ch2201

А всё, что есть у меня Смелость в карманах пустых Открытку строчек простых Я подарю тебе навсегда.

Десять. Джисон задерживает дыхание. Кажется, словно все его органы сжались до размера засушенного изюма, что привозят откуда-то со станции. Перед глазами расплываются яркие бензиновые пятна. Он зажмуривается еще сильнее. Их учитель — Ким Доён, всегда советовал так делать, если начинаешь чувствовать тошноту или головокружение. Джисону он никогда не нравился, он был строгим и требовательным, но тактики его действовали безотказно. Правда, проблема в том, что Джисон сейчас чувствовал все и сразу, включая то щемящее чувство глубоко внутри, где-то в области сердца. Оно живет там уже неделю и кажется только больше расцветает с каждым днем, заполняя легкие и выгоняя из тела кислород, которого и так ничтожно мало. Одиннадцать. Прошло уже ровно семь дней с момента, как Ченлэ вернулся домой. Как он вернулся к Джисону. Пусть даже он его и совсем не помнил, это было совсем не важно. Он был рядом. Дышал одним воздухом, изредка пересекался взглядами, краснея и смущенно отворачиваясь. Джисону было достаточно и этого. Он не оставлял надежд на то, что тот когда-нибудь вспомнит, потому что он готов ждать сколько угодно долго. Как-то одним вечером, Джено тихо спросил у него, а что будет, если тот так и не вспомнит. Что если все его воспоминания стерлись, исчезли и теперь больше никогда не вернуться. Джисон впервые серьезно задумался на счёт этого. Он до сих пор помнит то неприятное чувство тревоги, расплывающееся внутри, в день, когда Ченлэ отобрали в академию. Это значило, что он переезжает на станцию, будет жить в собственной оборудованной каюте, учится у лучших пилотируемых и однажды сам сядет в корабль. Это значило, что он больше не сможет видится с Джисоном. Никаких кислотных мармеладных червячков после занятий, шуточных перепалок во время просмотра очередного супергеройского фильма, разбитых коленок, потому что Ченлэ совсем плохо управлялся с электровоздушным скейтбордом. Единственное, что им оставалось, это переписки, долгие ночные звонки, во время которых китаец радостно рассказывал про жизнь на станции, учебу и свои первые успехи. Джисон вглядывался в голограмму, впервые сожалея, что та не может передать прикосновения. Ему так хотелось взъерошить рыжие волосы, отвесить щелбан. Взять за руку, успокаивающе гладить ее, говоря что все будет хорошо и он отлично справляется. Впервые, ему хотелось обнять кого-то настолько сильно и крепко, не отпускать, слиться воедино, чтобы под кожу, чтобы дышать им. Джисон до сих пор помнит день, когда Ченлэ позвонил среди ночи, тыкая чем-то в камеру. Это был маленький металлический значок с одним единственным словом. Тогда сердце Джисона разбилось на сотню маленьких осколочков, а потом еще долго кровило, не давая заснуть. Аккуратными буквами было выведено: «Пилотируемый ZCH2201». Двенадцать. Несколько дней он не мог нормально спать. Новостные строчки газет пестрили яркими заголовками, от которых было только тошно. Самый молодой пилотируемый, успешный выпускник, гений, он давал невероятные результаты и подавал огромные надежды. Гордость их поселения, звезда космической станции N.C.T. Джисон ненавидел все, что было связанно с этим. Отец как-то поднял эту тему за столом, намекая, что его сыну есть куда стремиться. Джисон тогда заперся в комнате на весь вечер и ни с кем не разговаривал. Больше родители не пытались с ним разговаривать об этом. Можно было подумать, что Джисон завидовал, его лучший друг теперь популярный, а сам он все еще обычный школьник. Но правда была в том, что Джисон до жути боялся. Пилотирование — опасное занятие. Если что-то пойдет не так, то ты можешь больше никогда не вернуться домой, застряв где-то в космических просторах или еще хуже, в самой бездне. Но Ченлэ всегда мечтал об этом. С раннего детства он готовился стать пилотируемым, хотел управлять кораблем, жутко тянулся ко всему запредельному. Джисон же был не такой. Ему больше нравились технологии, разбирать что-то, а потом собирать. Первое подобие робота он соорудил в восемь. Тогда они с Ченлэ сидели в отцовском гараже. Китаец без умолку болтал о космосе, далеких галактиках, добыче материалов, а Джисон молча паял, прикладывал детальки друг другу, скрепляя во что-то большее. Робот так и не заработал. Джисон до жути расстроился, хотел уже опустить руки, но Ченлэ был рядом. Поэтому Джисон не сдался. Он продолжил кропотливо работать дальше и уже через два месяца его первое детище, наконец-то заработало. А еще через полгода, Джисон наконец-то смог его модернизировать, создав настоящего домашнего дроида-помощника. Он до сих пор живет у родителей и исправно работает. Тринадцать. Джисон улавливает шум откуда-то со стороны. Кажется кто-то кричит. Он так же кричал, когда стало известно, что корабль Ченлэ отключился. Проплакал в подушку, хотя всегда говорил, что он никогда не будет плаксой и это вообще не по-мужски. Тогда все было иначе. Три дня в полнейшем неведении, после которых он тайком приехал на станцию к дяде Тэилю. Его, конечно, сразу же отправили домой, сказав, что это не его дело и он еще ребенок. Джисон крепко сжал в кулаке маленький металлический кусочек паззла. В тот день, он твердо решил, что станет пилотируемым. Родители были в ужасе, пытались отговорить его, но было поздно. Джисона никогда не тянуло ко всему космическому, но его тянуло к Ченлэ. Без него, ему не нужно изобретательство, инженерия и прочее. Без Ченлэ, он словно потерялся в пустоте. Он потерял самого себя. И чтобы найтись, он должен был найти сперва Ченлэ. Четырнадцать. Джисон делает глубокий вдох, медленно выпуская весь воздух из легких, прямо как его учили. Он долго думал и наконец-то пришел к выводу. Даже если воспоминания Ченлэ навсегда утеряны и он его больше никогда не вспомнит, это все было неважно. Если он позволит, Джисон сделает все, чтобы заново создать новые. Главное, что он рядом и с ним все в порядке. О большем он и не может просить. Пятнадцать. Крепкие руки хватают его за плечи, вытягивая наружу. Яркий свет бьет в глаза, которые Джисон все еще не решается открыть. Кто-то снова громко кричит, трясет его, бьет по щекам. Живот резко скручивает и из горла вырывается сухой неконтролируемый кашель. Джисон падает на колени, опираясь руками о холодную плитку пола. Отсчитывает в голове до десяти туда и