Обливиэйт

      Это всегда было отчаянным и самонадеянным. С щепоткой веры в лучшее и парой ложек самоуничтожения. Надежда и глупость.       Гарри Поттер пару часов назад прошёл первый этап турнира Трёх Волшебников, буквально выдернув золотое яйцо из пасти Венгерской хвостороги. Зрители ликовали, это было поистине захватывающее зрелище. Вкус победы и азарт турнира сохранял их ликование и после окончания состязаний. Все разошлись праздновать по своим факультетам, а кто-то и вовсе с большим удовольствием использовал все преимущества межшкольных союзов, прячась по тёмным уголкам замка. Вот и в самой дальней башне один из учеников нашел своё уединённое местечко.       Был поздний вечер. Драко скуривал уже пятую сигарету за час, всматриваясь из окна в крышу Хогвартса. Как назло, из его любимого укрытия был прекрасный вид на ту самую крышу, что снесла хвостом эта чёртова Хвосторога. Он вымученно выдохнул, представляя, как на месте этой разрушенной в щепки крыши мог быть сам Поттер. Каждый раз это выбивало из него весь дух. Следить за этим снова и снова. Беспомощно и жалко. Хотелось…       Дверь башни распахнулась. Он прекрасно знал, кто мог войти в такой час, когда все так заняты празднованием чужих побед.       — Я знала, что ты будешь тут, — ровным тоном начала Грейнджер, стараясь не затевать очередное нравоучение на тему вреда курения. — Ты слишком часто приходишь сюда.       — И ты сюда приходишь слишком часто, Гермиона, — Драко потушил очередную сигарету и слабо улыбнулся. Кто знал, что в этот раз самым близким ему человеком станет именно эта всезнайка. — Тут прохладно, сыро и одиноко. Пора перестать приходить сюда.       — Так перестань, и тогда мне тоже не придётся тащиться сюда почти каждый день, — с показным недовольством заметила она, всё же усаживаясь на окно напротив. Они оба знали, что просидят здесь ещё как минимум час, прежде чем похолодевший воздух погонит их прочь. — Давай создадим такую же мрачную крепость одиночества, но в выручай-комнате. До неё не надо идти по лестнице длиною в жизнь.       Драко укоризненно на неё посмотрел, оставив предложение без ответа. Кто угодно в любой момент мог случайно прервать их, например, чтобы срочно сходить в туалет. А вот в башню заброшенного корпуса Хогвартса — даже под Круцио никто не пришёл бы добровольно. Ходят слухи, которые пошли, естественно, от прохвоста Пивза, что здесь обитают особенно злые и мстительные духи.       Малфой сейчас хотел только одного — виски и покой. Вовсе не дружескую беседу.       — Попроси Седрика дать подсказку Гарри об этом чёртовом яйце. Точнее, сначала подскажи Седрику сходить с этой штуковиной в ванну, — Драко на секунду представил, как Гермиона полушёпотом предлагает сходить Седрику в ванную старосты. Со «штуковиной». Это представление вызвало в нём более заметную улыбку, которая расширилась ещё больше при виде покрасневшей, как помидор, Гермионы. — Забудь, скользкий на язык Забини лучше подойдёт для задачи совратить Седрика на поплавать. Просто напомни Седрику, что он должен Гарри.       — Не устаю напоминать, Драко, что я тебе не сова. Впрочем, забудь. Меня интересует другое, и не смотри на меня так. Я уже спрашивала сотню раз, но никак не могу получить тот самый ответ. Тот, который я смогу посчитать правильным, — Гермиона шумно выдохнула и глубоко вдохнула. Это означало лишь одно. Драко ждёт очень длинное и очень праведное мнение о его возмутительном поведении. — Я не понимаю, почему ты не можешь рассказать ничего Гарри. Я же приняла твою историю. И тебя приняла, Драко. И твою тайну, которую храню и буду хранить дальше. Пускай я не знаю всего, но я догадываюсь. Так же, как я догадалась, что ты изменился, что ты не тот… Драко Малфой. Гарри тоже поймёт и примет тебя. Я уверена, что ты можешь прекратить это своё вечное несчастье, понимаешь? Нельзя же добровольно поступать так с собой. И с Гарри. Вы связаны судьбой, разве ты не видишь?       