ch2201

You've been locked in here forever And you just can't say goodbye Your lips, my lips Apocalypse

«Пилотируемый корабль ZCH2201 не выходит на связь уже десять минут. Просьба всем поисковым группам станции отправиться для определения местонахождения. Связь с пилотом не установлена, о его состоянии ничего не известно. Невозможно добраться до биологических параметров и запустить ручную эвакуацию. » Джисон всматривается в прозрачный купол своей каюты. Через десять минут, ему будет уже шестнадцать.

☾

Предупреждающая лампочка мигает два раза, с противным писком отскакивающим от железных стен. Джисон разгрызает апельсиновый леденец, случайно найденный в кармане, нервно постукивая ногой. Сегодня важный день — ему исполняется семнадцать. Двери раздвигаются, впуская яркий свет люминесцентных лампочек из коридора. Джисон молча идет вдоль пошарпанных алюминиевых пластов на стенах — эту часть базы давно не ремонтировали. Сюда вообще мало кого пускают, если честно. На заднем фоне слышится мощное гудение генераторов вдалеке, заглушаемое только музыкой из старого SDAT-плеера, украденного у отца в мастерской несколько лет назад. Кассеты он тоже стащил, только уже не у отца, а у Донхёка. Тот тоже всякое старье любит коллекционировать, а особенно связанное с музыкой. Эдакий, незакрытый гештальт, Донхёк с детства грезил стать музыкантом, но вместо этого, его беднягу, отправили в инженерный отсек. Джисон останавливается около массивной двери, защищаемой решеткой, позволяя многочисленным сканерам выполнять свою работу: сетчатка, биополе, отпечатки пальцев, даже рост с весом. Дальше, еще хуже — дезинфекция. Механический голос предупреждает о необходимости закрыть глаза с носом, чтобы избежать попадание антисептических средств в слизистые. Джисон чувствует неприятную липкость на голой коже, сегодня он без привычного скафандра, что было явно плохой затеей. Огромная белая щетка проходится по ногам, вычищая обувь от всевозможных мелких пылинок и остаточных микробов, а потом его снова обливают защитной пленкой — это уже от заразы извне. И только потом решетка вместе с дверью раздвигается, позволяя войти внутрь. Приборы шуршат и пиликают в собственном ритме. Их главного генетика Тэиля сегодня нет, уехал на соседнюю базу. В лучшем случае, он вернется только через дня три, даже на реактиве последней модели, лететь до ближайшей планеты около недели, быстрее только через космическую станцию, но его там не любят. Говорят, слишком нелюдимый. Джисон разгуливает между знакомыми биокапсулами — одно из инновационных изобретений. Уровень поддержки жизни практически на восемьдесят процентов имитирует тот, что человек испытывает находясь в материнской утробе. Только разве что вместо амниотической жидкости, обычная, насыщенная кислородом. Джисон скользит взглядом по тысячи переплетенных трубочек, тянущихся из капсул к каким-то огромным аппаратам, затем по прилепленным к капсулам табличкам: SC1301, YY1000, TY0195. В голове крутиться уже наизусть выученный номер, повторенный тысячу раз перед сном, практически болезненно отдающийся эхом где-то глубоко внутри. Джисон столько раз представлял себе его, столько раз за эти пару месяцев, тайком от дяди Тэиля пробирался внутрь, чтобы просто вот так сидеть, прислонившись к стеклу. И мечтать. Глупо воображать, представлять себе как же пройдет их первая встреча после пробуждения, о чем они будут разговаривать, куда пойдут. Джисон бы сразу показал все свои любимые места, познакомил бы со своими ребятами, с которыми общается больше жизни. Он чувствует себя странно. Испытывать что-то настолько сильное, к чему-то столь неизвестному. Но это его. Джисон знает. С первого взгляда понял. Неприметная железная табличка c ровной надписью «CH2201». Джисон осторожно касается пальцами прозрачного стекла, чувствуя как приятно растекается что-то теплое внутри. Разглядывает уже такие привычные мягкие черты лица, бледную практически фарфоровую кожу и ярко рыжие волосы. Джисону хочется поскорее услышать чужой голос, смех, дыхание, биение сердца. В заднем кармане шорт находится инструкция по эксплуатации. Ее Джисон тоже стащил у Тэиля, так же как и ключи от этой части штаба. Ему, конечно, уши надерут за подобное проникновение, но сейчас это не играло роли. Глаза бегают по строчкам, переведенным сразу на несколько языков, помимо международного. Все было предельно просто: на панели управления сбоку включить режим пробуждения, после вынуть доставляющие питательные элементы трубки, спустить кислородосодержащую жидкость и наконец подать небольшой разряд тока. Джисону страшно, до тряски в руках, он боится сделать что-то не так. Парень за стеклом кажется ему каким-то недосягаемым. Волшебным. Чертовым произведением искусства, в цену всем сокровищам мира. Джисон тянется рукой к сенсору. Пару минут ничего не происходит и у Джисона уже начинается мини-паника внутри. Что если он что-то сделал не так? Что если он все испортил и парень теперь никогда не проснется? Он бегло начинает перечитывать инструкцию, но буквы расплываются от волнения, становясь одним огромным пятном-кляксой. А потом Джисон слышит кашель.