обратно и наконец открывает глаза, фокусируясь на происходящем. Первое, что он видит это встревоженное лицо Тэиля, нависшее сверху. Чуть поодаль стоит Джено, с открытым от шока ртом, за него цепляется зажмурившийся Джемин. Трясущееся тело рядом, кажется Ренджун. — Парень, ты чертов самоубийца, — кричит Доён, оказывающийся рядом за пару мгновений, — По хорошему, я должен сделать тебе выговор… — А по плохому? — хрипит Джисон, все еще не до конца придя в себя. На плечи опускается махровое полотенце. Тэиль что-то бормочет, вытаскивая откуда-то второе, принимаясь тут же вытирать и ерошить джисоновы волосы. — Ты не понимаешь что ты сделал? — всхлипывает Ренджун, кидаясь на чужую шею, прижимая так сильно, что воздух из легких пропадает. — Ты только что установил чертов рекорд, придурок, мелкий. Джисон хлопает глазами. Сегодня был итоговый тест по погружению. Он упорно готовился к нему, в перерывах между самобичеванием и ненавистью к жизни. Пару раз в неделю погружался, позволяя кислородосодержащей жидкости пробираться внутрь. А все мысли были заняты только одним человеком. Тем самым, что украдкой стоял на мостике и подглядывал за всем процессом, не решаясь подойти. Так и сейчас, он стоял поодаль, выглядывая из-за колоны, с лицом полным ужаса и одновременно восторга. — Кажется, ему там что-то перещемило в голове, — фыркает материализовавшийся перед глазами Донхёк, — Джисон, ты установил новый рекорд. У тебя самый лучший результат, ты должен, ну типа, кричать от радости там, все дела. Он не успевает ничего ответить, как к нему подбегает Джено, одним махом поднимая на ноги и отрывая от земли, раскручивая в объятиях. Через мгновение, его уже обнимает еще одна пара рук, а влажные от слёз щеки тычутся в шею — это Джемин, он всегда был достаточно чувствителен. Тэиль громко объявляет, что Джисону нужен отдых и вообще вы сейчас его задушите. Но его никто не слушает, потому что все заняты тем, что наперебой поздравляют Джисона. В какой-то момент, он чувствует, как его подхватывает четыре пары рук, начиная подкидывать в воздух, а после тут же ловить. Джисон не привык к такому. Тело заполняет такая легкость, какой он никогда еще не чувствовал. Он смог. Установил новый рекорд, стал тем, кто дольше всех остальных смог оставаться погруженным. Даже Джено такого не делал, хотя был гораздо сильнее физически. Просто у Джено не было кое-чего особенного. Того, ради чего Джисон все это делает. Ради кого он это делает. Когда его наконец-то возвращают на ноги, он потихоньку приходит в себя, оглядываясь за спину. Но там уже никого нет.

☾

Шотаро снует туда сюда, от кухни и обратно. Когда Джисон буквально ввалился к себе в каюту, андроид быстренько считал чужие показатели своим супер-зрением и перешел в режим защиты. Уложил хозяина на кровать и как бы тот сильно не сопротивлялся, слабость после погружения давала о себе знать. Потом в Джисона запихнули протеиновый энергетический коктейль, содержащий кучу витаминов. По факту это мешанина из овощей, перемешанная в блендере, с какими-то добавками. Противно до жути, Джисон сначала чуть не выплюнул, но под устрашающим механическим взглядом все-таки пришлось проглотить сие чудо. Потом ему принесли какие-то лекарства от головной боли, тошноты и еще кучи других побочных эффектов после погружений. А теперь Шотаро внимательно следил за тем, чтобы тот не вставал с постели. В дверь тихо стучат, от чего Джисон, начавший уже было дремать подскакивает. Андроид кидает злобный взгляд и направляется к двери, проводя запястьем по сенсорному экрану, открывая дверь, которую почему-то успел запереть. Видимо, он слишком хорошо понимает поведение своего хозяина, привыкшего иногда действовать на импульсах. На пороге появляется тот, кого Джисон меньше всего ожидал. И одновременно с этим, жаждал увидеть. Ченлэ пару секунд мнется, разглядывая андроида, а после проходит внутрь. Джисон кивком просит Шотаро оставить их наедине, замечая как неожиданный гость себя чувствует. Любой бы испугался, Шотаро может быть жутким, особенно когда пытается защитить хозяина. — Привет, — тихо шепчет он, подходя ближе и садясь на самый край кровати. — Как ты себя чувствуешь? «Как будто я во сне» — проносится эхом в голове. Ему кажется, что он правда спит. Ченлэ, живой, настоящий, сидит на его постели, бегая взглядом по комнате, так словно он здесь впервые. Дыхание почему-то перехватывает. А еще, кажется, у Джисона началась тахикардия, потому что сердце делает кульбиты внутри. — Все хорошо, — отвечает Джисон, пододвигаясь чуть дальше, — Ты что-то хотел? Мысленно он дает себе пощечину. Всегда так выходит: хочет сказать одно, а выходит совсем другое. Ченлэ немного ежится и Джисону уже хочется извинится, объяснить что он не это имел в виду и совсем не хотел показаться грубым. Он наоборот рад, что китаец пришел узнать как он и все такое. Рядом с Ченлэ думать становится сложнее. — Это странно, — отзывается Ченлэ, наконец-то поворачиваясь лицом, полным замешательства, — Я даже не знаю с чего начать, если честно. — Начни с начала? — предлагает Джисон, встречая легкий кивок в ответ. — Ты можешь мне доверится, я не буду смеяться. — Я знаю, — чуть улыбается Ченлэ, немного выдерживая паузу, — Я видел тебя сегодня, там в тренировочном блоке. Когда тебя окружили друзья и начали скандировать твое имя, я был там, стоял в углу, долго наблюдал и знаешь, я что-то почувствовал. Джисон слышит как его сердце резко перестает биться. Еле удерживая себя на постели, чтобы ненароком не рвануть и не кинуться на шею к парню напротив. Тело словно парализует, ровно как и все мозговые процессы. Он кивает, показывая, что слушает и Ченлэ продолжает. — Я ведь совсем ничего не помню. Доктора сказали, что мне вышибло года четыре, — он шумно сглатывает, утыкаясь взглядом в собственные руки, — Но когда я смотрел на то, как все радуются твоему рекорду, у меня как будто что-то вспыхнуло перед глазами. В голове начали мелькать картинки и я испугался. — Ты начал вспоминать? — громче, чем нужно спрашивает Джисон. Он тут же отдергивает себя, стараясь не выглядеть слишком возбужденным, — Это же замечательно, что ты видел? Ченлэ немного мнется, перебирая пальцы. Он всегда так делал, когда нервничал. Джисон чувствует как на лице появляется улыбка. Он ничуть не изменился, все такой же милый, хоть и всегда пытается казаться круче всех. Это его Ченлэ. Тот