Обливиэйт

      В кабинете трансфигурации Драко совсем не ожидал, что у него появится новый сосед по парте. Он неуклюже плюхнулся на свой стул, когда заметил, что Гермиона проходит мимо первых гриффиндорских рядов прямо в его сторону. Она бесцеремонно обошла удивлённого этим событием Забини, положив свой учебник на его место, что вызвало усмешку у последнего. Драко же оставалось только вымученно простонать в свои ладони, бросив раздражённый взгляд на капитулирующего Блейза, который вовсе не собирался бороться за место под солнцем Малфоя. Чего он ещё мог ожидать от этой волевой девушки, которая за время их дружбы ни разу и не думала отступать или сдаваться. Блейз ободряюще похлопал его по плечу, проходя дальше и усаживаясь на заднюю парту, которую уже облюбовал нетерпеливый до сплетен Нотт. Не каждый день сама Гермиона Грейнджер оказывается на стороне зла.       Гарри с Роном тоже не сводят глаз с Гермионы, когда она проходит мимо и садится с их так называемым бывшим врагом. Гарри насторожен такими переменами, но, перекинувшись взглядом с Роном, они оба безмолвно решают не высказывать своё мнение вслух. Ему не нравилось, что Гермиона с Драко сидят позади и ему будет неудобно следить за ними на случай, если слизеринцы захотят обидеть Гермиону. Хотя кого он обманывает, даже при большом желании они бы не смогли её обидеть настолько, чтобы не огрести за это со страшной силой. Но он всё равно становится мрачнее тучи, всё же позволяя себе изредка оборачиваться в их сторону.       — Драко, — начинает Гермиона, вытаскивая палочку и накладывая на их парту Оглушающее, чтобы никто не мог их подслушать. — Я знаю, что ты найдёшь ещё сотни причин избегать меня. Поэтому мы поговорим сейчас.       — Только тебе Макгонагалл спускает с рук Оглушающее, Грейнджер, — с досадой отвечает Драко, подметив, что единственной реакцией на такую дерзость от профессора были слегка сжатые губы, затем она просто отвернулась. — Хотя чему я удивляюсь?       — Брось, Драко, ты не можешь просто сменить тему, — Гермиона предупреждающе смотрит на Теодора, когда он пробует снять её заклинание. — Расскажи мне, что вчера произошло?       — Мне нечего рассказывать, — сдаётся Драко, нервно крутя в руках перо. — Поттер вчера нас подслушивал под чёртовой мантией. Я это заметил. У меня не было выбора, и я сделал то, что должен был.       — Нет, у тебя всегда есть выбор, Драко, — она сжимает его плечо, обращая его взгляд на себя. — Ты просто мог рассказать ему правду. Тебе бы стало в тысячи раз легче жить, вам обоим. Но ты снова струсил. И снова поджарил ему мозги. Ты так сам его и погубишь, когда он во время соревнований снова будет летать в облаках.       — Гермиона, — Драко раздражён, и ему едва хватает сдержанности, чтобы не встать и уйти, — я устал повторять, что это невозможно. Я уже так делал, и это не помогло. А сейчас всё прекрасно. Он ничего не знает, а я знаю всё. Я могу ему помочь, а он не будет влезать в смертельные неприятности, чтобы ответить тем же. Потому что грёбаному Поттеру нужно спасать, а не быть спасённым. Вот такой он гриффиндурок. И моё заклинание ничего ему не жарит, он и без меня всегда был такой. Летящий без метлы и спотыкающийся о свою же мантию.       — Не рассказывай мне про Гарри, как будто я его сама не знаю, — в том же тоне отвечает Гермиона, хотя и понимает, что дольше Малфоя её друга не знает никто. Тем не менее она не собиралась просто уступать его истине. Ей хотелось помочь, и она не видела для этого преград, кроме ослиного упрямства Драко. — Я замечаю, что его постоянно что-то беспокоит в последнее время. Он не говорит, что именно, но это точно не турнир. И не мои похождения по вечерам.       