☾

Джисон разглядывает звезды за окном, яркие из-за низкой плотности воздуха. Пальцем выцарапывает круги на ковре. Пропускает мимо ушей вообще все, что сыплется изо рта Тэиля. В основном это ругательства, как обычно. — Как ты вообще до этого додумался, ребенок? — возмущается Тэиль, хватаясь за голову, — Ты вообще знаешь, какие могли бы быть последствия твоего глупого решения? — Нет и знать не хочу, — огрызается Джисон, уставший от бесконечной тирады своего надоедливого дяди, — Я внимательно прочел инструкцию четыре раза, сделал все как написано и ничего не испортил. Он проснулся и с ним все в порядке. Тэиль издает какой-то непонятный гортанный звук. Устало трет ладонями глаза, а после возвращает серьезный взгляд Джисону. — Тебе невозможно повезло, что ты ничего не начудил, — замечает он, поднимаясь со своего кухонного стула, — Ты мог сбить все настройки, в лучшем случае, он бы просто не очнулся. Джисон сжимает ладони в кулаки, впиваясь короткими ногтями в ладони, оставляя кровавые полумесяцы на коже. Он не хочет слушать. Не хочет даже представлять что могло бы быть, если бы он ошибся. Для него главное, что сейчас все в порядке. Жжение внутри, почти физическое желание увидеть своими глазами что все в порядке, разъедает легкие. — Я могу с ним встретиться? — тихо спрашивает Джисон. Он должен знать. Тэиль молчит. Внимательно вглядывается в ручной дисплей, как будто что-то решает. Эти минуты кажутся Джисону целой вечностью. Как только он отключил капсулу, Тэилю пришло уведомление. И остальному персоналу тоже. Прибежали доктора, рабочие инженеры, прочий персонал. Все думали, что случилась поломка — внезапное отключение. Джисон так и не успел ничего больше сделать, его вывели, вернули в собственную каюту и заперли в ожидании разъярённого Тэиля. Последнее, что Джисон успел увидеть, перед тем как заперлась дверь, как парень открывает глаза, испуганно смотря на толпу врачей вокруг. А потом переводит взгляд на него. И железная заслонка отрезает последнюю возможность. — У тебя занятие по пилотированию, — отвечает Тэиль, отключая дисплей и направляясь к двери, разворачиваясь только у самого выхода, — Пожалуйста, не создавай еще больших проблем. Я несу за тебя ответственность. — Пожалуйста, Тэиль, — упрашивает Джисон, подскакивая с места. — Мне нужно его увидеть. — Он все равно сейчас в лазарете, — машет головой Тэиль, показывая, что диалог окончен и решение он не поменяет, — Из-за резкого пробуждения ему нужно пройти много проверок, прежде чем его выпустят. Тэиль перед уходом снова напоминает про занятия, клянется что если Джисон на них не появится и решит снова что-то натворить, то вставит маячок ему в одно место и будет следить за ним круглые сутки. Джисон фыркает. У него и так система видеонаблюдения в каюте еще с прошлого раза. Да и если бы он с Донхёком когда-то не перепрограммировали его домашнего дроида Шотаро, то у Тэиля был бы еще и личный шпион. Головой Джисон понимает, что дядя просто о нем беспокоится. Он хороший, заботится и правда любит его. Мечтает, чтобы у Джисона было лучшее будущее, то которого он заслуживает. Только вот, сам Джисон хочет другого. Рука в кармане нащупывает свернутую в несколько раз бумажку, содержимое которого отпечаталось на подкорке мозга, как самое ценное сокровище в жизни Джисона. «С Днем Рождения, мелкий. Твой любимый хён совсем скоро вернется, чтобы начистить тебе задницу в новой игре.» Тогда Джисону только должно было исполнится шестнадцать. Сегодня, он стал на год старше.

