оминис, — с вызовом ответила Астер. Видимо выпад парня задел ее. — Не стоит ради такой как я обращаться за помощью к отцу. Я никому не скажу, обещаю. И Себастьян…       — Не выгораживай его передо мной!       Астер не послушала Оминиса.       — И Себастьян просто искал место, где нет ушей. Его можно понять, но ты имеешь право злиться.       — Ха! Спасибо за разрешение. Мне определенно стало лучше после этого. — Оминис прошел мимо Астер туда, где находился вход в крипту. Он уже было собирался включить механизм, но девушка его остановила.       — Ты можешь войти, но Себастьяна там нет. Он ушел раньше. Оставил меня, чтобы я смогла потренироваться.       — Да, очень на него похоже, — буркнул себе под нос Оминис, но все же замер в нерешительности. Если Астер ему соврала, а он не сомневался в этом, то в крипте окажется Себастьян и… от мысли об очередной ссоре разболелась голова. Он же пришел к нему помириться, а не подкинуть дров в их и так изрядно полыхающее пламя конфликта.       Тогда Оминис молча ушел, а надо было ворваться туда и разнести Себастьяна в клочья! Высказать все, что накопилось за прошлый год и вытрясти из него объяснения любой ценой. Он не имел никакого права показывать их убежище какой-то гриффиндорке. Особенно малознакомой. Особенно той, о которой сам Оминис ничего не знал. Как его друг, голова которого неизменно была забита беспокойством о сестре, мог сблизиться с новенькой? Разве что…       Мысль его прервал монотонный голос профессора Бинса. Разговоры постепенно стихли, сменяясь тягучей тишиной. Оминис прикрыл лицо ладонями, настраиваясь на учебную волну. День не должен омрачаться только из-за того, что Сэллоу поступил по-идиотски. В который раз.       — Эй, Мракс? — Обратился к нему кто-то. Глухой шепот прозвучал оглушающе, и Оминис вздрогнул. Он раньше не слышал такой голос. Решив проигнорировать говорившего, он сделал вид, что не заметил. Кто будет донимать слепого? — Я знаю, что ты услышал меня. Просто наклонись немного назад. Тебе записка.       Кто, во имя Мерлина, будет слать записки не видящему человеку? Оминис, конечно, умел читать. В этом ему помогала волшебная палочка, посылающая сигналы прямо ему в мозг. Но разговор был гораздо практичней и удобней, потому что так Оминис хотя бы как-то мог считывать эмоции собеседника. Дыхание, тон, паузы — все это говорило о намерениях человека гораздо больше, чем слова.       — Положи в руку, — сказал он, протягивая ладонь назад.       Мгновение спустя Оминис ощутил, как шероховатая поверхность коснулась кожи. Не заботясь о состоянии листка, он грубо смял его, и спрятал под партой. Второй рукой достал палочку из футляра и приложил ее конец к записке.

Останься после урока. С Себастьяном что-то не так. А.О.

      Оминис так и сделал. Когда профессор Бинс был прерван звоном колокола, он поднялся со скамейки и, подождав пока стихнет топот, направился к единственному издающему звуки объекту в классе.       — И что с Себастьяном? — Не стал тянуть Оминис.       Последовал долгий вдох и не менее протяжный выдох. Оминис напрягся: обычно после такого не ждут хороших вестей.       — Я знаю, что вы с Себастьяном давние друзья, — издалека начала она, — и, возможно, мне не стоит так остро реагировать, но его интерес… нет, не так. Мне показалось, что Себастьяна что-то тяготит. И что он не совсем трезво мыслит.       — Например? — Спросил он, искренне надеясь, что повод для беспокойства остался неизменным.       Астер смолкла, но Оминис кожей ощущал вихрь мыслей, кружащих у нее в голове. Он уже привык, что в обществе таких как он, люди расслаблялись и не следили за внешними проявлениями своих эмоций. А зря. Ведь Оминис, обделенный одним из органов чувств, умело применял остальные.       Наконец, подобрав слова, Астер прервала молчание.       — Это больше внешние проявление. То, как он говорит и излагает свои мысли беспокоит меня. Заставляет задуматься: А не перейдет Себастьян грань в попытке исцелить сестру?       Оминис нахмурился. Теперь настала его очередь замолчать, но не от неспособности опровергнуть опасения девушки, а от неподдельного удивления, которое он силился скрыть за маской недружелюбия. Он и сам не раз думал о том, что Себастьян очень опасно балансирует между желанием помочь Анне и жаждой знаний, столь губительных, что не каждый темный маг сможет с ними справиться. То, что это заметила малознакомая им обоим девушка, только укрепило его уверенность в этом.       — Он говорил что-то конкретное? — Пытался вытянуть из нее больше информации Оминис. Злость на Астер ушла, сменилась неким подобием уважения за то, что та проявила наблюдательность в отношении его друга, и сказала об этом ему.       — Нет, ничего такого, — Астер вдруг щелкнула пальцами, словно ее посетила какая-то догадка. — Вы же сейчас не общаетесь, верно? Себастьян все время скакал с темы на тему, когда я пыталась расспросить о тебе.       — Зачем тебе информация обо мне?       — Не увиливай, — предостерегла его Астер. — Это что-то серьезное? Ну, помимо того, что он показал мне то место.       Оминис покачал головой. Он почему-то не хотел говорить, что и первая причина ссоры косвенно, но все же касалась ее.       — Это личное. Но, да, это серьезно. И не зови убежище «этим местом», так ты только больше придаешь ему таинственности.       — А «крипта» по-вашему лучше?       — Да, — коротко бросил он.       Вся эта информация заставила его отодвинуть на задний план мысли, о скорой расправе над Себастьяном. Оминис понимал, что если он продолжит давить, то скоро совсем лишится доверия друга, но и оставаться в стороне не мог. Смотреть, как Себастьян губит свою жизнь в угоду несбыточным фантазиям было выше его сил.       Не попрощавшись, Оминис собирался уйти, как Астер остановила его. Снова. Это могло войти у нее в привычку.       — Слушай, Оминис, прости, что так легкомысленно себя повела, когда пошла в крипту в обход тебя. Если хочешь, то я больше никогда там не появлюсь.       — Ничего. Ты тоже извини меня за резкость выражений, — в ответ принес свои извинения Оминис. Возможно, это просто вошло у него в привычку. — Можешь приходить, когда тебе заблагорассудится.       — Спасибо, — резко выдохнула Астер, будто все это время вина не давала ей спать. — И еще, Оминис, я знаю, что Себастьян тебя избегает, но я могу помочь устроить тебе встречу с ним. Вряд ли он пойдёт к тебе по собственной воле.       Не долго думая, Оминис пробормотал:       — Я пришлю тебе сову, когда захочу воплотить эту идею в жизнь.       С этими словами он ушел, сделав себе зарубку на будущее: непременно написать Астер этим же вечером.