самый. — Кажется, мне тогда было четырнадцать. — продолжает Ченлэ, — Я помню как серьезно погрузился. Тогда меня так же окружали люди, все радовались, кричали, обнимали меня. Я был самым молодым пилотируемым, установившим рекорд, который ты сегодня побил. Так и было. Единственным, кто смог погрузится дольше, чем на час, был Ченлэ. До сегодняшнего дня. — Тогда было столько людей, даже те, кого я не знал. — переходя практически на шепот говорит Ченлэ, — но я все смотрел куда-то вдаль, выглядывал кого-то. Но так и не нашел. Сначала, я подумал «он бы мной гордился и вот бы скорее рассказать об этом», а потом я почувствовал такое разочарование? Тоску? Не знаю, что-то внутри меня не могло найти себе место, как будто знаешь… — Половины тебя не было, — заканчивает Джисон, задумавшись, — Как будто одна твоя часть, сейчас не с тобой рядом. — Именно, — соглашается Ченлэ, снова возвращая взгляд, уже более уверенный. Искрящийся. — Вокруг столько людей, а я как будто все равно был один. Джисон молчит. Он чувствовал это последние четыре года. Без Ченлэ, он как будто был не на своем месте. Все эти слова, про то, что станция это их второй дом, полнейшая брехня. Его дом там, где Ченлэ. Тишину прерывает только тихое тиканье часов и шуршание увлажнителей воздуха и других приборов, которыми напичкана комната. Ченлэ смотрит куда-то в стену, немного задумчивым взглядом. Он как будто пытается ухватиться за хвост убегающих воспоминаний, но все не может никак его поймать. — Хочешь поиграть в приставку? — предлагает Джисон, кивая на новенькую новороченную плазму, висящую на телевизоре, — У меня есть Марио Карт. — Я обожаю Марио Карт, — вскрикивает Ченлэ, подпрыгивая на кровати. Внутри аж все фейерверками взрываться начинает от чужого радостного лица. Джисон давно не видел его таким бодрым. Целую неделю, он наблюдал за Ченлэ. Тот вечно держался Ренджуна, как единственного знакомого лица. Пару раз, Джисон замечал его в компании Джемина. Сказать, что его передернуло от вида чужой загребущей руки на плече Ченлэ, не сказать ровным счетом ничего. Но об этом они еще поговорят позже. Джисон никогда не чувствовал ревности. Но, кажется, это она и есть.

☾

— А теперь объясняйся. Джено с важным видом садится на стул напротив, намекая, что Джисону убежать не получится, даже если он захочет. — На счёт чего? — спрашивает Джисон, утыкаясь обратно лицом в тарелку с медовыми хлопьями в виде корабликов. — Не придуривайся, — фыркает парень, закатывая глаза. Явно научился этому у одного из своих двоих парней. — Ты и Ченлэ. Что между вами? Джисон не успевает проглотить содержимое и выплевывает все обратно в тарелку. Джено морщится и громко шипит о том, как это противно. Грустно, хлопья были вкусные, но теперь Джисон есть это не будет. Кусок в горло не залезет. — Не понимаю о чём ты, — вытирая рот рукавом, говорит Джисон, — Джемин плохо на тебя влияет, а потом вы оба плохо влияете на Ренджуна. — Ага, конечно, рассказывай, — язвит Джено. Непробиваемый, как танк, — Мы вчера пришли к тебе в комнату после отбоя, думали, отпраздновать, Нана даже нелегально пронес алкоголь. Нам открыл Шотаро, а потом мы видим вас двоих, мирно спящих чуть ли не в обнимочку. Щеки вспыхивают моментально. Впрочем, так и было. Кажется, они с Ченлэ очень долго играли сначала в Марио Карт, а после китаец предложил посмотреть ужастик. И где-то на середине фильма отключился. Всегда так было. Джисон не хотел его будить. Он долго вглядывался в мягкие черты лица, прислушивался к спокойному и ровному дыханию. И пытался не умереть от счастья. И не завизжать как девчонка. Правда на утро, парня рядом не обнаружилось. Только Шотаро. Тот передал, что Ченлэ подорвался утром, не хотел будить Джисона, тот ведь очевидно был очень уставшим и ему нужен отдых. И оставил записку. На маленьком зеленом стикере, аккуратно было выведено: «Спасибо тебе за вечер. Я как будто снова вернулся в детство. Кажется, я раньше, до приезда на станцию, очень любил играть в игры с кем-то. Наверное, с друзьями со школы. Отдыхай, Джисони.». Джисону хотелось то ли плакать, то ли выть от счастья. А еще подняться с постели, добежать до каюты Ченлэ и громко закричать, что это он. С ним они проводили все время вместе. Но он обещал себе этого не делать. Пусть все движется постепенно. Ему нужно время. Джисону тоже оно нужно. Да и Тэиль наказал его андроиду следить за племянником, чтобы тот не напрягался и соблюдал постельный режим. Джисон, если честно, не против. — Да ладно тебе, колись, давай, — не отстает Джено, пересаживаясь на кровать и закидывая руку на чужое, костлявое плечо, — Ренджун все равно уже все нам доложил. — Предатель, — обиженно бормочет Джисон, не ожидав такой явной подставы от любимого хёна. Джено хохочет, ероша тёмную макушку младшего и прерывая любые его попытки отбиться и выпутаться из крепких рук. — Да ладно тебе, мелкий, — улыбается Джено, окольцовывая худую талию в утешительных объятиях, — Тебе семнадцать, самое время творить безумие и влюбляться. Все мы такие были. — Говоришь как дед, — огрызается Джисон. — Я старше тебя, поимей уважение, — фыркает Джено, вскидывая брови в насмешке, — Ченлэ вроде неплохой парень, я уж с ним так близко не знаком, но главное, чтобы тебе было хорошо. Джисон думает, что Джено неправ. Ченлэ не просто неплохой. Он замечательный. Прекрасный, волшебный, потрясающий и еще тысяча слов, которые Джисон не может вспомнить. Их все равно не хватит для того, чтобы описать насколько он много значит для Джисона. Внутри что-то начинает копошиться, вызывая непонятную тоску. Джено с Джемином познакомились еще до прибытия на станцию. Были друзьями, ходили в одну школу. А потом, как-то раз, оба напились. Тогда, по словам Джемина, был один из лучших поцелуев в его жизни. Второй был уже с Ренджуном, когда тот прибыл на станцию, вслед за ними. Для Джисона до сих пор остается загадкой, как Ренджун, самый разумный и адекватный человек в мире, клюнул на этих двух террористов. Наверное, любовь и правда творит страшные вещи с людьми. — Он меня не помнит, — отзывается Джисон, улыбаясь уголками губ. Выходит слишком печально. Он чувствует. Джено как-то слишком хитро улыбается. Молча поднимается с кровати, напоследок постучав по спине. — Ты правда в этом так уверен? — спрашивает он уже у самой двери. И не дожидаясь ответа уходит, оставляя Джисона наедине со своими мыслями.