Драко сразу напрягся от этих слов, мысленно перебирая в себе хронологическое время, когда Тёмный лорд начал воздействовать на разум Гарри. Ему точно казалось, что для этого воздействия рано. Сны, возможно, но не мысли. Драко ставит себе мысленную заметку поставить защитные заклинания вокруг кровати Гарри, когда вновь ловит нить разговора Гермионы.       — …я поняла, что дело в тебе. Я была в библиотеке и решила прочитать про Обливиэйт. Ты стираешь его воспоминания, но не чувства. Он чувствует и не понимает, почему он так чувствует. Если ты ему что-то рассказал… Если ты с ним что-то сделал… Драко, его сердце помнит.       Драко, кажется, забыл, как дышать. Столько лет жить и не узнать, как именно действует заклинание, которое он активно использовал на объекте своей любви, которое так легко соскальзывало с его языка. Дурак. Просто придурок. В этот момент он поднимает взгляд на Гарри, который смотрит прямо на него. В голове проворачиваются разговоры, поцелуи, признания. И осознание причины, почему Гарри не сводит с него глаз. Драко просто надеялся, что Гарри забудет о нём ближе ко второму испытанию турнира. Надежда, что он сможет и дальше помогать звёздному мальчику из тени, отчаянно угасала. Пока всё шло против его планов.       — Я придумаю способ, как это исправить, — виновато комментирует Драко, когда понимает, что слишком долго оставлял речь Гермионы без ответа. — Я всё исправлю, обещаю.       — Драко, — устало выдыхает она, слегка поджимая губы. — Ты постоянно всё усложняешь. Все ответы на поверхности, понимаешь? Нужно лишь протянуть руку…       — Прости, — Драко говорит это Гермионе, но смотрит только на Поттера, который о чём-то шептался с Роном. Драко хочется думать, что слова Гермионы — полуправда. И Гарри не сходит с ума из-за чувств, которые не может понять. — Всё действительно слишком сложно, чтобы решалось простым протягиванием руки. Если бы это было возможно, меня бы здесь уже не было.       — Драко…       — Прошу тебя, — перебивает Драко, кривясь в лице. Ему плевать, что за пределами действия Оглушающего они выглядят, как парочка во время ссоры, и все глаза устремлены прямо на них. И Драко выглядит, как побитая собака. И Гарри смотрит, бесконечно смотрит, глубоко и рьяно, обнажая всё, что его беспокоит. — Мы и так подарили слишком много сенсаций окружающим. Снимай.       — Хорошо, Драко, — Гермиона отодвигается от него, цепляя на лицо улыбку. — Я подожду, когда ты сам прозреешь. И кстати. Ещё раз зажаришь Гарри мозги, и я пошлю сову твоему отцу с письмом о том, что ты позвал меня замуж и я беременна. Я думаю, он умрёт от восторга.       Драко с минуту напряжённо смотрел на Гермиону, она так же безмолвно смотрела на него. А затем они одновременно засмеялись, представляя это зрелище. Оглушающее было снято немногим позже.       Вечер был всё ближе, что делало Драко всё несчастнее. Грейнджер просто не понимала, какого ему было все эти годы и десятилетия в повторяющихся реальностях. Он устал. Ему больше сотни лет, он как Дамблдор в теле подростка.       Драко терял возлюбленного столько раз, что не выдержало бы даже самое сильное сердце. Малфой имел полное право уйти на покой после того, как его миссия будет исполнена. На этот раз он всё закончит раз и навсегда. При лучшем исходе он закончит уже на этом ненавистном турнире. А после он уйдёт на покой, давно ему обещанный.       