☾

На занятиях как обычно немноголюдно. На пилотирование отбирают только самых лучших. Тебе предстоит сдавать кучу тестов, учиться на отлично, а физические показатели должны быть минимум выше среднего. Джисон на пилотирование не хотел. Ему ближе всегда была приземленная сфера — инженерия, механика. Но родители мечтали, что их сын станет самым молодым и самым успешным пилотом. А Тэиль позаботился о том, чтобы у Джисона не осталось другого выбора, кроме как поступить на это направление. — Как дела, мелкий? Слышал, ты снова во что-то вляпался. Джено ярко улыбается. В своем плотно прилегающем к телу контактном комбинезоне, он выглядит по меньшей мере как межгалактическая модель. Он вообще единственный, кому этот дурацкий костюм идет, если честно. Джено усаживается рядом, вытаскивая свой любимый витаминный коктейль, который на вкус на самом деле был как блевотина. Но ему видимо очуметь как нравилось подобное. — Отстойно, — недовольно бурчит Джисон, прислоняясь к холодной стене затылком, — Завтра итоговый тест по синхронизации, Тэиль ограничил мои передвижения по базе, а еще все забыли про мой дерьмовый день рождения. — Эй, неправда, мы отправляли тебе торт, — возмущается подошедший Джемин, который вообще-то на генетическом, но его почему-то упорно везде пускают. Наверное, дело в его приторно сладкой улыбке. — Сюйси должен был привезти его тебе утром, он что сломался по пути? Джено с его приходом меняется. Расцветает. Глаза загораются так, как будто ему сказали что он получил увольнение на месяц и теперь может перестать есть свою высокобелковую пищу целыми днями. Джемин оглядывается по сторонам, прежде чем оставить легкий поцелуй в уголке чужих губ, чем вызывает у Джисона приступ тошноты. — Ну твою мать, не на людях же, — кричит Джисон, закрывая лицо ладонями. Никогда не сможет привыкнуть к поведению этих двоих. Или, точнее сказать, троих. — Я расскажу Ренджун-хёну, какие вы противные. — Удачи, малыш, — закатывает глаза Джемин, усаживаясь на колени своего бойфренда, — У него экзамены по биотехнике, мы его уже неделю не видели. — Как же мне вас жаль, бедные, — язвит Джисон, отворачиваясь от друзей. На самом деле, он за них правда рад. С этими тремя все стало понятно, еще пару лет назад. Только вот, завидовать от этого меньше он не перестал. Джемин высовывает язык, возвращаясь к обсуждению чего-то очень увлекательного с Джено, что Джисону знать не хочется, поэтому он даже не старается вслушиваться. Он где-то там, в своих мыслях, вот уже который год вращающихся около одного и того же человека. Если бы у Джисона спросили, что такое любовь, он бы смутился, а потом скривил самое недовольное лицо в их галактике и отправил бы спрашивающего к Джемину. Тот точно в красках смог бы расписать что там и к чему. Джисону даже свои чувства распознать сложно. Единственное, что он точно знает, так это то, что отдал бы все на свете, чтобы снова хотя бы просто поговорить. Это странно. Так сильно нуждаться в ком-то, хотеть видеть, да даже просто слышать как он дышит с тобой в одной комнате. Джисон готов сорваться и слепо следовать за ним, даже если это приведет его только в бесконечную и непроглядную темноту. Для Джисона светом всегда был и останется только один человек. — Так что на счет вечеринки? — отзывается Джемин, прерывая мысленный поток Джисона. Он вопросительно вскидывает бровь, как обычно делает тогда, когда у тебя на самом деле нет выбора, кроме как согласиться с ним. — Детка, он тебя не слушал, — смеется Джено. Его длинные пальцы, все еще облаченные в комбинезон, аккуратно поглаживали чужую талию. Джисон не завидовал. Совсем нет. Джемин громко возмущается о том, что поколение сейчас пошло ни к черту, совсем не уважают старших. Джисон извиняется и обещает что даст подергать себя за уши в честь праздника. Хуже, чем обиженный Джемин нет ничего. Однажды он закрылся в своей каюте и не выходил оттуда, пока все вокруг не приняли его точку зрения. Он пару секунд дуется, скорее ради приличия и после тут же прыгает на бедного именинника, сцапывая щеки и начиная их мять как будто это сладкая вата. — Я хочу, чтобы мы закатили небольшую вечеринку в честь твоего дня рождения, — повторяет Джемин, переходя к тисканию боков, — Позовем ребят, посидим как в старые добрые времена. — В старые добрые времена у тебя были уродливые синие волосы и мы не жили в этой ублюдской железной коробке под наблюдением чонкнутых шизиков, один из которых мой дядя, — шипит Джисон, отбиваясь от цепких джеминовых рук. Он физический контакт не любит, скорее, просто приемлет. Но не в таких количествах. А старший границ совсем не видит. — Боже, когда наш малыш успел так вырасти, что теперь он огрызается на нас, — вздыхает Джемин, хватаясь за голову. Королева драмы, не иначе. — Джено, когда мы проглядели с воспитанием нашего дитя? — Например когда зажимали Ренджуна, — замечает Джисон, вскакивая на ноги. Иногда он слишком много говорит, прежде чем думает. И кажется, ему даже известно от кого он эту привычку перенял. Самое главное, что бегать он умеет быстро, а значит ему не так страшно. Быстрые ноги ничего не боятся. Джисон уносится прочь по коридору, даже забывая про то, что он вообще-то до сих пор в контактном комбинезоне. Все и так на базе знают, что он пилот. Ему хочется поскорее добраться до своей каюты, зарыться лицом в одеяло и попросить Шотаро не впускать никого, а еще лучше заблокировать двери, от греха подальше. Или точнее, от Донхёка. Тот если не откроет, так подорвет. Он снова настолько сильно уноситься в свои мысли, что не замечает, как влетает в кого-то. Задница касается пола, а копчик прорезает острая боль. Голова кружится, а в глазах темнеет — последствия пилотирования. Он все еще не привык до конца и подобные встряски не очень положительно сказываются на нем. Когда ему наконец-то удается сфокусироваться на бедолаге, которого он напоролся — все-таки, ему скорее всего повезло меньше, Джисон хоть и тощий, то высокий и крепкий для своих лет, пилот ведь, то способность говорить улетучивается так же быстро, как и появилась. Рыжие волосы, бледная кожа, две темные бусинки глаз, смотрящие с долей привычного презрения. — Ченлэ? — выпаливает Джисон быстрее, чем успевает задуматься. Он часто моргает, пытаясь прийти в себя. Не так он представлял себе их первую встречу. Конечно, технически, она была далеко не первая, даже за сегодня. Но он планировал, что обстановка будет более приятной. Парень хмуриться, пару секунд тупо разглядывая лицо напротив. И Джисон может почти поклясться, что слышит чужие мыслительные процессы. Видит, как тот чуть зажмуривает нос, как всегда делает, когда что-то не понимает. К горлу подступает комок и Джисону кажется, что он вот-вот расплачется. — Я вас знаю? — спрашивает он. И тут мир Джисона потихоньку сыпется на части, прямо как космический мусор на их орбите.