☾

Джисон понял, что его друзья что-то замышляют, когда следующие три дня не мог встретиться с Ченлэ. Ему разрешили покидать каюту, но так и не допускали до тренировок. Боялись повторить прошлый неудачный опыт. Только вот, каждый раз, когда он замечал знакомую рыжую макушку, откуда-то появлялся Джемин или Джено и в спешке уводил ничего не понимающего китайца куда-то в другую сторону. Джисон думал, они так шутят, но потихоньку начинал злиться, чувствуя как чаша терпения уже заполнилась до краев. Как назло Ренджуна нигде не было видно. Оно и понятно. Все три дня у него длились решающие экзамены. Если он их сдаст, то сможет перейти на новый уровень, его допустят в лабораторию, разрешат работать на полставки. Он очень усердно к этому шел и Джисон был уверен, что у него все выйдет. Но он все еще не верил в его непричастность к странному поведению этих двоих. Даже Донхёк, главная прилипала станции, его избегал, ссылаясь на то, что работает над чем-то важным. Джисону оставалось только слоняться по коридорам, изредка появляясь в столовой. В какой-то момент, начало казаться, что он сходит с ума. После возвращения Ченлэ в его жизнь, он стал ощущать практически физическую потребность в нем. В том чтобы быть рядом, говорить ни о чем, вместе прогуливаться по станции, возможно, даже удалось бы отпроситься наружу. Но единственные, с кем ему удавалось общаться были Шотаро и Сюйси, который почему что-то маячил всегда рядом. На четвертый день отсутствия Ченлэ в жизни, Джисон не выдержал. Система поиска → по запросу «признаки влюбленности в лучшего друга» найдено 50.тыс вариантов → стереть → система поиска → по запросу «как понять что тебя избегают» найдено 13 тыс. вариантов → удалить поиск — Чем занимаешься? — раздается голос над ухом. Джисон резко вздрагивает, в панике пытаясь выключить консоль, но вместо этого та выпадает из рук. Тэиль громко смеется, наклоняется, чтобы поднять ее с пола. Но перед тем, как вернуть вещь, он пробегается взглядом по строчкам, растягивая губы в улыбке. Джисон недовольно запихивает консоль в карман толстовки, чувствуя как от смущения щеки наливаются жаром. Даже если бы его застукали друзья, было бы не так стыдно. Тэиль садится рядом. На нем сегодня нет привычного белого халата. Вместо этого он выглядит очень по домашнему: обычный вязанный светлый свитер, брюки и очки в тонкой оправе, сползшие почти на самый кончик носа. Джисон надеялся, что здесь в пустой оранжерее, среди кучи цветочных горшков, его найдет, разве что уборщик. — Ты уже видел результаты? — спрашивает он, спустя пару долгих минут молчания. Джисон машет головой, боясь, что если откроет рот, то оттуда обязательно вылетит что-то не то. Тэиль пару раз стучит по часам, вызывая голограмму с изображением какой-то фотографии. Она кажется очень знакомой. Джисон приглядывается, понимая, что это их семейная фотокарточка с его дня рождения. Тогда ему исполнилось тринадцать, важная дата, даже Тэиль вырвался на пару денечков с соседнего поселения. Счастливые лица родителей, улыбающийся Тэиль. Чуть ниже сам Джисон, весь измананный в праздничном торте и смешном колпаке. А рядом Ченлэ. Еще с родным цветом волос, перепачканный в каком-то соусе и с широко открытым от смеха ртом. Джисон помнит эту фотографию, потому что бережно хранит ее физическую копию в альбоме. Последний день рождения, проведенный вместе. — Ты ведь всегда был к нему очень привязан, да? — замечает Тэиль, чуть улыбаясь уголками губ. — Родители рассказывали, что вы все время проводили вместе. Наверное, тогда мне стоит извиниться. — За что? — непонимающе спрашивает Джисон. — Возможно, если бы я тогда не появился, то он бы не стал пилотируемым, — объясняет Тэиль, а в голосе проскальзывают нотки разочарования и грусти, — Или бы стал, но чуть позже. Не сел бы в тот корабль и не попал в эту ситуацию. Получается, я украл его у тебя целых два раза. Джисон не любил вспоминать тот день рождения. Потому что именно тогда, Ченлэ сказал, что мечтает стать пилотируемым. А на следующий день, оказалось, что Тэиль уехал не один. Он взял его с собой на станцию, чтобы тот прошел какие-то вступительные тесты. Вернулся он только спустя неделю и то, только чтобы собрать вещи. Но Джисон не может винить своего дядю. Он всего лишь выполнял работу, а Ченлэ подавал блестящие результаты, сложно было не заметить блеск в его глазах и то стремление, с которым он рвался в бой. Чем ты моложе, тем лучше справляешься, так все считали. Это не ошибка Тэиля. Корабль был сконструирован в спешке, не самая лучшая синхронизация, не лучшие летные условия. Это был пробный запуск, на который ставили либо все, либо ничего. Дело случая. — Не говори так, дядя Тэиль, — отзывается Джисон, утыкаясь лбом в чужое плечо. На спину опускается рука, тепло от которой согревает до кончиков пальцев ног, — Ты ни в чем не виноват, просто так вышло. Главное, что сейчас все хорошо. Ты, все-таки, моя семья. — Но он ведь тоже, твоя семья, верно? — выдыхает Тэиль, устраивая подбородок на чужой макушке, — Я знаю, что ты терпеть не можешь пилотирование. Ты пошел сюда только ради Ченлэ. Признаюсь, первое время тебя вообще не хотели брать, но ты так упорно шел к своей цели, что спихнул с пьедестала даже Ли Джено. А теперь еще и установил новый рекорд по погружениям. — Я поступил чтобы найти его, — признается Джисон, чувствуя неприятный дерущий горло комок в горле, — Думал, стану его напарником, чтобы всегда быть вместе. По щекам скатывается солоноватая дорожка. Тэиль смотрит как-то совсем по отечески, с теплотой. Вытирает рукавом слёзы, крепче прижимает к себе. Джисон зарывается носом в свитер, чувствуя себя таким слабым и беспомощным. Но вместе с тем, он чувствует окутывающий его с головой уют. Словно он оказался дома, впервые за долгое время. Он снова с семьей. То же самое, он чувствует только с одним человеком