Драко не чувствовал одиночества, о котором постоянно напоминала Гермиона. Он много лет был счастлив, в любви и заботе проходили его дни, месяцы и годы. Драко помнил каждую частичку их «долго и счастливо», словно это было вчера. Поэтому Драко мог себе позволить не лезть в жизнь любимого; в его собственных воспоминаниях он всё ещё был рядом. Любил его, как любит и сейчас.       — Надеюсь, ты никогда меня не полюбишь, Поттер, — тихо шепчет Драко, не заметив, что уже дошёл до входа в гриффиндорский зал. Он уже стоял напротив Полной Дамы, пароль для которой так и не удосужился запомнить, хотя частенько бывал внутри. Особенно часто он захаживал, когда все уезжали на праздники и они оставались с Гарри одни. Тогда Поттер со всей душой показывал, насколько смелым он может быть не только на поле битвы, но и в постели. Драко благоговейно улыбается, прижавшись особо горячим из воспоминаний, не заметив, что картина открывается и на него смотрит пара изумрудных глаз.       — Малфой, — странным гаркающим голосом зовёт Гарри не в состоянии оторваться от улыбки, которую никогда не видел на этом лице. Хотя мог поклясться, что видел его улыбку не впервые. — Ты… Почему… Ты никогда так…       — Чего встал в проходе, Поттер? — Драко раздражённо отпихивает его в сторону, чуть дольше дозволенного задерживая ладонь на его плече. Это удивлённое чудо его умиляло. — Гостеприимство грифонов, как и всегда, — дерьмо. Или это привилегия для «особенных»?       Не дожидаясь ответа, Драко прошёл в знакомую и всё ещё безвкусную гостиную. На диване уже сидели Гермиона с Роном, а справа от Гермионы сидела ещё одна, несомненно, лишняя голова. Как же общий сбор с Гарри — и без мелкой Джинни? Она бесила его до невыносимости каждую жизнь, являясь глупой недолюбовью Гарри и воровкой его первого поцелуя. Но на этот раз Малфой был его первым во всех смыслах, хоть, кроме самого Драко, никто не догадывается о его маленьком триумфе. У него едва не просияла торжественная улыбка, но он быстро сменил весь спектр эмоций на уровень «максимально недоволен этой жизнью». С этим лицом он обернулся, наблюдая, как Гарри уныло плетётся сзади, не замечая Драко и витая в своём мире, где он бы не врезался в виновника своих грёз.       — Я поражён тем, что ты ещё не умер, споткнувшись о свою же ногу, Поттер, — Драко театрально закатывает глаза, всё же ловя Гарри за плечи, чтобы тот просто не стёк по нему вниз. Он с громким цоканьем усадил Поттера на кресло, которое стояло напротив дивана. Тяжёлым взглядом прогнав Джинни с места, он уселся рядом с Гермионой. Мелкая Уизлетта злобно посмотрела на него, но молча отошла за кресло Гарри. Вот и заткнись, тупая ты су…       — Я рада, что ты пришёл, Драко, — Гермиона прерывает его поток злорадных мыслей, лучезарно улыбаясь и сжимая его ладонь в знак благодарности. Она украдкой смотрит в сторону Гарри, чей тяжёлый взор прикован к её руке на ладони Драко. Это ее обнадёживает, но ей не хочется дразнить его дальше, и она убирает руку на своё колено. Гарри, кажется, старается быть более сконцентрированным этим вечером.       — Я не рад, — с брезгливостью на лице отвечает Драко. — Этот холл настоящая безвкусица. Я думал, грифам достаётся все самое лучшее, но это просто сарай. Даже жаль вас, что вы никогда не увидите величественных колонн нашего факультета. Кроме Гермионы, конечно же. Я ей покажу все привилегии Слизерина, — ему вовсе не нравится покрасневшее от ярости лицо Рона, ну, если только чуть-чуть.       — Что ты сказал, придурок? — вырывается у Рона, и он резко встаёт с дивана, поворачиваясь к Драко лицом и вызывая высокомерную ухмылку у последнего. Грейнджер тут же тянет его вниз, молча качая головой из стороны в сторону. Уизли остаётся только громко выдыхать, но он всё равно злобно поглядывает в сторону выскочки Малфоя.       — Ты просто не разглядел здесь все преимущества, Драко. Возможно, они ближе, чем ты думаешь, — её слова звучат двояко, но Драко отлично понимает их смысл и борется, чтобы не посмотреть в сторону этого самого смысла. Гермиона, а в его глазах злостный предатель и провокатор, не стесняется смотреть прямо на Гарри, когда договаривает предложение. А Гарри смотрел прямо на Гермиону, будто понимал её намёк. «Хотя звучит это абсурдно», — думает Драко.       — Гарри, ты расскажешь нам, что тебе сегодня сказал Седрик? — переводит тему Джинни, недовольная этими неясными ей переглядываниями. Ей хочется привлечь к себе внимание, и ей это удаётся, потому что Гарри переводит свой взгляд с Драко на неё. Джинни понимает, что Гарри не слышал её вопрос, по его растерянному лицу, поэтому повторяет ещё раз.       — Что-то странное. Посоветовал мне сходить в купальню старост и захватить с собой яйцо. Сказал, что там думается лучше. Не понимаю, как в разгадывании головоломок может помочь ванна, — Гарри смущённо чешет затылок, думая, что, может, вновь не видит истины из-за маггловского происхождения. Когда все выглядят такими же озадаченными, как и он, ему становится чуточку легче. Хотя Драко не выглядит удивлённым, просто высокомерным, как обычно.       Драко выглядел высокомерным и изо всех сил пытался не закатить глаза. Но он помнил, что Гарри не всегда был гениальным аврором. Гарри ещё только мальчишка, чьё имя так нагло и самонадеянно бросил в кубок чёртов Барти Крауч. От упоминания его, даже мысленно, Драко хочется зарычать, он хочет его уничтожить и насладиться мгновением, когда взгляд Барти Крауча-младшего навсегда потускнеет.       — Звучит как бред, — отзывается Джинни, и Рон согласно кивает, отчего Драко мечтает уже о другом потускневшем взгляде. — Мне кажется, он хочет запутать тебя, чтобы получить преимущество.       — Не попробуешь — не узнаешь, Поттер, — не без удовольствия перебивает Драко, стараясь звучать более непринуждённо. — И если у тебя не получится, то хотя бы утопишься с этим яйцом, наконец избавив этот мир от своей беспросветной тупости.       — Очень мило, Драко. Если я решу утопиться, то приглашу тебя с собой, — с той же интонацией отвечает Поттер, ещё не понимая двойной смысл сказанного.       Зато Драко понял мгновенно, представляя в красках, как Гарри приглашает его с собой в ванну старост. И Драко соглашается. Щёки предательски начинает жечь, что сразу замечает сам Поттер, и, кажется, до него тоже доходит смысл, погружающий гостиную в неловкую тишину.       — Две головы лучше, чем одна, — прерывает тишину Гермиона, бодро и с энтузиазмом хлопая в ладоши. — У вас двоих будет больше шансов узнать ответ.       — Это дерьмовая идея, — шипит Драко, одновременно думая о всех мерзостях мира, чтобы его чёртово лицо снова приобрело аристократический фарфоровый оттенок. — Если Потти надо водить за ручку купаться, так, может, мне за него и в турнире поучаствовать?       — А почему бы и нет, Малфой? — кипит Гарри, откидываясь на спинку кресла. Малфой и его змеиный язык бесили его мгновенно и неотвратимо. — А я посижу на трибуне и буду болеть за тебя. Уверен, великий и ужасный волшебник Малфой сможет победить.       — Ты должен был сразу отказаться, Поттер, если не был готов, — на удивление спокойно парирует Драко. — Ты вообще не обязан был участвовать. И не должен был идти на поводу у профессоров, которые навязали тебе это участие.       — У меня никто не спросил, — Гарри всё ещё раздражает Драко, но сильнее удивляют его слова. На мгновение ему кажется, что в голосе Драко он слышит волнение, как от Гермионы, когда она отчитывает его за очередную дурость. — Да и что я мог сказать? Мне никто не верил… Да и ты тоже явно думаешь, что я сам бросил своё имя в кубок.       — А тебя волнует, о чём я или другие думают? — Драко усмехается так, что снова провоцирует Рона. Гермиона безмолвно останавливает его, одновременно посматривая на Джинни. Ей не хотелось, чтобы кто-то мог прервать этот разговор. — Ты участвуешь из-за мнения других? Подвергаешь свою жизнь опасности, чтобы доказать что-то? Но что? Что докажет твоя смерть, Поттер? А что докажет твоя победа?       — Я… Я не знаю, — тихо отвечает Гарри, сбитый с толку такими вопросами. Вопросами, которые не задавал ему никто до этого. Вопросами, которые он задавал себе сам и на которые так и не нашёл ни одного правдивого ответа. — Я должен был… Не знаю. Да и поздно отступать.       — Никогда не поздно перестать творить глупости, Гарри, — устало выдыхает Драко, а затем до него доходит, как сильно он сейчас облажался. Он так привык в прошлом к этим разговорам о бессмысленном героизме своего возлюбленного, что просто ответил рефлекторно. Идиот. — Уже поздно, мне пора идти.       Он встал, отряхивая невидимые пылинки с брюк. Ему не хотелось смотреть на то, насколько Гермиона выглядела довольной его проколом. Также он не хотел смотреть на Поттера, который, кажется, снова провалился в другую реальность. И двух рыжих ошибок природы он больше видеть не хотел. Отчаянно захотелось покурить.       — Спасибо за вечер, Драко, я провожу, — Гермиона тоже встаёт с дивана и указывает ему идти впереди. — Он в чём-то прав, Гарри. И ты это знаешь, — дополняет она, пихая Драко к выходу.       Гарри молчал. Молчал и смотрел, как они оба уходят и за ними закрывается дверь. Ему бы хотелось, чтобы кто-то вроде Малфоя забежал тогда вместе с профессорами. Тогда бы кто-то мог быть на стороне Гарри, и, возможно, сам Гарри действительно мог бы отказаться. Эта мысль звучит абсурдно, особенно учитывая, что на его стороне был Драко Малфой. Может, Гарри просто пропустил момент, когда его мнение стало предвзятым, а не истинным. Мог ли он довериться мнению Гермионы о людях? До этого она никогда не ошибалась.        Драко и Гермиона шли в сторону башни в тишине. Каждый думал о своём, не решаясь прервать уютное молчание. Так длилось ровно до тех пор пока они не добрались до самой вершины, попадая в знакомую обветшалую комнату башни.       — Ну, начинай, — на выдохе говорит Драко, вытаскивая пачку сигарет из тайника. Гермиона всё ещё в молчании следит, как он магией поджигает химозную сигарету и с удовольствием затягивается. Она предпочитает отвернуться к окну, чем и дальше следить за курением пятнадцатилетки.       — Ты и сам прекрасно знаешь, что я могу и хочу сказать, — Гермиона переводит внимание на большое количество звёзд, сверкающим полотном раскинувшихся по небу над Хогвартсом. Ей до сих пор не верилось, что она смогла попасть в такое волшебное место. — И я не буду этого говорить. Не сегодня.       — Спасибо, — коротко отвечает Драко и замолкает. Она действительно всегда знала, что и когда ему нужно. И он не понимал, как такая выдающаяся личность могла достаться такому, как Рон. В ней было идеально всё, кроме вкуса на мужчин. — Здесь прохладно, может, тебе лучше…       — Расскажи мне, — перебивает Гермиона, всё ещё не оборачиваясь к нему. — Расскажи мне, как это было. В последний раз.       — Вечер в мэноре Малфоев был тихим и спокойным. Я пил сладкий чёрный чай и читал газету…