Драко раздражён, и его совсем достали эти нравоучения, но он будет бороться с желанием послать всё и заодно с желанием прикурить шестую сигарету. За год он так привык к этой надменной девушке, что теперь сначала обдумывал свой ответ, чтобы случайно её не обидеть. Он прекрасно понимал суть её возмущения, но также понимал, что она не знает слишком многого, чего бы он никогда не хотел ей поведать. Или кому-либо ещё. Особенно Гарри Поттеру. Будущему национальному герою. Это бремя лишь его, оно только ему принадлежит, с этим бременем он и останется. Один.       — И в сто первый раз я отвечаю, что Гарри никогда не должен узнать то, о чём знаешь ты. Я вернулся сюда с определённой целью. И я обязан её выполнить, не ввязывая в свою задачу главного героя, — Драко скривился привычно по-малфоевски, откидывая голову к стене и вновь всматриваясь в повреждённые части здания. Слишком тяжело было вспоминать. До тошноты отвратительно проходить это вновь. — Не надо, я знаю, о чём ты думаешь.       Драко достал палочку, тихое «Репаро» и один взмах руки — здание медленно начало восстанавливаться, по крупицам соединяясь воедино. Так, как Драко только мечтал собрать обратно всё, что было в нём давно разрушено.       — Да, может быть, и знаешь. Но я всё равно скажу, — Гермиона смотрела в его лицо, видела все оттенки эмоций, которые он мог себе позволить в те редкие мгновения, когда его маска покрывалась трещинами. И это разрывало её сердце, потому что за этот год он стал ей добрым другом. Самым важным и самым отважным, хотя никто бы не поверил в это, если бы она смогла произнести это вслух. — Я больше не могу видеть тебя таким, — чуть тише добавила она, но затем, что-то вспомнив, с энтузиазмом двинулась ближе к беловолосому. — Как же давно я хотела это сказать. Он уже замечает, слышишь? Гарри постоянно смотрит на тебя. Долго, очень долго, понимаешь? Гарри не дурак, он видит разницу. И мне кажется, — она подошла к Драко и схватила его ладонь, сжимая в своих руках его холодные пальцы, — в последнее время это способен не заметить только ты, Малфой. Ты ему действительно нравишься. Когда ты поворачиваешься в нашу сторону, он, как маленький мальчишка, тут же отворачивается, а его щёки…       — Прошу Грейнджер, прекрати, — Драко резко вырвал свою ладонь и встал с места, сидеть там ему показалось ужасно неудобным. Мысли проносились бурным вихрем, жалкая надежда всё ещё теплилась внутри. Слабость, в которой никого, кроме него, не обвинить.       Он вымученно улыбнулся, искренне и так, как никто, кроме его спутницы вечера, не видел в этой жизни. — Я знаю, ты хочешь помочь. И ты мне помогаешь, очень сильно. Я благодарен, что ты есть у меня. Без тебя бы не получилось помочь ему, как я этого хочу. Без намёков на моё присутствие в его жизни, — слизеринец протянул руку и сжал её плечо, снисходительно не замечая, что его подруга слишком смущена. Вместо этого он услышал скрип половицы у дальней стены. В конце концов когда-то это должно было произойти. — Похолодало, нам пора идти. Тебя проводить?       И они ушли, тихо о чём-то переговариваясь.       Гарри снял мантию-невидимку, оставшись в башне наедине с собой. Ему предстояло переварить, а потом и разобраться с тем, что он услышал. Не так он себе представлял тайные вылазки Грейнджер. Нет, он, конечно, уже давно догадывался, что между Гермионой и Малфоем появились сложные для его понимания отношения, но такого он точно не ожидал. Ему было обидно, что его подруга скрывала от него свою дружбу с его врагом. Точнее, с его бывшим врагом.       Малфой давно перестал дразнить его, да и не замечал его вовсе. Уже больше года. Это было непривычно и подозрительно, именно поэтому Гарри следил за ним в последнее время всё чаще. Ему просто было любопытно, просто новая интригующая загадка. И вовсе не потому, что Малфой ему нравится.       Также его давно волновала одна история из прошлого года. Гарри был уверен, что там, на берегу, когда их с Сириусом атаковали дементоры, именно Драко стоял тенью среди деревьев. На секунду, когда появился яркий белый конь от Патронуса, этот свет озарил и белоснежный цвет волос Драко, который нельзя спутать ни с чьим другим. Поттер тогда подумал, что ему показалось. Что затуманенный дементорами разум выдавал страхи за действительность. Им тогда очень повезло: ещё бы пара секунд, и Сириуса бы не стало, как и его самого. И гиппогриф, который вовремя прилетел на помощь и забрал Сириуса прочь оттуда.       