рядом. Джисон не знает, сколько точно времени прошло. В себя он приходит только в тот момент, когда начинает клевать носом. Тэиль приглаживает его растрепавшиеся волосы, торчащие в разные стороны, помогает подняться на ноги. Глубоко в душе, Джисон чувствует облегчение. Как будто ему наконец-то удалось выплеснуть все то, что так долго копилось внутри все это время и не давало ему спокойно спать по ночам. — Ты прошел, — внезапно начинает Тэиль, доставая из кармана маленький значок, — Но я хочу, чтобы ты еще раз все внимательно обдумал, тебя никто не торопит. Джисон чувствует как замирает сердце, когда в руки вкладывается маленький металлический предмет, с одной только надписью, выведенной на нем. «Пилотируемый PJ0502» — Я знаю, что ты думаешь, что я старый и ворчливый дед, вы все, дети, так думаете, но послушай, что я тебе скажу, — поворачиваясь говорит Тэиль, — Ты четыре года положил на то, чтобы добиться этой цели. Сейчас, тебе кажется, что это огромный срок. Но тебе всего семнадцать, Джисони. В жизни никогда не поздно начать сначала, сделать новый шаг. Возможно, ты будешь жалеть потом, но когда наступит это сказочное «потом» и наступит ли вообще? Ты не можешь знать заранее. Слова отскакивают от холодных стен, эхом отдаваясь внутри. Джисон впитывает каждое из них, отпечатывая в сердце, чувствуя как они откликаются с острой болью. Он думал об этом постоянно. Тэиль выдерживает паузу, а потом расплывается в улыбке, ободряюще опуская руку на плечо любимого и единственного племянника. — Не слушай никого, представь, что люди вокруг тебя — простые дураки, они все равно никогда в полной мере не поймут через что ты проходил на протяжении жизни, даже я, — продолжает он, чуть сжимая руку, — Ты давно принял решение, не бойся идти по этому пути, Джисони. Я всегда буду с тобой, что бы ты там не надумал. Тэиль протягивает дисплей, со открытым на нем видео сообщением. — Он просил передать тебе, если вдруг не вернется, — шепчет он, — Но, мы все знали, что он выберется. Джисон не задумываясь нажимает кнопку проигрыша. Ченлэ сидит перед камерой, уже в специальном костюме, изготовленном из гидроматериалов. На фоне пищат датчики, отслеживающие его состояние. Дата в углу говорит о том, что это сообщение было записано в день запуска корабля Ченлэ. «Привет Джисони, — тихо начинает он, с привычно яркой улыбкой на лице, — Сегодня у меня первый запуск. Знаешь, ты вчера спросил волнуюсь ли я, а я все храбрился и отвечал что нет. Но на самом деле, я соврал. Я до жути волнуюсь. Но это не первый раз. — на чужих щеках выступает легкий румянец, — Первый раз это случилось, наверное, в двенадцать? Думаю, да. Мы тогда с тобой слиняли из дома, чтобы сходить на пустошь и посмотреть на небо. Ты еще сказал, что там, из-за низкой плотности воздуха, звезды видно ярче. Я знал, что тебе это не интересно, ты всегда любил копаться в своих детальках и что-то создавать, это только я всегда хотел куда-то туда, далеко. Только, сейчас, когда до запуска осталось десять минут, я понимаю, что это совсем не так» Джисон сглатывает, чувствуя как леденеют кончики пальцев, но продолжает ловить каждое сказанное слово. «Так вот, о чем это я, а да, точно, — продолжает Ченлэ, неловко усмехнувшись самому себе и собственным мыслям, — Тогда мы чуть не попались, я впервые испугался, что сейчас это запишут в личное дело и не бывать моим полетам. Но ты, тот кто спит с плюшевым медведем и боится каждого шороха, схватил меня за руку и крикнул: «Бежим!», — он прерывается, закусывая от волнения губу, а потом снова смотрит в прямо в камеру, а вместе с этим прямо глубоко в душу Джисона, под броню, туда, куда только у него есть доступ, — Я до сих пор помню, как видел только твою спину, но я уверенно бежал за тобой. Помню, как мне было тепло, когда ты переплел пальцы, вот тогда я впервые почувствовал это непонятное волнение. Я не говорил, но для меня тогда ты стал настоящим героем. Я знаю, ты всегда говорил, что восхищаешься мной и все такое, но из нас двоих, ты — гораздо смелее.» Связь прерывается, экран тухнет на пару секунд, а после зарябив, включается заново. «Тут жуткие проблемы с коннектом, но я договорю, — шутит Ченлэ, — В общем, с того дня, я пообещал себе перестать боятся. Я хотел стать сильнее, чтобы ты мог мной гордиться. Когда я переехал, я впервые осознал, насколько мне тебя не хватает. А еще я задумался, что будет если я не вернусь? Мне не говорят об этом, но и дураку понятно, что я — эксперимент чистой воды. Так вот, я подумал, что хочу что-то оставить после себя. В тот раз, ты повел меня смотреть на звезды, хотя тебе было не интересно. А я недавно сделал вот это, — Ченлэ радостно тыкает в камеру подвеской, — Кусочки паззлов. Я где-то услышал, что иногда случается так, что рождается два человека, идеально подходящие друг к другу, прямо как кусочки паззлов. Не знаю, звезды там складываются или еще какая хрень, но знаешь, не важно. Потому что эта штука звучит именно как-то, что я чувствую.» На губах снова соль. Джисон уже даже не обращает внимание, на одинокие ручейки, растекающиеся по щекам. «Мы с тобой, черт возьми, два слагаемых. По отдельности, не очень, но идеально собираемся в небольшой паззл, да? — нервный смешок, который Ченлэ пытается замаскировать под кашель. Даже сейчас храбрился. — В общем, я попросил Тэиля передать тебе это на день рождения. Тебе я сказал, что успею вернуться к нему, но если ты это смотришь, то я скорее всего не сдержал свое слово. Ты злиться не будешь, я знаю, ты слишком добрый и хороший. Но я попрошу вот о чем. Пожалуйста, пообещай мне, что ни за что не станешь пилотируемым, если со мной что-то случиться. Ты же, мать твою, настоящий гений, собрал андроида в сраном отцовском гараже. Найди себе друзей, продолжай делать то, что любишь. А я, ну, я никуда не денусь. Боже, да куда я от тебя вообще денусь.» Ченлэ прерывается, шмыгая красным носом. Джисон замечает, как неестественно блестят его глаза от собравшейся в них влаги. «Черт, я очень скучаю, правда. Никогда бы не подумал, — Ченлэ глубоко выдыхает, придвигаясь ближе к камере и переходя на полушепот, — Я никогда бы не подумал, что ты, Пак Джисон, заменишь мне все чертовы звёзды в этом мире. Да какие звёзды, ты стоишь для меня дороже всей чертовой галактики. Абсолютно всей. От самого ее зарождения, до самого края.» «Ну, вот и все, меня уже зовут на вылет, — чуть успокоившись, продолжает Ченлэ, — За время проведенное на станции, я много чего видел и много чего понял. Мы с тобой, Джисони, в отношении нашей вселенной, всего лишь две маленькие точки. Функционируем в своем вымышленном мирке, проживая биологические часы. А здесь, таких как мы — целые миллионы. Миллиарды. Да я даже таких слов не знаю, ну ты понимаешь. Но несмотря на все это, бывает так случается, что эти две маленькие точки, как два маленьких белых карлика сталкиваются друг с другом. Это называется сверхновой. Знаешь, это очень красиво. Я видел один раз. Но даже в тот момент, я думал только о об одном: «Жаль, рядом нет Джисона, ему бы понравилось». Я всегда думаю о тебе, хоть и никогда не признаюсь лично.» Джисон вспомнил, как на уроке по динамике, им рассказывали о том, как образуются более крупные звезды и черные дыры. Два белых карлика могут притянутся друг к другу, создается магнитное поле, а потом они сливаются, образуя нечто большее. Нечто масштабное, в рамках вселенной. Это очень редкое явление. Равнозначное тому, как если ты найдешь в жизни человека, настолько родного и близкого. «В общем, я полетел, пожелай мне удачи, мышонок, — хихикает Ченлэ, отодвигаясь от экрана, — Я знаю, ты ненавидишь это прозвище. Когда я вернусь, то придумаю новое. Как насчет, крысеныша? Дурочка с паяльником? Шизика? — перечисляет он, загибая пальцы. А потом замолкает, переводя взгляд в камеру, — Думаю, я знаю, какое точно тебе подойдет. Я бы хотел называть тебя своей сверхновой. Ну как, ты согласен?» Связь обрывается окончательно и на экране вылезает оповещение об окончании видео сообщения. Ченлэ был один. Далеко далеко от их поселения. Бороздил темные и холодные пространства. И даже тогда, он думал о Джисоне. А тот, в свою очередь, всегда был мыслями где-то там. На корабле ZCH2201, с кучей пищащих приборов, датчиков и прочей ерундой. Вместе со своей сверхновой. Вместе с Ченлэ. — Дядя Тэиль, прости, что считал тебя нудным стариком, — всхлипывает Джисон, подходя ближе и снова прижимаясь в таких спасительных объятиях, — Ты классный, самый замечательный дядя во всей нашей галактике. — Я знаю, — смеется Тэиль, успокаивающе поглаживая дрожащую спину, — И вообще, с чего вы взяли, что я старый? Мне даже пятидесяти нет. Джисон прыскает от смеха. Тяжелый камень, что он волочил за собой, наконец-то исчезает, словно космическая пыль. Его дядя прав, решение было принято еще очень давно. Просто Джисон боялся. Хотя в глубине души всегда понимал — он не один. Его друзья, самые понимающе люди, на их планете так точно. Он до сих пор помнит, как Джено подрался с мальчиком, обижавшим Джисона, когда тот был младше. Как Джемин таскал ему конфеты в каюту и часто оставался рядом, позволяя прижиматься во сне, когда того мучали кошмары. Как Ренджун всегда рассказывал что-то интересное, успокаивающее и готов был всегда выслушать, позволял поплакать на своем плече. Донхёк сотню раз нарушал правила станции, врываясь к нему среди ночи, чтобы провести время, всегда шутил, даже когда у самого были проблемы, только чтобы поднять настроение младшему. Но у Джисона был еще кое-кто. Пусть и совсем далеко, в неизвестности, но он всегда был рядом. Вихрем ворвавшись в его жизнь еще в детстве, перевернув все с ног на голову, он как будто научил его жить. По-настоящему. — Поблагодаришь меня позже, малыш, — шепчет Тэиль, кивая в сторону автоматических дверей, — Я тут, в общем-то, тебя задержать должен был, но ты уже опаздываешь. Беги быстрее, пока сюрприз не испортился. С самого детства, Ченлэ всегда был рядом. Он забрался внутрь, туда где бьется моторчик, качающий кровь. Джисон всегда носил его с собой, куда бы он не пошел. ☾

Я видел ту ночь, когда мы Падали в звёзды до утра Считали хвосты комет И думали — это навсегда

Джисон бежит так быстро, как не бегал ни на одном занятии по физической подготовке. Двери, люди, роботы все проносится мимо, сливаясь в одно огромное пятно. Останавливается он только около выхода со станции, с ужасом вспоминая как он вообще сейчас выглядит. С опухшими от слёз глазами, в домашней толстовке и пижамных штанах. Если бы его хотя бы предупредили заранее, он бы приоделся и не так сильно бы растекался слезами на плече у дяди Тэиля. Он подносит тонкое запястье к сканеру. Тот одобрительно пищит, зажигаясь желтой лампочкой, предвещая об открытии дверей. Джисон впервые за год выйдет наружу. И его за это даже не отругают. — А вот и последняя составляющая плана прибежала, — кричит Джено, приветствуя громким свистом. — Боже, а ты мог еще медленней двигаться, — бубнит Донхёк, высовываясь из-за руля электромобиля. — Шевели булками, мелкий, карета краденная, долго не простоим. Джисон подходит к друзьям, оглядывая каждого по очереди. Джемин важно восседает на капоте, улыбаясь во все тридцать два зуба, крепко держа маленькую ладошку смущенного Ренджуна. Джено стоит рядом, приобнимая его за талию, второй рукой поглаживая джеминову коленку. Все его друзья здесь. Не хватает только одного человека. Джисон только и успевает спросить: «а где», как его перебивает недовольный Донхёк, сообщая что еще три секунды и он дает по газам. Джено решает взять все в свои руки, в буквальном смысле, потому что за секунду он оказывается рядом, чуть ли не силой запихивая Джисона на пассажирское, садясь рядом. Ренджун запрыгивает на переднее, путаясь