☾

Система поиска → по запросу «кратковременные провалы в памяти после пробуждения из консоли» ничего не найдено → повторить поиск. Джисон откидывает консоль в угол кровати, сползая на пушистый ковер на полу. Перед глазами одна и та же картинка: Ченлэ. С выкрашенными волосами, который все еще забавно хмуриться и выглядит жутко недовольным. Его Ченлэ. Тот самый, ради которого Джисон готов был нарушить вообще все законы и предписания безопасности базы, выкрал ключи от биомеханического отсека у собственного дяди. Тот самый один единственный Ченлэ, который как самый яркий Сириус на ночном небе. Ченлэ, который говорит, что не помнит его. И Джисон бы подумал, что это просто розыгрыш. Он всегда так делал раньше, когда они еще были детьми и жили в соседних домах. Только вот, настолько сильно он уже заучил чужие повадки, что каждое изменение, каждая черточка в лице, знакома настолько, что больше не нужно никаких слов, чтобы он понял — Ченлэ его правда не помнит. Горло душат подступающие слёзы. Больнее, чем когда человек исчез, может быть только то, что он тебя забыл. Вы все еще существуете в одной плоскости, дышите одним воздухом, даже, возможно пересекаетесь. Чужие. Незнакомые. Джисон не знает сколько времени проходит, прежде чем в дверь каюты начинают громко тарабанить. Он подтягивает колени, укладывая на них голову, нужно собраться и нормализовать дыхание. Легкие резала тупая боль, как будто они — два бумажных шарика, готовых вот-вот лопнуть. Джисон предпринимает попытку встать, но тут же летит назад. От падения его спасает вовремя подошедший Шотаро. В задачи домашнего дроида входило много вещей. Конкретно эту модель OS2500, ему подарил Тэиль на четырнадцатилетние. Тогда Джисона впервые отобрали в элитную учебную программу и ему предстояло жить в отдельной каюте, в совершенно новом и незнакомом месте. Шотаро — милый дроид, внешностью и поведением максимально приближенной к человеческой, настолько, что даже включает имитацию дыхания. Он должен был выполнять базовые функции готовки, уборки, стирки, досуга и социализации. Ну еще и следить и отправлять всю информацию напрямую к Тэилю. А потом Донхёк эту чудо-машину перепрошил и теперь Шотаро умел танцевать, играть в видеоигры и игнорировать существование его дяди. Джисон замечает как у того обеспокоенно мигает чип на шее, все-таки эмпатия у него вкачена на максимум. А еще необходимость провести осмотр и если понадобиться оказать медицинскую помощь чуть что. Если так дальше пойдет, то его внутренний алгоритм выдаст лучшим вариантом вызвать врачей и Джисон создаст себе еще больше проблем, чем уже имеет. — Я в порядке, — чуть улыбается он, поднимаясь на носи самостоятельно. — Спасибо, просто, резко встал. — Вы учувствуете в программе отбора пилотов, для вас это должно быть не проблемой, — замечает Шотаро, недоверчиво косясь в сторону двери, — У вас четыре непрочитанных сообщения и кто-то стучится в дверь, мне открыть? Джисон кивает, смотря в спину своему механическому ассистенту, тут же кидаясь на кровать, хватая с полки первую попавшуюся книгу, как оказалось по техническому устройству корабля, чтобы сделать вид что он чем-то был занят. Не хочется, чтобы кто-то знал, что он тут все время просто так лежал на полу и ненавидел жизнь и судьбу за ее несправедливость. Краем глаза он замечает Ренджуна, топчущегося на пороге. Он что-то шепчет Шотаро и тот проскальзывает на кухню, оставляя их одних. Вообще, он всегда был любимым хёном Джисона, на которого тот всегда равнялся. Спокойный, рассудительный и умный. Правда, удивительно как со всеми этими качествами он все еще общался с Джено и Джемином. Хотя оно понятно, эти двое иногда умеют очень хорошо уговаривать. Ренджун разувается, осторожно проходя вглубь комнаты. Только сейчас Джисон понимает — он скучал. Они с хёном давно не виделись, тот много учится в последнее время, да и у Джисона забитый график со всеми этими тренировками. Но тишина оказывается непривычно давящей. — Не знал, что ты умеешь читать верх ногами, — выдыхает Ренджун, садясь на край кровати. Джисон еле удерживается, чтобы не дать себе по лбу. — Тэиль-хён рассказал, что ты натворил. — И ты пришел меня осуждать. — Как ни странно, но нет, я понимаю почему ты это сделал, — Ренджун качает головой, все так же смотря куда-то в стену напротив, — Я тоже по нему очень скучал. Джисон молча сверлит взглядом чужой тонкий профиль, усиленно стараясь заткнуть отголоски прошлого в голове. «Мы с Ренджун-хёном, с одного поселения, он мне как настоящий старший брат. Занудный правда». Губы трогает грустная улыбка. Ренджун был там, в детстве Ченлэ. Во времена, когда рядом никого не было. Когда не было Джисона. Наверное, только он может понять логику его поступков в полной мере. Если она вообще существует. Джисон никогда особо умом не отличался. Тэиль всегда говорил, что действуя базируясь исключительно на импульсах и чувствах, он создаст себе кучу проблем. А в пилотировании, где важен холодный расчет, это будет только мешать. Но пытаться взывать к голосу разума, у подростка в разгар пубертатного периода, который еще и к тому же находится в стадии принятия своей неразделенной около влюбленности — идея пропащая. Хуже только диктовать ему что делать, а потом удивляться, почему же он выполняет поручения с точностью наоборот. — И ты что даже меня ни в чем не упрекнешь? — шепчет Джисон, съеживаясь до микроскопических размеров, что довольно забавно при его росте. — Если я тебя понимаю, это не значит, что я одобряю твои действия, — спокойно замечает Ренджун, наконец-то переводя взгляд на младшего. Усталый, с синяками под глазами. Он явно обменял возможность сна на пару лишних часов в библиотеке или за станком, — Ты мог сделать что-то не так, навредить ему, случайно задеть жизненно важные органы. И я не поощряю то, что ты натворил. Просто, я знаю как тебе тяжело и как сильно ты им дорожил. Последние слова врезаются куда-то в области груди и давят сильнее, чем первый пробный запуск в тренажере корабля. Джисон ненавидит это. «Дорожил» слишком пустое слово, для описание того, кем Ченлэ стал для него, за годы их дружбы. Первый друг, первый сосед по парте, первые ночевки и разделенные наказания. У них на двоих, общим было абсолютно все: улица, дворы, увлечения, банки из-под газировки. Они проводили практически каждую секунду свободного времени друг с другом, за исключением того момента, когда кто-то из них болел. И то, даже тогда Ченлэ умудрялся пролазить в окно на втором этаже джисоновского дома, чтобы поиграть в приставку или просто поговорить о чем-то отдаленном. На двоих у них было будущее. Должно было стать. А теперь Джисон получил свой первый бейдж с красующимся «ученик», тесный контактный костюм и постоянную тошноту после долгих занятий в жидкостях. У Ченлэ был такой же. А год назад он получил статус «пилотируемого», а потом исчез. Маленькие осколочки стекловидного прошлого впиваются в кожу, царапают, кровоточат. Ему бы вынуть их все, выкинуть, да забыть. Да только вот может ли он это сделать? — Он меня не помнит, — полу всхлипывает Джисон, переставая контролировать состояние. Плохая черта для пилота. Ему, если честно, теперь все равно. — Я встретил его сегодня, он сказал что меня не помнит, Ренджун. Что мне теперь делать? Теплая ладошка опускается на плечо, скользит по спине, успокаивающе оборачиваясь вокруг талии. Ренджун чуть надавливает, заставляя прильнуть к себе, ласково приобнимает, устроив подбородок на джисоновой макушке. Без слов показывает — он рядом. И он все понимает. Джисон дает волю скатывающимся по щекам соленым слезам. Ему больно, обидно. А самое главное — страшно. Терять всегда страшно. Особенно тех, кто стал уже частью тебя самого. — Я не буду тебя обнадеживать и говорить, что все пройдет, — спокойно начинает Ренджун, но в голосе слышно — прикладывает неимоверные усилия для этого, — Ты же знаешь, что в худших случаях, пилотирование может менять сознание. А особенно, после травматических событий. Потеря памяти, не худшее, что может произойти. Нам остается только ждать и надеяться, что все будет хорошо. Джисон урывками вспоминает занятия из школы. Что-то про связь с кораблем, нейронные окончания, клетки в мозгу. Он думал, что их запугивают, тем самым стимулируя становиться лучше, сильнее, выносливей. И он боялся. А Ченлэ нет. Никогда. Он горел этой идеей. Она была для него всем. А для Джисона всем был Ченлэ. — Джемин сказал, что ты устраиваешь вечеринку в честь дня рождения, — спустя время подает голос Ренджун. Он все так же прижимает к себе младшего, осторожно перебирая волосы на голове, как раньше всегда делала госпожа Пак, — Я, конечно, не поверил, ты бы никогда такого не придумал. — Это была идея хёна, — бурчит Джисон, вытирая мокрый сопливый нос рукавом, — Я в ней не участвовал, но меня и не спрашивали. Ренджун смеется, выпуская из своих рук. Поднимается с кровати, долго что-то ищет по карманам своего скафандра. — Тогда