Всё в ту ночь казалось слишком странным и неправдоподобным, чтобы Гарри мог посчитать это простым везением. Это заставляло его проваливаться в те воспоминания снова и снова. И сейчас, наконец-то, он нашёл крупицу информации, которую ему предстояло разгадать. В глубокой задумчивости он отвернулся от окна, тут же вздрагивая и округляя глаза при виде Драко, который со своей фирменной усмешкой стоял в проходе, облокотившись на дверной проём. Гарри готов поклясться, что не услышал даже шороха.       — Гарри, — убедившись, что его наконец заметили, Драко шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Пока Гарри с испугом смотрел ему в глаза, тот незаметно наложил беспалочковое заклинание на дверь. — Вышел свежим воздухом подышать?       — Д-да, — с заиканием ответил до сих пор ошарашенный Поттер, но тут же взял себя в руки. Он же ничем запретным не занимался, с чего бы ему чувствовать себя, как будто его застали за воровством. — А ты чего тут делаешь, Малфой?       Гарри тут же встал в позу защиты, что вызвало в Малфое сильное желание засмеяться. Это было так нелепо. Эта героическая поза Гарри Поттера, которого застукали за шпионажем. Он даже не удосужился снять мантию с плеч.       — Пришёл проводить тебя до гостиной грифов, — с улыбкой ответил Драко, жестом указывая на мантию, чтобы вдоволь насладиться сбитым с толку собеседником. — Ты тоже явно замёрз стоять с нами столько времени.       — Как ты?.. — Гарри запнулся, и, казалось, смешнее этого лица-рыбки Малфой никогда не видел и не увидит. Не сдержав смешка, он продолжал наслаждаться процессом. — Ладно. Я был здесь. Я слышал, о чём вы говорили. И я хочу, чтобы ты объяснил мне.       — О, я уверен, что ты видел, но вот слышал ли? Твоё дыхание было таким громким, что вполне могло заглушить болтовню мисс Грейнджер, — Драко позволил себе ещё разок полюбоваться смесью растерянных чувств Гарри, прежде чем отвернуться к окну. Быть наедине с ним было для него непозволительной роскошью. И Драко понимал, что этот вечер ещё долго будет беспокоить его. Невыносимо долгими днями и ночами.       — Малфой, о чём говорила Гермиона? Что ты скрываешь? — Гарри дёрнулся в сторону Драко, но тот жестом указал ему остановиться. И Гарри неожиданно послушно встал, хотя хотел смотреть своему собеседнику в глаза, а не в затылок. — Отвечай.       — Твоё любопытство никогда не помогало тебе в жизни, Гарри, — спустя недолгую паузу ответил Малфой, перед его глазами начало плыть от нахлынувшего волнения, но он старался держать себя в руках. Слишком, слишком близко. Да и так погано, особенно сегодня, когда его сердце пропустило ударов десять, прежде чем понять, что этот идиот всё-таки увернулся от зубастой пасти. Драко хотелось кричать на этого идиота, и он позволит себе это сделать. Только сегодня. Гарри и он, лицом к лицу.       — Ты ответи…       — Да, отвечу, чёртов Поттер! — Драко обернулся, цепляя разъярённым взглядом зелёные глаза напротив. У него есть от них противоядие, от этих чёртовых зелёных глаз, и он его давно испил. Он быстрыми шагами преодолел расстояния между ними, схватил Гарри за мантию и припечатал к стене. Ему хотелось трясти его до такой степени, чтобы вытрясти из него всю тупость, которую остальные называют героизмом. — Ты идиот! Кретин! Настоящий придурок! Пустоголовый гриф! И нет, не смей открывать рот, Поттер, я не договорил! Посмотри на себя. Великий герой Поттер не может и дня провести без того, чтобы сунуть свой нос, куда не стоило его совать! Хочешь правды? Получай. Хотя не рассчитывай на долгую и увлекательную историю у камина. Меня зовут Драко Малфой. К своим сорока годам, в «Тёмное время», время после того, как ты умер и Волан-де-Морт победил в войне, когда магглы и волшебники были под гнётом Тёмного Лорда, я создал заклинание, которое могло вернуть человека в своё тело в прошлом. И я вернулся. Чтобы спасти великого всемирного героя — Гарри Поттера. Чтобы он непременно победил Волан-де-Морта и спас всех нас. Чтобы такого вшивого будущего, в котором я жил, не было.       — Что?.. О чём ты говоришь? Какой-то бред. Ты решил надо мной пошутить, Малфой?       — Заткнись, Поттер, — Гарри открыл и закрыл рот, окончательно растерявшись, — Я не закончил. Так вот. Великий Гарри Поттер нас спас. Герой победил. Победил и затем бросил меня… В том мире, который я исправил, который я полюбил… Как последний пустоголовый кретин! — Драко вложил в свои слова всю ненависть, которую копил годами, которую хотел вылить на всех Поттеров, которые успели разбить его сердце и плюнуть в душу. — Я любил тебя, Гарри, как мог любил, за все эти жизни не мог не полюбить. Но почему-то тебе моей любви было мало. Почему, Поттер? Не отвечай! В первый оборот ты пожертвовал собой на задании аврората, всё ещё хотел быть героем, грёбаный самоуверенный Поттер. Хотя знал, что идёшь на смерть. Знал, что оставишь меня одного. Я хотел всё исправить… И вновь начал всё с начала. Во второй раз я сделал всё за тебя, вынес все твои подвиги сам, я думал, без бремени героя ты сможешь жить свободно. Ты пожертвовал собой, прикрывая меня. Так я понял, что это не твоё бремя, а твоя сучья суть. И так я возвращался ещё десятки раз. Снова и снова. Я так устал проигрывать в своей отчаянной попытке быть с тобой «долго и счастливо», — Драко понимал, что закипает и перегибает, что ненавидит, почти готов убить. И что этот Гарри ему ничего не сделал, он не заслуживает всех этих эмоций и слов. Он выпустил его мантию из рук и вновь отвернулся. Поттер, скорее всего, возненавидит его после этого. Но Гарри смотрел иначе. В глазах испуг, горечь и доверие. Малфой разозлился ещё больше: неужели Поттер всегда был таким доверчивым? Идиотом. Глупым мальчишкой.       — Малфой, — Гарри замолчал, видимо, подбирая слова. — Если предположить, что это не твой тупой розыгрыш, значит, ты вернулся во времени, чтобы Тот-Кого-Нельзя-Называть не смог победить. И в итоге он… не смог?.. — Гарри подошёл ближе, осторожно обошёл его, чтобы рассмотреть черты лица Драко. Да, он действительно выглядел иначе. Точнее, это был точно он, только этот Драко был… несчастным. Будто всё, что ему было дорого, обрушилось в его руках. Не сомневаясь и секунды, Гарри поверил. Он не мог понять почему, но боль Драко чувствовалась в этот момент, как своя собственная. Невыносимо.       — Да, ты побеждал. Я побеждал. Мы побеждали. Но я так и не смог победить в игру «Спасти Гарри Поттера». Я возвращаюсь потому, что не могу смириться со своим провалом… Но это последняя попытка, Гарри, я так больше не могу. Я вижу тебя и вижу в тебе всех тех, кого я бесконечно любил и потерял, — Гарри слышал и слушал, кажется, даже понимал. Он видел Малфоя так близко впервые за долгое время, но точно был уверен, что старый Драко никогда бы не смог говорить так. Открыто и честно, с такими искренними эмоциями, которые привлекали.       Драко был взрослым, уже давно взрослым не по годам. И уставшим, будто его ежедневно терзали сотни дементоров. Его хотелось спасти.       — Это был твой Патронус, тогда, ну, на озере? — Гарри перевёл глаза на стену, смутившись, но тут же заставил себя вновь окунуться в бесконечную боль Малфоя, которая отражалась в бледно-серых глазах. Тему их отношений и любви он пока не хотел трогать. Слишком нереальным это сейчас казалось. Да и не таким важным, как чувства самого блондина.       — Мой. У меня не было Патронуса в первой жизни, особо нечему было радоваться. Я никого тогда не любил, не видел в этом счастья. Сейчас бы отдал всё за ту пустоту, — в кривой усмешке Драко понимал, что лгал. И никогда бы не вернулся в ту, первую, самую несчастную жизнь. Уж лучше страдать от любви сотню лет. — Я тогда отнёс тебя и Сириуса оттащил к грифону. На горе Гермиона увидела меня. Я хотел исправить это, но она остановила. Уверила меня, что всё равно бы догадалась. Просила довериться, и я доверился. Провела даже Снейпа.       — Ты ей всё рассказал? — эта мысль кольнула Поттера, он даже намёка на секреты в ней не разглядел. — А мне не хотел. Почему? Ты же ради меня здесь… Нет? Я хотел бы… Это же было не сложно. И я… понимаю. Хочу понять.       — Потому что на этот раз не будет никакой любви, — Драко медленно подходил ближе, жадно въедаясь глазами в такое родное и одновременно чужое лицо. Другая причёска, дурацкая. Другие очки, тоже убогие. И нет тупого, влюблённого лица, да и белоснежной кожи. Где же успел так загореть этот Поттер, что его кожа стала смуглой, отчего и так зелёные глаза приобрели новый, ошеломляюще яркий оттенок. Горячий, по сучьи горячий Поттер. — Я буду помогать, издалека, чтобы ты никогда не узнал обо мне. И когда этот спектакль закончится, я навсегда уйду из твоей жизни. Будто меня и не было.       — Но я уже всё знаю, — неуверенно ответил он, жутко смутившись от того, как интимно на него смотрели глаза напротив. Сбивали с мысли. Голова, вопреки этому взгляду, прояснялась, и появлялись новые вопросы. Почему же тогда он не помнил, как Драко вытащил их с озера. Вообще ничего не помнил, кроме Патронуса, белых волос и больничной койки. Потому что его заставили забыть. Осознание будто облило его ледяной водой, призывая пятится к выходу. — Драко, я хочу помнить, прошу, — он незаметно достал палочку, но она тут же отлетела в противоположную стену. У Драко даже рот не дрогнул, но как? — Малфой, я приму это, как… Как Гермиона приняла! Я обещаю, что не буду доставать с вопросами! Я хочу помочь, послушай же меня.       — Помочь? — Драко вскипел, тут же сокращая между ними расстояние, хватая за руку и дёргая на себя так, что Поттер свалился прямо на него и ухватился за его плечи, чтобы он не сполз по нему вниз. — Мне нахрен не нужна помощь Гарри, мать его, Поттера, — Драко приблизился к его тупому очкастому лицу. — Лучше себе помоги, пустоголовый.       И он наконец поцеловал его. Крепко, самозабвенно, каждый раз, как в последний, потому что каждый раз искренне считал этот поцелуй последним. Но Гарри был слишком любопытным, а Драко слишком любил его целовать. Вот и сейчас, после некоторой паузы усиленного мозгового штурма, Гарри ответил на его поцелуй, как всегда это делал. Драко ненавидел этот неясный ответ, его волновало, как податливо себя вёл Гарри, хотя это всегда был их первый поцелуй. Он даже начал сомневаться в своём заклинании, но на следующий день Поттер не бежал к нему на разбор полётов. Вновь лишь смотрел на него, как на очередную загадку в его героической жизни.       Драко хотел оторваться и прекратить это, но не мог. Гарри становился всё более смелым, настолько, чтобы ухватиться за белые пряди на затылке и притянуть ещё ближе. Драко безумно хотелось продолжить и завалить его прямо здесь. На грязном полу, вытрахать всю гриффиндорскую душу без остатка, чтобы он ещё долго не мог вставать и искать на эту самую жопу опасные приключения. К сожалению, он не мог себе этого позволить.       — Обливиэйт, — с ноткой разочарования прошептал Драко, когда наконец оторвался от растерзанных губ. Гарри успел лишь на секунду отразить на лице всю боль от предательства, которую испытывал, а затем его взгляд помутился. Вырубил он его уже без палочки, предпочитая использовать ментальные заклинания. — Сладких снов, Гарри.       Драко бесшумно перенёс их обоих в спальню Гриффиндора. Он знал, что все уже спали. Занудные грифы всегда рано ложились. Осторожно уложив Поттера на кровать, Драко аккуратно укрыл его одеялом. Мантию он забросил под кровать.       — Спокойной ночи, Невилл, — не оборачиваясь, тихо сказал он, почувствовав на себе сонный взгляд. На самом деле он не первый раз застаёт их обоих в спальне. К счастью, он никогда ничего не спрашивает.       — Спокойной, Драко, — так же тихо отвечают ему, когда он трансгрессирует в гостиную Слизерина.       — Всё никак не пойму, Малфой, как ты трансгрессируешь так же идеально тихо, как сам Дамблдор, — ехидно заметила Пэнси Паркинсон, которую было едва видно за спинкой кресла.       Драко вымученно вздохнул, проклиная этот чёртов день. Почему именно сегодня всем приспичило заметить и непременно заявить, что Драко другой и надо бы его в этом уличить.       Он хотел было достать палочку, но Пэнси резко встала с кресла, замечая его жест.       — Я бы давно всем рассказала, если бы захотела, — она подняла руки в сдающемся жесте и продолжила в присущей ей надменной манере. — Я давно заметила, что твои умения уже на совершенно другом уровне. Не понимаю, почему ты, сам Драко Малфой, скрываешь от всех такой талант. Ты можешь сделать Слизерин вновь великим!       — Я иду спать, Паркинсон. — Драко вяло махнул ей рукой, проигнорировав её тираду. Думал, что будет шантаж и условия. На удивление, она так и не заговорила вновь. — Я убью тебя раньше, чем ты произнесёшь моё имя, если вдруг захочется поболтать обо мне.       И вновь до самой комнаты его сопровождало лишь молчание.       Поттер проснулся в тяжело- дерьмовом состоянии и настроении. Ему снились странные сны, вновь он видел белого коня на другой стороне реки. Только теперь он был настоящим. Конь бил копытом по земле и чего-то хотел от Гарри. Но Гарри так и не смог понять чего. А затем он услышал отдалённое «Сладких снов, Гарри». Это был его отец в далёких воспоминаниях?       — Доброе утро, Гарри, — Поттер едва разлепил глаза, с немым вопросом уставившись на Невилла, который стоял перед ним со стаканом в руках. — Это апельсиновый сок. Мне кажется, что он тебе пригодится.       Невилл неуклюже поставил его на прикроватный столик, чуть разлив, и развернулся, насвистывая какую-то свою мелодию. Гарри же так и не смог найти в себе силы ответить, окончательно запутавшись в абсурдности этого утра. Лишь буркнул «Спасибо» куда-то себе под нос, когда всё-таки смог встать и выпить сок. Неожиданно стало действительно легче. Помутнение в голове слегка рассеялось, и он вновь мог хоть немного, но соображать. От размышлений, почему ему могло быть так плохо, отчаянно болела голова, поэтому он решил отпустить это, но обязательно вернуться к этому позже.       До начала уроков времени было совсем ничего, а он всё никак не мог собраться. Всё проходило вяло и неряшливо, на голове явно было гнездо, но сейчас даже стояние на ногах давалось с большим трудом. А ещё надо было разгадывать, что же означает этот визг из яйца, которое они всем факультетом открыли вчера. Может, из-за того невыносимого шума ему сейчас так плохо?       — Гарри! Ты выяснил вчера, куда ходит Гермиона по вечерам? К Виктору Краму, да? Я прав? — Рон бесцеремонно залез на его кровать, с щенячьим интересом ожидая ответа; где-то сбоку Симус тоже обратился в слух.       Точно, он вчера обещал выяснить для Рона, куда же пропадает их подруга по вечерам. Они уже давно вместе не собирались за камином гриффиндорской гостиной. Это огорчало их обоих, но у Рона были особые претензии по этому поводу. Ко всему прочему, сама Гермиона всегда пресекала эти расспросы на корню, не давая возможности расспрашивать дальше. Приходилось поспешно ретироваться, раздумывая более изощрённый план, правда, главный мыслитель отсутствовал, и за неимением гениального плана они опустились до банальной слежки под мантией-невидимкой. Гарри долго сопротивлялся и оправдывался неправильностью этого поступка, но в итоге пришлось согласиться, чтобы Рон окончательно не доконал его. Согласился же? Он не помнил.       — Давай позже, мы уже опаздываем, — Гарри не хотелось, чтобы появились новые вопросы ещё и о его дырявой памяти. Попытки вспомнить вчерашний день и тем более вечер приносили головную боль.       — Ну же, Гарри, не томи, — заскулил Уизли. — Я же простил тебя за то, что ты кинул своё имя в Кубок Огня.       — Говорю это в последний раз, Рон: я НЕ КИДАЛ ничьё имя в этот чёртов кубок, — с раздражением ответил Гарри, поправляя галстук на рубашке.       Рон бы и дальше злился, как последний придурок, если бы его так не задевала пропажа Гермионы из их вечной троицы. Гарри, впрочем, тоже жутко не хватало Грейнджер, которая брала часть рыжеволосого буйства на себя. В одиночку с ним справляться жутко утомляло.       Гарри спускался по лестнице, игнорируя выпрашивающего Уизли как мог, пока все мысли занимали попытки вспомнить хоть что-нибудь. Это «что-нибудь» внутри скреблось по стенкам голодным волком.       — Ты не можешь знать и не рассказать мне, куда вечерами ходит Гермиона. Ну, Гарри, ты же обещал мне, — его друг всё не унимался, даже не замечая, что в конце лестницы с непринуждённым видом их ждала виновница лестничных сплетен.       — То, куда и когда я хожу, не ваше дело, мальчики, — снисходительно прокомментировала она, пока испуганный Рон покрывался краской с головы до пят, а Гарри всё ещё продолжал витать в облаках. Она пыталась всмотреться в его лицо, но он не замечал никого вокруг. Неужели он действительно вчера узнал, где она была?       — Г-гермиона… — заикнулся Рон писклявым голосом, который всё-таки смог вытащить Гарри обратно в реальность. Он распахнул глаза, осматривая сложившуюся картину. Рон позорно молчал, поэтому Поттеру выпала очередная задача по спасению их недальновидных задниц.       — Мы волновались за тебя, Гермиона, — начал он, спускаясь с лестницы и подходя к подруге. — Мы так скучаем. Вечерами мы всегда были вместе, а теперь мы сидим вдвоём, как идиоты, — Рон насупился, но решил промолчать. — Тем более эта ссора, я остался один. И Кубок, эти задания… Дракон. Я правда благодарен тебе, что ты давала мне подсказки. И Рону, чтобы он догадался рассказать мне о драконах через Хагрида. Спасибо. Но мне, точнее, нам тебя не хватает.       — Я понимаю, Гарри, — лицо Гермионы после его слов немного смягчилось. — Тебе тяжело. И я всегда рядом, только позови, — она улыбнулась так лучезарно, что где-то сбоку послышался тяжёлый вздох Рона, который был в неё влюблён, но слишком труслив, чтобы признаться. — Так ты нашёл, что искал?       — Я не помню. Если честно, весь вчерашний день будто выбили из памяти. Может, я из-за стресса на турнире всё позабыл, — Гермиона как-то странно на него посмотрела, словно не верила или что-то ещё. Гарри боялся, что она подумает о том, что он солгал ей. Но она лишь снова натянула улыбку на лицо, подгоняя их к выходу.       — Пойдёмте, мальчики. Если опоздаем, нам влетит.       Всю дорогу до урока по Трансфигурации Гарри думал, что всё странно. Утро странное, апельсиновый сок странный и Гермиона странная. Они шли по длинным коридорам молча, пока не встретили слизеринцев на пути. Гарри, в своей манере витая где-то в облаках, их в упор не замечал до тех пор, пока Гермиона и Рон не остановились.       — Драко, привет, тебе очень идёт, — как-то слишком сладко произнесла Гермиона, поэтому Гарри поднял взгляд с пола. Его подруга никогда не обращалась первой к Малфою, тем более никогда не отвешивала ему комплименты. Тем более таким тоном. С левого бока Рон скрежетал зубами и сжимал кулаки. Гойл и Забини, как и Гарри, тоже выглядели слегка ошарашенными.       Драко с утра был злым, не буднично злым, а особенно злым. Он ненавидел всё помнить, поэтому ненавидел Гарри, который всё забывает. Как будто это его вина, но это не важно. Важно то, что Драко хотел снова целовать Гарри, но не хотел видеть Гарри. Дерьмовый день после того, как выложил всё и заставил забыть.       Малфой критически осматривал себя в зеркало и поражался тому, как видимость успешно скрывает океаны его ежедневных страданий. Даже кругов под глазами нет, он идеален, как ему неустанно повторял Гарри. Чёртов Поттер.       Он поднял палочку и уложил свои волосы. По-новому. Будто его в очередной раз бросили, и он решил сменить причёску на каре, как у Паркинсон. Заклинание ловко отбрасывало его светлые пряди, воссоздавая задумку мастера. Гарри обожал его волосы такими. Каждый день зарывался тонкими пальцами в небрежно зачёсанные объёмные вихры, и сам вытаскивал ту самую «сексуальную» прядь, что свисала ему на глаза. Драко безбожно долго не понимал, что зализанные волосы — это не круто. Почему бы и не позволить себе быть ещё прекраснее чуточку раньше. На лет так десять, чтобы кое-кто заметил.       Кто бы мог подумать, что это маленькое изменение заставит Гермиону раскрыть их секретную дружбу. Драко недоуменно посмотрел на неё, но она не выглядела так уж очарованно. Точнее, вообще так не выглядела, потому что злилась. Потому что поняла, что он снова стёр Поттеру память. Он так и слышал её осуждающее «Ты когда-нибудь спалишь ему так мозги».       — Вполне ожидаемый комплимент, Грейнджер. Но какое право ты имеешь смотреть на меня, грязнокр… — Драко снова играл свою роль и, возможно, бы смог исправить ситуацию, но угораздило же его посмотреть на Гарри именно в этот момент. Поттер был пунцовый, почти слился со своим дерьмовым гриффским галстуком, а его рот был открыт ещё более соблазнительно, чем вчера после их вечера занимательных историй. Его взгляд был абсолютно идентичен в своей глупой влюблённости, как тогда. Все Гарри одинаковы, как он мог забыть. Это он, Драко, из раза в раз всегда разный. Всё более разбитый и пустой внутри. В последний раз.       — Не пытайся, Драко, они уже всё знают, — многозначительно проворковала Гермиона, одновременно подходя к нему и разворачиваясь к друзьям. — Да, мальчики, мы встречаемся. Поэтому меня нет вечерами. Я с ним.       Повисло долгое, очень долгое молчание.       — Я слышал только про Виктора Крама, — первым нарушил молчание простой, как тапок, Рон Уизли, естественно. — Так ты и с Малфоем… На многих же тебя хватает.       — Заткнись, Рон, — ответили одновременно три голоса, хотя вариант Малфоя был менее вежливым. Гарри толкнул Рона в плечо, стараясь отвлечься от тянущего наваждения. Щёки всё ещё нещадно горели, а мысли и вовсе съехали набекрень. Ему вдруг очень сильно захотелось потрогать мягкие волосы Малфоя. Он был прекрасен. Точнее, волосы были прекрасны, только волосы. И губы красные и припухшие. Целовался с Гермионой? От этой мысли Поттер помрачнел.       — Примите это, как есть. Рон, с тобой я поговорю отдельно, — угрожающе прокомментировала недавнюю наглость она, заставляя взглядом Рона виновато смотреть в пол. — Гойл, Забини. Надеюсь, эта весточка не разлетится, как птичка, по всему Хогвартсу.       — Всё будет в лучшем виде, — по-лисьи ответил Забини, заговорчески переглядываясь с Гойлом, хотя последний этого явно не понял. Зато подошедший сзади Нотт всё понял сразу, дублируя улыбку Блейза. — Мы будем молчать, как азкабанцы после Круциатуса.       — Меня устраивает, — отразила Гермиона, а затем вновь обратила внимание на залипающего в Поттера «своего парня». — Малфи, ты же обещал мне сегодня, что посидишь с нами вечером. Гарри пора бы уже задуматься о следующем состязании. Не могу же я всё время быть с тобой, когда Гарри так нуждается во мне.       — Я ничего, — он отвлёкся от милой помидорки, возвращаясь к образцу истинного слизеринского ехидства в виде занозы в заднице из гриффиндора. В её глазах читалась вся степень его обречённости, поэтому оставалось лишь сдаться. — Я тебя понял, Грейни. Я согласен ради тебя думать, как спасти Поттера от скорой и очень очевидной гибели. По нему видно, что вчера дракон всё-таки пришиб его мозг.       — Малфой, — начал было возмущаться Гарри, но его прервал звук каблуков стремительно приближающейся Макгонагалл. Все стихли.       — Урок начался десять минут назад. И то, что я задержалась, не означает, что вы должны стоять здесь. В коридоре, — с присущей ей серьёзностью громко сказала она, оглядывая учеников. Внутренне она даже обрадовалась, что между факультетами наконец зарождалась связь и ей уже давненько не приходилось разнимать дерущихся Малфоя и Поттера. — Это означает, что вы немедленно должны идти в класс.       И только после этого уточнения они подорвались и поспешили в кабинет.       — Не отставай, Маффин!       — Заткнись, Забини, если тебе всё ещё нужны зубы.       — Верно Блейз, отвали от Маффина, он сегодня слишком нежный внутри.       — Теодор, ты идиот.       — Все вы идиоты, просто не хотите в этом признаваться. Хотя всё довольно очевидно.       — Слышал Забини? Теперь в этом городе новый шериф. Грейнджер, я хочу с тобой дружить.       — Не называйте Малфоя маффином. Звучит тупо.       — Боже, Малфи, ты слышал? Наш наездник на драконах защищает твою честь. С этой твоей новой снимающей с людей трусы причёской ты просто на верхушке пищевой цепи. Не боишься, что Гарри опять захочет оседлать ДРАКО-на?       — Блейз Забини, минус двадцать очков Слизерину за ваше неподобающее поведение перед преподавателем. Кхм… Но также хочу заметить, мистер Малфой, вы действительно выглядите свежо в своем новом амплуа.       Этот день обещал быть невыносимо долгим.