в ремне безопасности. — Боже, вы чего такие инвалиды то, — фыркает Донхёк, помогая другу пристегнуться. — Машину впервые видите, что ли? — Ну вообще-то да, — буркнул Ренджун, высовываясь в окно, — Джемин, тебе нормально? — Я еду на капоте, всегда мечтал, — активно кивает он, хватаясь за торчащую железную трубу. — Я готов, поехали. — Быстро опустил свою задницу на коленки к одному из своих парней, иначе я тебя посажу на выхлопную как на пику, в качестве флага, — орет Донхёк, показательно поддавая газа. Джемин нехотя спрыгивает с капота, залезает в салон, устраиваясь на бедрах Джено. Тот окольцовывает чужую талию, в качестве защиты. Защиты автомобиля от Джемина, очевидно. — Ну, пупсики, погнали, — командует Донхёк, снимая машину со стопа и тут же вдавливая педаль газа в пол, — У меня, если что, прав нет. — Все бывает в первый раз, — замечает Ренджун, а сам вцепляется до белых пальцев в сиденье. — Ну вам ли троим не знать, — язвит Донхёк, — я из соседней комнаты прекрасно слышу, как вы там к экзаменам готовитесь. Машина несется сквозь здания станции, так быстро, что вскоре они становятся пятном вдалеке. Джисон крутит головой по сторонам, пытаясь ухватиться за все и сразу. Огромный ком из эмоций заполняет его тело настолько, что ему кажется, он скоро взорвется. Он понятия не имеет, где Донхёк откопал электромобиль, что они задумали, почему Ренджун во всем этом участвует и как они договорились с Тэилем их выпустить. Он не знает, куда они едут и что будет дальше. Единственное, что он точно понимает, так это то, что он счастлив. Джемин визжит, когда его начинает мотать во все стороны на поворотах, потому что водитель у них безбашенный шумахер. Джено смеется, просит прибавить газку и его, к несчастью, слушают. Джисон дает волю накатывающим эмоциям, вскрикивая во все горло, что есть сил. Сейчас он счастлив. Сейчас, он чувствует себя живым. Краем глаза он вылавливает знакомые пейзажи, запоздало понимая, куда его привезли. За окном ничего, кроме редких огромных валунов и парочки высаженных неизвестных деревьев, причудливой формы. Пустошь. Донхёк давит на тормоз, выворачивая руль, так что машина прокручивается несколько раз на месте. — Мелкий, на выход, безбилетников дальше не везем, — отзывается Донхёк, разблокировав двери. — Что вы натворили? — в ужасе спрашивает Джисон, все еще находясь под влиянием эмоций. Подумать ему не дают: Джено открывает двери, выпихвая его наружу из салона. — У вас пять минут, мы закроем глазки, чтобы не подглядывать, — кричит Джемин вслед. А потом раздается гудок клаксона и машина разворачивается, уезжая куда-то в неизвестном направлении. Джисон чувствует, как его начинает тошнить. Он глубоко дышит, считает до десяти, пытаясь прийти в себя. А уже после оглядывается. Вокруг бескрайние пустынные поля. И звезды. Необычайно яркие — свойство их планеты. Все так, как в детстве. — Джисон? Плеча мягко касается чужая ладонь. Джисон от неожиданности подскакивает, тут же оборачиваясь на голос. Ченлэ неловко смеется, прикрывая рот ладонью. Кажется, как будто кто-то придумал машину времени и откинул Джисона назад, на несколько лет. Либо он спит. Либо он сошел с ума. Потому что это слишком хорошо, чтобы быть реальностью. — Я даже не хочу спрашивать, что здесь происходит, — начинает Джисон, оборачиваясь по сторонам, — Я просто надеру им всем задницы, когда они вернуться. — У нас есть пять минут, — замечает Ченлэ, протягивая ладонь, — Ты как-то сказал, начать мне с начала. Не хочешь пройтись? Хочет. Джисон, черт возьми, хочет это больше всего на свете. ☾

Сверхновая звезда сияет так далеко. Сожжет себя до тла, ей будет все равно В моих глазах останется одна Моя сверхновая, моя звезда

Половина дороги проходит в молчании. Но не таком, когда ты судорожно пытаешься придумать, чем же заполнить пустоту, а в приятном для обоих. Таком, когда слова не нужны и вовсе. Они, наоборот, будут лишними. У Джисона внутри происходит что-то непонятное. Словно все сначала раскалывается, а потом собирается в новую вселенную, только от одного ощущения теплой ладошки в своей собственной. Когда перед глазами вырастает большой серый камень, Ченлэ останавливается. — На днях, когда мы с тобой всю ночь играли, — прерывает ночную тишину он, — Я ощутил кое-что странное. После пробуждения, я как будто был не в своей тарелке. Когда ты теряешь память и выпадаешь из жизни на столько времени, думаю, это естественно. Все вокруг старались меня поддержать, но помогало не очень, если честно. Спасало только присутствие Ренджун хёна. — Он был единственным, кого ты помнил, — понимающе кивает Джисон, чуть сжимая чужую ладонь, показывая, что он здесь. Он рядом. Всегда был и будет. — Мы много с ним говорили, — продолжает Ченлэ, взглядом пробегаясь по звёздному небу, — Он рассказывал о том, что поменялось за время моего отсутствия, познакомил с меня с остальными ребятами. Но ни слова о тебе. Даже когда я сам спросил. Я знал, что любит на завтрак Джемин, сколько раз отжимается Джено, причуды Донхёка, но ты оставался загадкой. У Джисона перехватывает дыхание от одного простого осознания: Ченлэ про него спрашивал. Он молча кивает в сторону валуна, предлагая присесть. Помогает забраться наверх, залезает следом, устраиваясь в небольшой выемке. Отсюда открывается потрясающий вид на пустошь. И на небо. Они нашли его вместе, давным-давно. — Я ненавижу загадки, с детства терпеть не мог, но почему-то тебя мне захотелось разгадать. Даже не так, мне захотелось понять, кто ты такой, Пак Джисон, — усмехается Ченлэ, поворачиваясь лицом и пристально вглядываясь, — Я начал иногда приходить на твои тренировки, наблюдал. Ты с таким упорством погружался, что я невольно начал вспоминать самого себя. А потом Джемин обмолвился, что ты вообще-то очень хорош в инженерии, придумал и соорудил кучу штук. И я все не мог взять в толк, а чего