ты понимаешь, что тебе не отвертеться, — улыбается он, протягивая что-то металлическое в открытой ладони, — Но я постараюсь прийти тебе на помощь. С днем рождения, Джисон-и. Маленький кусочек паззла на подвеске, с серебряным отливом. Джисон его знает, видел целую кучу раз. А еще он знает, у кого есть вторая такая, недостающая часть. — Спасибо. — поднимает голову он. В уголках глаз снова скапливаются слезы и это уже кажется не смешным. Столько плакать, он же не девчонка. Донхёк, если узнает, точно будет над ним смеяться всю оставшуюся жизнь. Ренджун ничего не отвечает. Просто кивает и уходит, плотно прикрывая за собой дверь. На кухне маячит Шотаро, орудуя сковородками и кастрюлями, вероятно, готовясь к предстоящей вечеринке. Кажется, что Джисон чуть приблизился к тому теплому чувству, что хранил в себе все свое детство. Он чуть приблизился к дому.

☾

Джемин затягивает какую-то идиотскую песню в тот момент, когда Джено с гордым видом родителя несет в руках огромный шоколадный торт. Наверное, тот самый, который должен был привезти Сюйси. Сверху белым шоколадом, криво написано «Пак Джи, с др» и воткнуты две свечки, составляющие цифру «17». Кажется, они делали его сами, поэтому не понятно, насколько это вообще съедобно. Зато приятно. Донхёк орет под ухом, тыкая камерой чуть ли не в лицо, пытаясь запечатлить все в малейших деталях. Он даже прослезился, когда зашел в каюту и накинулся на Джисона с удушающими объятиями и фразой «Боже, наконец-то этот сопляк вырос, как быстро летит время, теперь ты сможешь смотреть порнушку почти легально.». Джисон краснел, упорно пытаясь избегать объятий и противных поцелуев своих хёнов. Ему вообще кажется, что они решили устроить соревнование, кто больше его опозорит сегодня. — Загадывай желание и задувай свечи скорее, — протягивает Джемин, повисая на чужих плечах, — Я хочу чтобы ты открыл наш подарок первым. — Я думал торт и есть ваш подарок, — хмурится Джисон, чувствуя неладное. Этим двоим доверия нет никакого. Только Ренджун хоть как-то вывозит на своих плечах каплю адекватности. — О, ты приятно удивишься, будь уверен, — хитро отвечает Джено, уклоняясь от ответа. Он быстро подмигивает левым глазом и подталкивает к Джисону торт, намекая, что они ждать долго не будут. В голове сотни мыслей о том, что он мог бы пожелать. Хотя, все из того, что он когда-либо загадывал никогда не исполнялось. Может новую консоль? Гидравлический скутер? Голограмму на всю стену? Маленькое украшение холодит ямку между ключицами. Джисон знает, что сейчас, есть только одна вещь, которую он действительно желает. — Всем привет, я опоздал, — щебечет до боли знакомый голос. Джисона как будто ударяют под дых, а потом еще придавливают чем-то тяжелым сверху. Не может быть. Просто не может. Он резко разворачивается в сторону двери, так, что вообще удивительно как он не сломал себе чего-нибудь. Игнорирует боль стрельнувшую в плече, затухшие свечи и удивленный визг Донхёка, чуть не выронившего камеру. На пороге стоит Ченлэ. Он уже переоделся из уродливого костюма в обычную одежду — любимую безразмерную голубую толстовку и шорты. Джисон бегает непонимающим взглядом сначала по синякам на коленках, потом по знакомой, между прочим, когда-то его толстовке. Когда он поднимается выше тонкой шеи, торчащего кадыка, приоткрытых губ и натыкается на тот самый наглый взгляд, его сердце не выдерживает. Собирает чемоданы, надевает шляпу и машет рукой со словами «ну здесь я выхожу, нахрен». Сомнений по поводу того, что это Ченлэ у него не остается. Его невозможно подделать, воссоздать, скорректировать. Эту живость, хитринку и вызов в темных глазах-бусинках. Это самый настоящий Ченлэ, стоит на пороге его, Джисона, каюты и улыбается уголком губ. Скорее, даже, ухмыляется. Он всегда так делал. Первым отмирает, как ни странно Джемин. Он с важным видом подходит ближе, протягивает свою костлявую руку, с одной из своих самых дружелюбных улыбок. — Привет, я Джемин, — представляется он, чуть наклоняя голову в бок, — Ты, наверное, тот самый Чжон Ченлэ? — Единственный и неповторимый в своем роде, — кивает он, переводя взгляд на остальных, — Мне сказали вы тут день рождение празднуете и я могу прийти. — Заходи не стесняйся, — отзывается Донхёк, забывая про именинника и обращая все свое внимание на нового гостя, — Ты же живая легенда нашего блока. Ченлэ довольно хмыкает, проходя вглубь и захлопывая за собой дверь. А вместе с ней умирает и сердце Джисона.

