Поворот не туда

      У Себастьяна никак не получалось сконцентрироваться на книге. Томик, украденный им из запретной секции библиотеки, неприятно оттягивал руки. Мелко написанный текст плыл перед ним, словно не хотел, чтобы его прочли. Но Сэллоу не сдавался, раз за разом перечитывая одно и то же предложение. Ему нужно было понять, что сокрыто за витиеватым слогом, коим любили изъясняться волшебники в своих рукописях. Ради Анны он готов был изучить все их литературные приемы, все заклинания — неважно работали ли они. Если бы это спасло сестру от скорой кончины, Себастьян бы вгрызся зубами в Пергамм, чтобы она, наконец, дала доступ к запретной секции. Шутка ли, но он первое время пытался вымолить его у библиотекарши, когда отчаяние только-только ядом начало пропитывать все тело.       К сожалению, ничего не дается легко. И Себастьян смог почувствовать правдивость этих слов на собственной шкуре. Ни одна из «запретных книг» не ответила на отравлявший душу вопрос.       Сколько бы он не копался в пыльных подвалах библиотеки, сколько бы не расспрашивал Оминиса про историю непростительных заклинаний — все было бестолку. Выцветшие от времени тексты, смотрели на парня тускло улыбаясь, а лучшего друга окончательно пожрали отчаяние и страх, что он посмел смириться! Оминис Мракс — один из лучших учеников Хогвартса и опора для Себастьяна и Анны — принял приговор, озвученный целителями из Мунго. Это было хуже предательства.       Себастьян довольно поздно понял, что остался последним человеком, борющимся за жизнь сестры. Проклятый дядя Соломон упрекал его за эту надежду, считая ее глупой и пустой. Парень бы не удивился, если бы тот искренне желал смерти Анне. Ведь после гибели их родителей, вся ответственность за близнецов пала на бывшего мракоборца. По тяжелому взгляду впалых глаз, можно было догадаться, что Соломон не пылал счастьем, беря их под свое крыло. Мерлин, как же Себастьян его ненавидел!       — Скучная книга? — спросил, возникший из ниоткуда Оминис. Он держал впереди себя волшебную палочку, конец которой светился ярко-красным. Себастьян до сих пор удивлялся тому, что при полной слепоте друг был способен передвигаться бесшумно.       — Не могу сконцентрироваться, — признался он. Это было полуправдой, как и все, что слетало с губ Себастьяна последние года. Иногда ему казалось, что он уже никогда на чей-либо вопрос не сможет ответить искренне. — А ты что пришел? Почитать мне хочешь?       Оминис убрал палочку в кожаный футляр, прицепленный на ремень. Тонкие губы изогнулись в усмешке. Он сел напротив Себастьяна и сложил худые руки на груди.       При всем таланте Сэллоу к прочтению эмоций на лицах людей, Оминис поначалу был для него загадкой. Когда они встретились в первый раз, неестественно бледное лицо Мракса не выражало никаких других чувств, кроме глубокого смирения. Словно тот, прожив десяток лет, понял всю суть своего существования. По прошествии нескольких месяцев их дружбы Себастьян осознал, что Оминис привык выражать недовольство языком тела, только после переходя к открытой конфронтации.       Поэтому он сразу заметил, что друг не в духе.       — Как низко насмехаться над слепыми, Себастьян, — беззлобно укорил его Оминис. — Между прочим, твои тяжелые вздохи были настолько громкими, что их эхо добралось до меня. А как ты знаешь, меня выводят из себя абсолютно все раздражающие звуки. Особенно, исходящие от тебя.       — Я понял, Оминис. Буду дышать потише.       И он действительно взял под контроль свое дыхание, стараясь вдыхать воздух маленькими порциями. Решив, что на этом разговор окончен, Себастьян вновь уткнулся в книгу. Но друг не спешил уходить. Напротив, Оминис, будто завладел всем окружающим пространством. И, хоть он никак не мог смотреть на Сэллоу, тот чувствовал его раздраженный взгляд.       — Спросить или ты сам догадаешься?       — О чем? — невинно поинтересовался Себастьян.       — Ну, не знаю. Наверное, об оттенке сегодняшнего неба, или о чудном запахе растений профессора Чесноук, или о том, как тебя с новенькой чуть не убил тролль, а потом в «Три метлы» заявился темный маг Виктор Руквуд, а ты забыл об этом рассказать. Выбирай.       Себастьян закрыл книгу и отложил ее на стеклянный столик. Сегодня ему не удастся спокойно почитать.       — Я собирался рассказать, Оминис, но времени не было.       — Как хорошо, что я его тебе создал, не правда ли? — без тени улыбки прошипел он. — Просто уму непостижимо, что ты об этом промолчал! Весь Хогвартс на ушах стоит! Мой друг чуть не умер, а узнаю я об этом от какой-то гриффиндорки!       — Если ты и так в курсе происходящего, то зачем же отрывать меня от дела? — невозмутимо спросил Себастьян, чем заставил шею друга покрыться красными пятнами от плещущегося внутри него негодования. Он и сам не понимал, почему играл в молчанку целый день, старательно игнорируя Оминиса, и обходя разговоры о Хогсмиде стороной. Возможно, причиной этому стала их недавняя размолвка, но Себастьян же отпустил ту злость! Или ему показалось, что отпустил.       Взорвавшись, Оминис вскочил со старого кресла. Пыль взметнулась вместе с ним. Не стараясь скрыть обиды, он молча покинул крипту.       Странно, но Себастьян не почувствовал никакого (даже маленького) укола вины. Все происходящее показалось ему таким естественным и логичным, что идеи проанализировать собственное поведение не возникло. От этого стало еще хуже. Как только Анна покинула Хогвартс, их, казалось, дружеские перепалки переходили в настоящие ссоры. Напряжение грозовой тучей нависло над ними, и не один человек не в силах был его разогнать.       Себастьян в задумчивости потер переносицу. В погоне за лекарством он точно знал, что не побоится свернуть горы, если того от него потребуют, но совершенно забыл подумать о реакции окружающих и простой человеческой усталости, останавливающую исправный ход работы мозга. Он не спал вот уже которую ночь.       Решив, что его холодность обусловлена физической и эмоциональной усталостью, он отправился в спальню.       Но события последних двух дней так и не отпустили его. Себастьян не мог отвертеться от бредовой мысли, что, если новенькая, Астер, как-то связана с Руквудом (который, по слухам, был на короткой ноге с Ранроком), то у нее могли найтись ответы. Какие? Себастьян не знал, но надеялся, что они имеют прямое отношение к проклятию Анны.       И эта ее магия. Раньше он никогда не видел подобного: мощный взрыв, который вмиг заставил сердце тролля остановиться. В глазах Себастьяна непонятное заклинание походило на один из вариантов Авады Кедавры, но он не мог с уверенностью утверждать это. А удивление на лице Астер, когда она его использовала, наталкивало слизеринца на мысль, что девушка сама не знала, что способна на такое. Конечно, новенькая могла притворяться, но зачем?       Захваченный обсуждением, Себастьян не понял, как заснул.