ты тогда так надрываешься, если не собирался стать пилотируемым? — И что в итоге надумал? — спрашивает Джисон, выискивая в темных бусинках глаз напротив ответы. Но видит там только самого себя. Мягкая ладонь находит его. Ченлэ снова переплетает их пальцы в замок, укладывая их к себе на голые коленки. — Ты делаешь это не ради себя, — задумчиво произносит он, — Но это глупо, а ты не выглядишь совсем дураком, чтобы рисковать жизнью ради кого-то. Тогда я вспомнил наш диалог на твоем дне рождении. Короче, ни к чему я так и не пришел и в итоге решил забросить эту идею. Я не говорил, но ко мне потихоньку начала возвращаться память. Терапия доктора Тэиля работала отлично. Я вспомнил все года обучения, даже технику пилотирования. А еще, я вспомнил тебя. Джисон замирает, боясь сделать лишнее движение. Ему кажется, что он даже перестал в какой-то момент дышать. Ченлэ принимает это за знак, что можно продолжать. — Точнее, я сначала вспомнил, просто собирательный образ. Знаешь, только вот в чем шутка? Память может быть и исчезла, а вот чувства никуда не делись. — горько усмехается Ченлэ, — Чувствовал себя депрессивным школьником. Ходил, мучался, не мог понять почему именно к тебе меня так тянуло. В тот день, когда мы играли, я проснулся среди ночи и кое что заметил, — свободной ладонью, он вытаскивает из-под воротника разноцветной кофты свою подвеску, — Картинки мелькали так быстро, а вместе с ними у меня как будто внутри что-то взорвалось. Какой-то сраный ящик пандоры открылся. Короче, я испугался и сбежал. Однажды, Ченлэ сказал, что Джисон смелее его. Именно поэтому, он тянется к чужому запястью, осторожно обхватывая. Не встретив никакого сопротивления, он перекладывает ладонь на свою грудь. Туда, где блестела деталька паззла. Точно такая же, как и у Ченлэ, только зеркальная. Идеально подходящая. Цепляет ее пальцами и наконец-то делает то, о чем мечтал уже давно. Джисон соединяет их воедино. — В том сообщении, год назад, ты кое что у меня спросил, — шепчет он, наклоняясь ближе, чувствуя горячее дыхание, щекочущее щеки, — Я думаю, что задолжал тебе ответ. — Думаю, я знал его с самого начала, — отвечает Ченлэ и поддается вперед. Вокруг не происходит никаких фейерверков. Наверное, потому, что они вовсе не звезды, что сталкиваясь взрываются. Джисон и Ченлэ — обычные подростки, с набором каких-то генов, кучей жизненных проблем и идей о том, как жить эту жизнь. В отношении вселенной, они, всего лишь на всего, маленькие точки, не имеющие какого-то масштабного замысла или цели. Но это не значит, что друг для друга они обязаны быть таковыми. Потому что в жизнях своих родных, друзей, близких, в жизнях друг друга, они оставят огромный след. Тот самый взрыв, который образует нечто новое. Продолжит существовать и после них, эхом из прошлого. В жизнях друг друга они могут стать настоящей галактикой, полной самых ярких звёзд, которые придумали они сами. И становится уже совсем не важно, что находится где-то там, за ее пределами. Они есть друг у друга. И это то, что не изменится, пожалуй, никогда. — Боже, они целуются, — разрезающий тишину крик, откуда-то сбоку, — Боже, Джено, Ренджун, наши детки целуются. — Снимите это на камеру, кто-нибудь, — орет, судя по всему, Джено. — Может нахер их тут оставим? — отвечает Донхёк, — Им и так замечательно. Джисон ничего не хочет отвечать. Он чувствует мягкие губы Ченлэ на своих и это единственное, что имеет сейчас значение. Руками он обхватывает тонкую талию, притягивая чуть ближе, потому что ему ничтожно мало. Судя по всему, Ченлэ его мнение разделяет, потому что ловко перетекает на чужие колени, путая пальцы в темных волосах. Джисон никогда бы не мог подумать, что это может быть так приятно. Держать кого-то в своих руках, как настоящую драгоценность, сцеловывать улыбку, ощущая сладкий вишневый привкус на языке. От такого сносит крышу посильнее, чем от любой тренировки. Наверное, это и есть самое настоящее погружение — в Ченлэ. И если так, то он готов поставить еще один рекорд. — А я тоже так хочу, — ноет Джемин, а потом раздаются какие-то хлюпающие звуки и отборный китайский мат. — Ну, твою мать, ладно эти двое мелкие, но вы то куда, — шипит Донхёк, долбя по гудку на руле машины, — Все быстро сели в тачку иначе пешком будете идти и это касается всех. Джисон нехотя отстраняется, прислоняясь лбом ко лбу Ченлэ, в попытках восстановить сбитое дыхание. Его заново накрывает, только теперь он уверен, что уже никогда не отпустит. Это не то, что может пройти. Донхёк снова сигналит, как главный обломщик любой романтики. — Кажется, я не до конца понял что ты имел ввиду, — смеется Ченлэ, касаясь кончиком носа джисонового, — Думаю, когда мы вернемся на базу, тебе придется объяснить мне получше. — Я готов это делать бесконечно, только без посторонних. — соглашается Джисон, оставляя почти невесомый поцелуй в уголке губ, снова ощущая сладость, — Это уже платный контент. — Извращенец, — фыркает Ченлэ, спрыгивая с камня на землю, — Боже, с кем я встречаюсь. Джисон спускается следом, тут же притягивая за талию ближе к себе, а после переплетает их пальцы. Теперь он, наконец-то может это сделать. — С лучшим пилотируемым на планете? — Мечтай, ты все еще не настолько хорош, как я — закатывает глаза Ченлэ, резко срываясь с места в сторону машины. Джисон стартует следом. Все происходит так же, как и несколько лет назад. Только в этот раз, Ченлэ уже никуда не исчезнет. Джисон его уже никуда не отпустит. Наконец-то, он чувствует себя так как нужно. Правильно. Он нашел то, чего ему не хватало. Свою сверхновую. ☾

В отношении вселенной, мы всего лишь маленькие точки. Но несмотря на все это, бывает так случается, что две такие точки, как два маленьких белых карлика сталкиваются друг с другом. Несмотря на все это, одна такая крохотная звездочка, может стать для кого-то самым ярким спутником.