☾

То, что идея была Ренджуна становиться понятно спустя пару минут. Тот сидит в кресле, с хитрой улыбкой на лице, изредка перебрасываясь с Ченлэ фразами на китайском. Который к слову, кроме этих двоих понимают только Шотаро и Сюйси и то, потому что они андроиды и у них это в программку забито. Ровно с тем становиться понятно одно — Ченлэ его помнит. Ренджуна. Он зовет его хёном, активно о чём-то общается. Джисон считает это несправедливым, но злиться не может. Вместо этого, он испытывает огромную неловкость. Потому что Джемин решил вспомнить все самые неловкие случаи из жизни их именинника. А остальные эту тему подхватили. — И вот крутиться он на центрифуге, — бодро рассказывает он, размахивая руками во все стороны для пущего интереса, — А потом я вижу, что он не вылезает оттуда, а вытекает, прямо как тухлое желе. Ченлэ смеется так звонко, что мог бы вполне коммуницировать с дельфинами на их особых частотах. Или взрывать бокалы. Одно из двух. Он быстро находит общий язык со всеми, потому что было очевидно, он ни капли не поменялся. Травма не сказалась на его личности, он все тот же Ченлэ, которого Джисон знал всю жизнь — шумный, активный и жутко самодовольный. В пределах допустимого, разумеется. Джисон подмечает все мелкие детали, как тот выковыривает оливки из салата — всегда любил больше маслины, как болтает ногами в воздухе как в детстве. Даже волосы назад зачесывает абсолютно так же. Единственное, что изменилось, так это то, что Джисона больше в его жизни не существует. Этот пласт оторвался вместе с куском корабля ZCH2201 и так же исчез в космической бездне. И это было обиднее всего. Джисону хотелось расспросить его обо всем, узнать что произошло, почему он не выходил на связь. Что он чувствовал, было ли ему страшно, хотя он бы все равно никогда не признался, даже если бы было. А вместе с тем внутри возникают другие, совсем отличающиеся от привычного желания. Джисону хочется взять его за руку, поглаживать большим пальцем еще не зажившие костяшки. Обнять его, притянуть за талию, позволить устроиться на собственных коленях, чтобы ладонью по пояснице, талии. Хочется сложить его в кармашек и спрятать от всего мира. Как уже почти совсем взрослый житель станции, Джисон это проработал: поистерил пару часов, пять минут себя ненавидел, а потом принял факт влюбленности в лучшего друга. Тогда Ченлэ был за несколько тысяч световых лет от него — в полете. Единственная их связь — редкие сообщения, с рябящим изображением на голограмме. А еще записки. Все до одной Джисон их хранит. — Слушай, дай совет нам как будущим пилотам, — встревает Джено, развалившийся между своими двумя бойфрендами на диване и заняв все место, — Ты ведь был самый молодой из пилотируемых. — Ага и самый молодой провалившийся, — усмехается Ченлэ, а в голосе слышна горькая нотка. Он знает, что произошло. Помнит. — А вы что все здесь пилоты? — Я и Джисон-и, — подтверждает Джено, кивая в сторону, — Ренджун будущий биотехник, Джемин генетик, а Донхёк инженер, будет строить нам аппараты и корабли. — Тебе достанется самый херовый, — фыркает Донхёк, запихивая в рот кусок пиццы целиком. Начинается перепалка, какие бывают всегда когда они собираются вместе. За это Джисон их всех и любит. У него почти не было полноценной семьи. Родители всегда были слишком заняты. Единственный, кто о нем заботился, был дядя Тэиль. Он всегда брал его на работу на станции, показывал много интересных вещей. И Ченлэ. И тот на удивление с задумчивым видом его разглядывал. — Ты тоже пилот? — наклонившись, спрашивает он. Так, чтобы никто больше не услышал. Никто кроме самого Джисона. Получив в ответ кивок, он чуть хмуриться, — Знаешь, у меня такое странное чувство, что мы где-то виделись. Джисон снова сыпется на части. Ему хочется закричать, сказать, да черт возьми. Мы виделись и очень много раз. Но он одергивает себя. Точнее, ему просто не дают это сделать. Донхёк швыряет кусок торта в Джено, а тот в отместку достает свой лазерный электрошок. Разряды небольшие, но бьет все еще больновато. Ренджун в попытке всех успокоить швыряется подушками, случайно попадая в Шотаро. Во всей этой воцарившейся вакханалии, Джисон даже не замечает, как его кто-то хватает за руку, утягивая прочь из комнаты. На внутренний небольшой балкон, с которого открывается вид на станцию. Ченлэ тяжело дышит, потому что в него прилетела одна из подушек Ренджуна. Опирается на холодное ограждение, смотрит куда-то вдаль. Не на станцию, дальше — на звезды. В бесконечное их множество, космическую темноту, как будто сам до сих пор где-то там. — Знаешь, у меня такое странное чувство, — начинает он, повернувшись и тут же заглядывая прямо в глаза, — Я не помню, что произошло там. Помню только как было холодно и одиноко последние секунды, а после совершенно ничего, пустая темнота. Я пришел в себя один раз на станции. Когда меня нашли и доставили сюда. Ничего не понимал, только чувствовал, что по кому-то скучаю и очень хочу увидеть. Джисон шумно сглатывает, не в силах прервать чужой рассказ. Он до сих пор слишком ярко помнит произошедшее. Ченлэ самый молодой пилотируемый. Когда ему исполнилось семнадцать, он показывал блестящие результаты и конечно же, рвался на исследования. Его отпустили. Сначала все шло хорошо, но после он перестал выходить на связь. Техники в один момент перестали получать данные о биологических показателях как пилота так и корабля. Просто ничего. Поисковая группа выдвинулась на одиннадцатый день. Они уже даже не думали найти живого человека, так, обломки корабля, остатки костюма. Но Ченлэ повезло. Он столкнулся с космическим мусором, огромной глыбой-сборищем из всего. Ударной волной ему отключило всю энергию. Он мог бы избежать этого, если бы не решил, что успеет добыть материалы. Не успел. Его удалось вытащить. Поместить в капсулу жизнеобеспечения, восстановить показатели и перенести на станцию. Он не должен был просыпаться. Только находиться под присмотром биологов, техников и кучки докторов. Все боялись, что он потерял самого себя, сошел с ума, утратил личность. Но Джисон верил. Потому что Ченлэ обещал ему, что вернется на день рождения и обыграет в игру, подаренную родителями. Он никогда не врал и всегда держал слово. В этот раз Джисон просто ему немного помог. — С того момента, как я проснулся, меня все тыкали иголками, заставляли проходить какие-то дурацкие тесты, — продолжает Ченлэ, теребя какую-то подвеску на собственной шее, — А я все думал: кого я хотел увидеть? Родителей у меня нет, они остались на континенте и я давно с ними не держу связь. Ренджун тоже не вариант, я конечно, его люблю и уважаю, но это не то. Кажется, я действительно дорожил этим человеком. Джисон замечает маленькую детальку паззла на чужой шее. Такую же, как у него, только перевернутую. Идеально подходящую к его собственной. «Смотри, я их сам сделал, — щебечет голос с голограммы, — Перед полетом, конечно. С наступающим, Джисон-и. Теперь мы как две детали огромного паззла — всегда вместе. И ценнее, если вдвоем.» Из горла вырывается глубокий полу выдох, полу всхлип. Да, они и впрямь две детальки, примыкающие друг к другу. — Не знаю, зачем я тебе это рассказал, — пожимает плечами Ченлэ, не замечая никакой реакции в ответ, — Просто, ты показался грустным. Сидел с кислой миной, хотя это твой день рождения и я подумал, может ты тоже чувствуешь что-то такое. Тоже скучаешь по кому-то. — Да, скучаю, — отзывается Джисон, приходя в себя, а в голове договаривая «по тебе». Рука касается своего украшения на шее. — Очень сильно скучаю и, я бы отдал все, чтобы он меня вспомнил. Все звезды в мире. — Ну ты загнул, конечно, — громко смеется Ченлэ, так, словно тот сморозил какую-то неимоверную глупость, — Звезд триллионы. Я видел только сотую часть того, что там есть. Хочешь сказать, что этот человек, настолько ценен, что стоит всех звезд Вселенной? — Всех до единой, — улыбается Джисон. Потому что так оно и есть. Ченлэ ему дороже всего в этой Вселенной. Сколько бы там не было сокровищ, галактик, планет и материалов. Ченлэ всегда будет самым первым. Во всем. Он константа в жизни Джисона. То, что никогда не поменяется. Ченлэ удивленно моргает, чуть прищурив нос. Склоняет голову набок, долго долго о чем-то думает. А потом невесомо касается джисоновой ладони, берет в свою, чтобы переплести пальцы. — Знаешь, я бы очень хотел его вспомнить. — признается он, разглядывая замочек из их рук. — У тебя обязательно получиться, — уверенно отвечает Джисон, получая вопросительный взгляд в ответ, — Потому что это было мое желание на день рождения. И оно точно сбудется. Джисон в это верит. А значит и Ченлэ тоже.